Роман Г. Артемьев 
Без образа и подобия

Текст предоставлен автором http://www.litres.ru
«Роман Артемьев «Без образа и подобия»»: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; Моква; 2009
ISBN 978-5-9922-0452-0
Аннотация

Традиционно люди считают себя венцом эволюции. Единственными существами, получившими разум. А если кое-кто придерживается другого мнения? Причем по обоим пунктам?
Желание некоего мага обрести покорного и сильного раба исковеркало судьбу героя этой книги. Теперь бывшему человеку приходится жить среди нелюди, отчаянно сражаясь за место в новом мире, с трудом постигая чуждые обычаи и законы. Заключенный договор накрепко связал существо, не успевшее получить от создателя название, и клан лисиц-оборотней, лишившихся дома. Они помогут ему отомстить… И, быть может, подскажут — стоит ли жить дальше.

Роман Артемьев
Без образа и подобия

Глава 1

Я редко вмешиваюсь в то, что считаю не своим делом. Если желаете, назовите такую позицию эгоистичной и беспринципной, ваше право. Однако всякая моя попытка людям как-то помочь приводила к тому, что судьба — в лице тех же самых людей — меня же наказывала. Собственно говоря, нынешним своим состоянием я обязан невинному желанию помочь водителю сломавшейся «газели». Затем последовали удар, клетка, заключение… Так что с некоторых пор любить людей я предпочитаю на расстоянии. Чем больше расстояние, тем крепче любовь. Думаю, что прошел бы мимо происходившего на автостоянке инцидента, если бы не одно «но». Девушка, которую тащили в машину три плечистых молодца, человеком не являлась, а мне позарез требовалась информация. Вот и все.
Я быстро отключил качков, поднял девчушку с земли за шкирку и сообщил ей: «Пойдешь со мной. Все разговоры и объяснения — потом». Она послушно закивала, хотя глазками подозрительно стрельнула по сторонам. Пришлось следить, чтобы не убежала. Под любопытные взгляды зевак мы удалились в сторону ближайшего переулка, где стояла моя машина. Точнее говоря, стояла угнанная мной машина, от которой теперь придется избавиться и угонять другую. Немного попетляв по улицам, скрываясь от возможных преследователей, я остановился в каком-то переулке и заглушил мотор. Теперь можно и поговорить.
Низенькая, метр шестьдесят, с восточными чертами лица. Внешне походит на китаянку. Глаза живые и умные, посматривает искоса, разговора не начинает, обдумывает ситуацию. Признаков страха нет ни на лице, ни в запахе, волнуется, но не паникует. В общем, первое впечатление положительное.
— Меня зовут Максим. Расскажи о себе.
— Ну, мое имя Наташа, спасибо, что помог: эти козлы ко мне как пристали — пошли, мол, прогуляемся, а я им говорю: не хочу, — а они схватили, как клещами, и хоть бы помог кто, все только отворачиваются, только ты… А быстро ты их — ты каратист, да? а где ты работаешь?..
Пришлось прервать этот словесный поток, подняв руку с вытянутым указательным пальцем. Девчонка посмотрела на выросший из пальца пятисантиметровый коготь и грустно вздохнула. Хотя на лице у нее не дрогнул ни один мускул, в воздухе почувствовалась едкая смесь запахов страха, разочарования и обреченности. Будем надеяться, теперь она станет говорить серьезно. Какого черта она пыталась прикинуться человеческим ребенком?
— Ну ладно. Мое имя — Чистый Родник из клана Расколотой Горы, здесь оказалась случайно, чего от меня хотели эти трое, не знаю. Но они явно искали меня, прошли сразу к моему столику. Если я забрела на территорию твою или твоего клана, то прошу прошения: уеду из города при первой же возможности. Денег раздобуду — и уеду.
— Как ты здесь оказалась?
— Случайно, я же говорю. За мной охотились, вот и села в первый попавшийся самолет, прилетела в Москву. Денег нет, родни и знакомых тоже нет. В столице оставаться не рискнула — решила добираться домой автостопом. Устала сильно, силенок не рассчитала, водителя заморочить не смогла. Пришлось сойти здесь. Переночевать собиралась, денег раздобыть, утром уехала бы на поезде. А тут эти подвалили… Все.
Короткий рассказ прояснил судьбу девушки, но прибавил вопросов. Что за клан? Кто она такая? Кто ее враги, кто за ней охотился? И, между прочим, чего ждать от ее преследователей мне? Хотя пока что все складывалось удачно: ей нужна помощь — мне нужен источник информации о том мире, частью которого я внезапно стал. Изощренная ловушка? Посмотрим.
— Полагаю, мы можем помочь друг другу. — Как она насторожилась. Ждет подвоха? Умненькая девочка. — Мне нужны ответы на вопросы, а ты хочешь добраться домой. Я готов проводить тебя либо дать денег на дорогу в обмен на честную и полную информацию. Личных вопросов обещаю не задавать.
Чистый Родник задумалась, затем медленно произнесла:
— Если твои вопросы не принесут вреда мне либо моему клану, то я согласна. А ты уверен, что я смогу тебе помочь?
— Уверен.

Мы выехали из города по восточному шоссе, закупившись самым необходимым в придорожном магазинчике. Я обязался проводить Чистого Родника до Хабаровска, в ближайшем крупном городе мы собирались сесть на поезд. Существовала небольшая опасность, что неизвестные поклонники девушки попытаются перехватить машину на выезде из городка, — к счастью, все обошлось. Стражи порядка не обратили внимания на потрепанный «жигуленок», обычных же дорожных неприятностей мне опасаться глупо. Доставить девчушку на другой конец страны я при необходимости сумею на собственной спине, бегом. Времени, правда, уйдет много. Так что можно расслабиться и начать допрашивать свою спутницу — например, об ее видовой принадлежности.
— Я не могу определить, кто ты. Чувствую, что не человек, но точнее понять не могу.
— Я кицуне. Странно, что ты этого не понял: обычно оборотни лис за версту чуют.
Значит, она считает меня оборотнем. Таких я встречал. Дважды, когда Малик проверял нашу «профпригодность». Сильные бойцы, первый мне переднюю правую лапу оторвал. А вот с кицуне сталкиваться не доводилось, даже не слышал о таких. Не считая людской литературы, конечно же. Китайские легенды описывали лисиц, способных принимать человеческий облик, хитрых и коварных, умных и лукавых, не злых, но и не добрых. Себе на уме. И сколько же правды в старых сказках?
— Кто такие кицуне?
— Кицуне — это такие, как я.
— Это не ответ.
— Ты что, в самом деле не знаешь? — недоверчиво спросила девушка.
— Для простоты представь, что рядом с тобой сидит человек, абсолютно не сведущий в других расах.
Девушка нахмурилась. Как я успел убедиться, она неглупа и наверняка сделала из нашего короткого разговора какие-то выводы. Пусть делает. Заодно узнаем, насколько она опасна, какие гипотезы покажутся ей наиболее приемлемыми. Мне понадобятся союзники, если я хочу найти своего «папочку», а я очень хочу — до дрожи в руках, до потери контроля. Возможно, Чистый Родник или ее родня помогут в поисках. Тогда придется рассказать о себе. Впрочем, с откровенностью стоит повременить.
— Хорошо. Кицуне — это лисы-оборотни, настоящие оборотни считают нас недоделками и не любят. Мы не такие сильные физически, регенерация у нас слабая, драться не умеем, живем в городах. Зато все кицуне — поголовно маги, пусть и узкой специализации, жить могут намного дольше, чем простые оборотни. За это нас тоже не любят. — Девушка замешкалась и предложила: — Слушай, может, ты будешь вопросы задавать? Очень трудно рассказывать общеизвестные вещи…
— Нет.
— Ладно. Так, если с самого начала… Простые оборотни магией не владеют, поэтому их старейшины всегда старались этот недостаток исправить. Какие-то стаи пошли по пути ритуальной магии, собирали, где только можно, разные артефакты, другие развивали свои специфические дисциплины. Большинство вожаков стай пытались объединить свои способности и способности других рас или человеческих магов. В результате около десяти тысяч лет назад, с помощью нанятых магов зеленого пути, удалось закрепить у части щенков способности к магии иллюзий. Однако получившиеся существа уже не являлись оборотнями: их качества и облик резко отличались от родительских, из-за чего опыт посчитали неудачным. Правда, кицуне уничтожать не стали — держали как рабов. Какое-то время спустя мои предки сбежали от своих родичей и стали жить среди людей. Не лучшее соседство, скажем прямо, зато дает хоть какую-то защиту.
Она рассказывала, и передо мной раскрывалась картина мира, совершенно отличная от той, что представляют себе обычные люди. Нечеловеческие расы веками жили рядом с людьми, враждовали, женились, ссорились и мирились. Люди были не хуже и не лучше прочих. Все стало меняться приблизительно с появлением железа, по привычной исторической хронологии. Материальная культура постепенно начала преобладать в людском обществе, в то время как все остальные расы сосредоточились на духовном и магическом развитии. Дело не в тяге к стяжательству, — человеческая раса в силу присущих ей особенностей выбрала иной путь развития. Со временем противоречия накапливались, рождаемость среди людей оставалась намного выше, конфликты происходили все чаще.
Впрочем, бойни устраивались не только для чужаков: друг друга люди резали с не меньшим воодушевлением, чего нелюдь не понимала совершенно. У последних тоже существовало противопоставление «мое племя — все остальные», однако всегда имелись некие рамки, через которые старались не преступать. Никогда не вырезались целые кланы из числа «своих», как в человеческих войнах. Чужаков, бывало, уничтожали под корень, этого не отнять: например, оборотни часто вырезали деревни кицуне или троллей. Но своих — берегли. Низкая рождаемость и наличие агрессивных соседей вынуждали находить компромиссы, способы мирного сосуществования. В среде нелюди невозможно повторение эпохи «борющихся царств», когда из сорока миллионов жителей после войны уцелело всего десять. Древним китайцам для радикального сокращения собственной численности не понадобилось атомное оружие — обошлись копьями и мечами из дутого железа.
В дороге время летит быстро, особенно если рядом сидит хороший рассказчик. Разговорившаяся Чистый Родник охотно делилась знаниями: чувствовалось, ей приятно ощущать себя кем-то вроде наставницы. Информации было слишком много, однако если раньше я совершенно не представлял себе, в какой среде предстоит жить, то теперь стали намечаться какие-то контуры ближайшего будущего. И все-таки загадывать не стоило: будущее оставалось неопределенным.

По приезде остановились в гостинице средней руки. Старое здание советской постройки, на первом этаже которого в перестроечные времена разместились казино, ресторан, кучка магазинов и прочая мелочь. Денег хватало — ограбил одного авторитетного бизнесмена, случайно забредя на его дачу, — так что финансового голода я не испытывал. В отличие от Родника, которая предложила слегка подзаработать «пятьдесят на пятьдесят».
— Пятьдесят на пятьдесят чего?
— Прибыли, конечно. Я за убыточные дела не берусь. Пара часов игры — и мы богаты! — Девушка скорчила умильную рожицу.
— Я не игрок.
— Да ладно тебе, я же Высшая все-таки и не могу проиграть! Играя с людьми. — Лисица нахмурилась, словно вспомнила что-то неприятное.
Последовали новые расспросы. Как выяснилось, элита лисьих кланов числила среди своих способностей весьма полезную, называемую магией удачи. Они могли менять вероятности в нужную им сторону. Хотя Родник была неопытной магичкой, парой приемов она владела и чувствовала уверенность в предстоящем выигрыше. По ее словам, выигрыше неизбежном, как восход солнца. Раньше она не рисковала посещать казино, опасаясь привлечь ненужное внимание, но за моей спиной чувствовала себя в безопасности и была готова рискнуть. Я вытащил из кармана монетку.
— Если сумеешь сделать так, чтобы из десяти бросков выпало восемь орлов, мы идем в казино. Если нет — извини.
…Спустя пару минут мы спустились в казино на первом этаже. Еще через два часа вернулись в номер с дополнительными пятью тысячами. По словам Чистого Родника, ушли слишком рано, заработав мизерную сумму. Девушка только-только вошла во вкус: пришлось отрывать ее от карточного стола.
С утра купили билеты на поезд, до отправления оставалось еще часа три. Чтобы убить время, я предложил немного прогуляться по парку. Правильнее сказать, «по лесу» — настолько дикими и заброшенными казались деревья. На земле виднелись следы зайцев, собачьи стаи повадками напоминали своих далеких предков — волков. Мы забрели в самый глухой уголок, когда я решил прояснить один вопрос и обратился к своей спутнице:
— Ты не могла бы посидеть на той скамеечке минут пять?
Девушка вопросительно посмотрела, но повиновалась. Правда, на скамейку посмотрела скептически: сгнившие деревяшки рухнули бы даже под воробьиным весом. Посему Чистый Родник просто встала рядом. Почувствовала угрозу и решила не мешать. Я подождал, пока она отойдет, потом обратился в сторону кустов:
— Мне кажется, вам стоит выйти. Нашему разговору никто не помешает.
Из переплетения ветвей вышел — ни один листик не шелохнулся — высокий молодой мужчина в распахнутой кожаной куртке. Его плавные движения и еле уловимое ощущение присутствия дикого зверя заставили предположить, что передо мной оборотень. Долетевший аромат, в котором причудливо смешались запахи шерсти, зубной пасты и свежего мяса, подтвердил мою правоту. Кажется, молодой волк, неопытный. Прекрасно. Послушаем, чего он хочет.
— Вы следуете за нами от касс, уважаемый. У вас ко мне какое-то дело?
— Ты на нашей земле. Ты привел кицуне, которую ищут наши друзья. Я не знаю, кто ты, но ты нам ее отдашь.
Ситуация прояснилась, только следовало уточнить один момент:
— Почему вы считаете, что вам нужна именно эта кицуне?
— Нам сказал колдун.
Надо позднее расспросить Родника, могли ли ее найти таким образом. С магией у меня отношения специфические, основанные на взаимном антагонизме. Неприятное положение — хотелось бы его изменить. Потом, по мере возможности. Сейчас же я прочувствовал окружающую территорию, не нашел ничего подозрительного и окончательно уверился в идиотизме собеседника. Или он только прикидывается тупым? Правда, о подверженности молодых волков звериным инстинктам ходят легенды. Ну, сейчас узнаем, драки не избежать. Будь он вожаком или старейшиной, его стоило бы опасаться, а так…
— У меня есть встречное предложение. Вы забудете о том, что видели нас, а я в качестве ответной любезности не стану вас обижать.
Когда я волнуюсь, начинаю нести всякую чушь. Можно сказать, чем опаснее ситуация, тем дружелюбнее я выгляжу. Сейчас же, вопреки спокойному тону и наглым словам, ситуация все-таки представлялась неопределенной — противник вел себя слишком уверенно. Кроме того, вдруг сжавшаяся за спиной девчонка выкинет что-нибудь неожиданное?
Противник вытащил из кармана какой-то прутик, наставил на меня и мрачно потребовал:
— Уйди с дороги. Не то сожгу.
От прута разило магией: энергия воспринималась как сгусток тепла. Надо полагать, это и есть причина его уверенности?
— Палочку я заберу себе на память, если не возражаете.
Оборотень оскалился и взмахнул в мою сторону прутом, — воздух и трава вокруг заполыхали. Я поспешно сделал два шага вперед — хотя магия и скатилась с окружающей меня оболочки пустоты, не причинив вреда, огонь способен выжечь глаза, и их пришлось бы восстанавливать. Не хочется демонстрировать свои способности сверх необходимого. Глаза у парня увеличились в размерах, он злобно покосился на прут, с невнятным рыком отшвырнул в сторону и с места прыгнул вперед. Я сделал еще шажок навстречу, легко уклонился от вытянутых рук и ударом ладони проломил дураку грудную клетку.
— Ты все слышала?
Девушка кивнула, глядя на тело оборотня. Обычного человека такой удар убил бы, — этот же шевелился и даже пытался встать. Получалось плохо. Я обратился к нему с вопросом:
— Как колдун сумел найти нас? — В ответ послышалось злобное рычание.
Кицуне вздохнула:
— Он не ответит тебе. Неважно. Я знаю, как меня нашли. Пойдем, пока нас не заметили.
Напоследок я проломил придурку голову — это замедлит его восстановление, — и мы пошли в сторону вокзала. Девушка косилась: короткая драка произвела на нее впечатление. Очко в мою пользу.
— И как нас нашли?
— По магии удачи. Думаю, мои враги назначили награду, и теперь поисками занимаются все, кому не лень. Магия удачи — редкая способность, ее легко отследить каждому, кто хоть немного владеет даром, а чародеев в городе хватает. Странно только, что весть дошла так далеко от дома и так быстро. — Чистый Родник в растерянности пожала узкими плечиками.
— Ты можешь рассказать, кто за тобой охотится?
— Да такой же клан кицуне, как и мы. Расколотая Гора и Серебряное Озеро враждовали веками, всегда. Сейчас наш клан почти истреблен, пришлось бежать из Китая на север. Уцелело всего трое Высших — глава клана Ступающая Мягко, старейшина Хитрый Нос и я. Если перебить всех членов правящей семьи, Расколотая Гора распадется. Вот меня и ловят.
К счастью, на поезд сели без проблем: пострадавший не сообщил о нас сородичам. То ли не захотел делиться позором, то ли еще валялся в отключке. По словам моей спутницы, подобный поступок типичен для молодого оборотня — они часто страдают от излишней самоуверенности и желания повысить свой статус. Одна из причин, по которым смертность среди молодняка остается довольно высокой. Подростки всех рас страдают одинаковыми комплексами.
Путешествие проходило тихо и спокойно. Правда, у Чистого Родника не оказалось с собой документов, пришлось доплатить проводнику — и тот организовал отдельное купе. Слава деньгам.
Я вертел в руках отобранный жезл огня, пытаясь ощутить его внутреннюю структуру — упражнение, по словам надсмотрщика Пауля, усиливавшее способности по проникновению сквозь магические завесы, Чистый Родник в свою очередь задумчиво рассматривала меня, словно решала какую-то сложную головоломку. Я уже несколько раз ставил ее в тупик. От первоначальной уверенности в том, что ее странный попутчик принадлежит к племени детей Великого Волка, не осталось и следа. Вампир, как предположил давешний оборотень? Или кто-то другой? Маг со странными способностями? В конечном итоге размышления вылились в следующий разговор:
— Послушай, ты ведь никуда не торопишься?
— Нет.
— Мне кажется, госпожа Ступающая Мягко может предложить тебе работу. Я не знаю твоих планов, вообще ничего о тебе не знаю, — тут плавная речь девушки прервалась, словно споткнувшись о невидимый порожек, послышалось тихое бормотание на китайском. — Так вот, ты тоже практически ничего не знаешь о мире, о его опасностях. Одному сложно выжить. Если Ступающая Мягко согласится помочь, мы научим тебя всему необходимому. Ответим на любые вопросы: кицуне всегда знают чуть-чуть больше других. Подумай.
Интересное предложение. Меня полностью устроил бы вариант «знания в обмен на работу». Девушка говорила, что кицуне плохие бойцы, а ведь как раз сейчас ее клан остро нуждается в боевой силе. Почему бы не потрудиться наемником? В конце концов, не самая плохая участь. Изначально мне предназначалась куда худшая.

По прибытии в Хабаровск девушка убежала куда-то из гостиницы, оставив меня одного и взяв обещание никуда не уходить. Я дал его с легкостью: идти все равно некуда. Город незнакомый, присутствие четырех магов поблизости. Слабеньких, судя по аурам, но тем не менее… В моем положении рисковать не стоит. Ожидание продлилось два дня, после чего Чистый Родник вернулась в сопровождении двух плечистых китайцев. Тоже кицуне.
— Привет! — Родник впорхнула в комнату, опередив пытавшегося войти первым охранника. У того еле заметно дернулся уголок губ. Раздражен, недоволен действиями хозяйки. Именно хозяйки: невербальные жесты и запах выказывали подчиненную роль. — Максим, я говорила с главой клана, она заинтересовалась тобой и приглашает приехать. Ты не передумал?
— Поехали.
Всю дорогу Чистый Родник без умолку болтала, вываливая на меня информацию о том, какой дружный и замечательный у нее клан, какая хорошая погода в Хабаровске, в каком большом красивом доме они сейчас живут. Ее спутники-охранники молчали, я тоже не разговаривал. В конце концов, мы въехали на территорию занимаемого лисицами убежища. Огромный парк окружал большой пятиэтажный особняк, по виду еще дореволюционной постройки, деревья полностью скрывали здание с дороги. Машина проехала по заасфальтированной аллее минут пять, прежде чем остановилась. Простой человек, скорее всего, решил бы, что здесь расположен какой-нибудь закрытый санаторий или база отдыха. Реликт брежневских времен, чудом уцелевший в наше время.
Автомобиль въехал во двор большого дома, и я почувствовал тонкую пленку магии, обволокшую мою ауру. Здание защищено намного лучше, чем вся остальная земля в пределах парковой ограды, причем все нити заклинаний завязаны в единый узел, сходившийся в руках маленькой хрупкой женщины, рассматривавшей меня с лукавым любопытством. Сильная магичка, способна пробить мою оболочку пустоты. Может стать опасным врагом. Я слегка поклонился, вперед выпорхнула Чистый Родник.
— Госпожа, это Максим, тот господин, который помог мне добраться до дома. Максим, позволь представить госпожу Ступающую Мягко, главу клана Расколотой Горы и мою достопочтимую прапрабабушку.
Прапрабабушка, выглядевшая лет на тридцать, мне понравилась. Конечно, первое впечатление часто обманчиво, и все-таки госпожа показалась сильной и дружелюбной личностью. Из тех, что не отдают своего, но готовы идти на компромисс. Во взглядах сновавших по двору лисиц, обращенных на эту маленькую женщину, виднелись любовь и надежда. Здесь верили в своего лидера. Хорошо.
— Я рада приветствовать вас в своем клане, господин. Пройдемте в дом, прошу вас.
За то короткое время, что мы шли, госпожа не отрывала от меня глаз. Она рассматривала меня не стесняясь, словно перед ней поставили какую-то диковинку, совершенно невозможную с ее точки зрения. Даже пару раз пыталась просканировать, — я чувствовал исходящие от нее волны магии и рефлекторно заблокировался. Пристальный интерес заставлял волноваться: выделяться из толпы не хотелось. Рано мне еще выделяться. Наконец мы уселись в большой комнате на втором этаже — я и госпожа за маленьким столиком из вишни, Чистый Родник с видом пай-девочки, готовой немедленно броситься ухаживать за гостями, немного в стороне, охранники — у входа за моей спиной.
После обязательных расспросов о здоровье и предложения перекусить поплотнее Ступающая Мягко вцепилась в меня с вопросами:
— Господин Максим, мы необыкновенно благодарны вам за спасение нашей родственницы. Чистый Родник — наследница клана и надежда на его возрождение, ее потеря сильно подкосила бы нас. Поэтому если есть хоть что-либо, чем мы можем помочь, только скажите.
— Ваш клан ничем не обязан мне. — Какие здесь правила вежливости, я не знал, посему поклонился точно так же, как хозяйка. Судя по ауре охранников, угадал правильно. — Госпожа Чистый Родник в обмен на мою помощь обещала ответить на несколько вопросов и обещание свое выполнила. Долгов между нами нет. Однако мне действительно требуется некоторая помощь. Так получилось, что я остался без наставника и не обладаю должными знаниями об окружающем мире. Я всю жизнь считал себя простым человеком и теперь несколько растерян. — Ну, в общем-то, ложью эту речь не назовешь…
Лисица весело улыбнулась:
— Если вы и растеряны, то очень хорошо это скрываете. Не могу не выказать восхищения вашим самообладанием. Однако прежде чем дать ответ, мне хотелось бы знать, к какому роду вы принадлежите. Чистый Родник сначала приняла вас за оборотня, потом за мага-полиморфа, теперь пришел мой черед теряться в догадках: за свою долгую жизнь я не встречала никого похожего. Вы способны изменять собственный облик, на вас не действует магия, вы ничего не знаете о Сокрытом мире, и, самое главное, вы закрыты от моего внутреннего ока! Кто же вы?
Ты очень безобидно выглядишь, уважаемая. Поэтому я тебя боюсь.
— Простите, но я не готов ответить на ваш вопрос. Могу сказать, что таких, как я, очень мало, поэтому не удивляйтесь: встретить кого-либо подобного вы не могли. — Еще бы, первый из нас прошел трансформацию два года назад!.. — Мое прошлое — закрытая тема, говорить о нем рано. Впрочем, я готов поклясться, что не испытываю какой-либо вражды к вам или вашему клану и не являюсь для него угрозой. Верить мне или нет — решать вам.
Ступающая Мягко оказалась в сложном положении. В ее клане неожиданно появляется чужак, обладающий неизвестно какими силами, причем именно в тот момент, когда судьба клана висит на волоске и малейшая ошибка может привести к гибели. Говорить о себе пришелец отказывается. Если окажется, что чужак послан врагами, ее близкие могут погибнуть. Если же таинственный гость говорит правду, он может стать преданным союзником, сильно обязанным кицуне. Что выбрать?
Не хотелось бы мне оказаться на месте главы.
— Вы желанный гость в нашем доме. — (Иными словами, прямо сейчас меня не убьют.) — Если господин не намерен рассказывать о себе, недостойным лисам остается лишь покорно смириться с его желанием и постараться не докучать драгоценному спасителю наследницы — и пытаться вызнать побольше окольными путями. — Позвольте предложить вам гостеприимство клана — хотя бы до тех пор, пока не приедет дядя Чистого Родника Хитрый Нос. Он жаждет лично принести свою благодарность за спасение любимой племянницы. — (Моя участь будет решаться позднее, а пока что кицуне станут присматриваться к незнакомцу, изучать, держать под ненавязчивым контролем.)
Таким образом, я оказался на положении почетного пленника — лисицы свободно позволяли перемещаться в пределах особняка, однако единственный выход в город сопровождался охраной из трех крепких кицуне, следовавших в отдалении. При необходимости справиться с охранниками не составило бы труда, но интуиция подсказывала, что Ступающая Мягко принадлежит к другой категории и связываться с ней без тщательной подготовки не стоит. В любом случае, я рассчитываю на союз с кланом: зачем портить с ними отношения?
Предоставленная мне комната располагалась на четвертом, предпоследнем этаже, выходила окнами во двор, была прекрасно обставлена. Дискомфорта своеобразное заточение не вызывало, поэтому время, проведенное в лисьем обществе, представляло для меня особую ценность. Ступающая Мягко позволила пользоваться ее библиотекой — бесполезно: почти все книги оказались на неизвестных мне языках — и каждый вечер удостаивала беседой, всякий раз исподтишка пытаясь выведать что-либо о моем прошлом. На отказы не обижалась, извинялась и заходила с другой стороны. Сердиться на нее было бы глупо, тем более что на красивых женщин вообще сложно сердиться. Внешне же старейшина выделялась мягкой, ненавязчивой красотой — длинные черные волосы до колен, круглое белое лицо с идеально чистой кожей, чуть вздернутый носик и огромные карие глаза, смотревшие лукаво и мудро. Невысокого роста, она принадлежала к тому типу женщин, на которых взгляд не останавливается, но если уж остановился, то глаз не отвести.
Кицуне мне нравились. Конечно, кто-то из них обладал более, а кто-то менее приятным характером, существа они разные. Однако всех их объединяло патологическое любопытство, вера в безусловно светлое будущее и желание весело провести время в приятной компании. Даже несмотря на тяжелое положение клана — всего в нем осталось около сорока членов — они находили в себе силы подурачиться и посмеяться над окружающими. Ступающая Мягко считалась кем-то вроде всеобщей бабушки, к которой можно в любой момент прийти и пожаловаться на несправедливость жизни, выклянчить что-то вкусненькое или послушать интересную сказку. Эта милая женщина осталась одной из трех, учитывая же молодость Чистого Родника — двух, оставшихся носителей магии удачи и постоянно использовала свое мастерство на благо своих родных и близких.
У кицуне чаще, чем у других рас, рождались дети: в среднем раз в пятьдесят лет самки приносили трех-четырех щенков. Детская смертность считалась невысокой, и лисы могли бы стать самым распространенным — после людей — разумным видом на земле, если бы не отвратительные бойцовские качества и враждебное отношение со стороны почти всех остальных видов разумных. По поводу первого можно сказать, что магия иллюзий, которой владели все кицуне, эффективно действовала только на простых смертных, — остальные расы могли сопротивляться ей с разной степенью эффективности. Регенерационные способности лис слабенькие до неприличия. Убить молодого кицуне легко: достаточно одного выстрела из пистолета. Конечно, с возрастом выносливость растет, однако сравнивать ее с возможностями тех же оборотней или вампиров, залечивающих практически любые раны, просто глупо. Поэтому высоко ценились защитные артефакты и амулеты, и любой кицуне, достигший зрелого возраста, принимался за изучение предметной магии. Торговля артефактами являлась основной статьей доходов наряду с посреднической деятельностью и шпионажем.
Когда я сказал, что лис не любили, я выразился несколько неверно. Правильнее было бы сказать, что лисы считались добычей любого, кто мог и хотел причинить им вред. По меркам Сокрытого мира, кицуне считались беззащитными, как беззащитен маленький ребенок перед здоровым хулиганом. Вот только хулиганы редко убивают своих жертв. Поэтому многие кланы предпочитали служение тем или иным силам, и особенно часто лисы встречались в добровольном подчинении у человеческих магов. Насколько я понял из подслушанных разговоров, Хитрый Нос отсутствовал именно по этой причине: пытался найти сильного покровителя, способного защитить Расколотую Гору на необходимое для восстановления сил время.

По устоявшейся привычке я четырежды в день погружался в транс, становясь одним большим «ухом», разом воспринимая все доступные уровни реальности. Я слышал биение сердец людей, идущих по дороге перед особняком, ощущал настроение снующих по дому лисиц, ощупывал нитями своих чувств невидимые ограды, поставленные хозяевами дома. Реальность воспринималась как комплекс взаимосвязанных понятий, где рост травинки у корней старого дерева имеет не меньшее значение, чем рождение ребенка или гибель планеты. Такого понятия, как «шкала ценностей», не существовало, и легко можно было потеряться, раствориться в не-бытии, став частью Вселенной, будучи одновременно всем и ничем. Вероятно, именно это буддисты называют нирваной. Для меня же транс превратился в слегка опасный, но действенный метод «прочувствовать» приближение угрозы, определить ее направление и уровень. Конечно, я не владею предвидением. Немагическая сущность — палка о двух концах, одновременно и защищающая от внешнего воздействия, и не позволяющая влиять на мир оккультными методами. Что в моих силах — так это ощутить «вектор» направленных на меня усилий и устранить его или укрыться от опасности. Кроме того, в таком трансе нанесенные мне раны исцелялись гораздо быстрее: организм легче поглощал энергию из окружающего пространства. Немного энергии, ибо пустотная аура не позволяла прикасаться к внешним источникам силы. Неудобно, конечно, но такова плата за безопасность.
Будучи в неопределенном положении пленника — почетного гостя, я сосредоточился на ментальных аспектах своих занятий, избегая показывать физические возможности тела. Из-за чего медитация занимала больше времени, чем обычно. Именно очередной транс позволил на пятую ночь моего пребывания «в гостях» заметить проникновение постороннего на территорию особняка. Опытный тип. Он прошел сквозь защиту, не потревожив ни одной из призрачных нитей, способных оповестить хозяйку о непрошеном визитере, точно и ловко найдя самое уязвимое место в стыке соседних барьеров. Я оценил мастерство неизвестного, хотя сам проделал бы подобное намного легче: визитер тратил время на то, чтобы зафиксировать сигнальные нити, проколоть дыру в барьере, пройти барьер и вернуть все в исходное состояние. Меня же защита — по крайней мере, такого рода, как здесь — просто не заметит.
Сообщать или не сообщать хозяевам? Если да, то постороннего, скорее всего, поймают, а Ступающая Мягко получит новую порцию знаний о моих способностях. Если же промолчать, то вторжение окажется незамеченным — если не произойдет ничего неожиданного, — и у кицуне возникнут проблемы, неважно сейчас, какие. По сути, мне предстоит очень быстро решить, хочу ли я считать клан Расколотой Горы своими стратегическими союзниками, даже друзьями, которых надо защищать. Либо они просто партнеры, источники информации, ценные, но не единственные. Оставляя в стороне эмоциональную оценку, можно сказать, что в плюсах у лис хорошая осведомленность во всех сферах жизни, умение скрываться, они наверняка способны найти одного хорошо знакомого мне мага и помочь развить мои собственные способности. В минусах — могущественные враги и патологическое любопытство. Врагов я не боюсь — как-никак, создавался для боя и убийств, а вот с любопытством так легко справиться не получится. Придется раскрыться. С другой стороны, ничто нельзя скрывать вечно: рано или поздно мое происхождение выплывет наружу. Наверняка уничтожившие лабораторию Малика люди — пока не доказано обратное, буду считать их людьми — в курсе проводимых им экспериментов и сейчас ищут разбежавшихся после катастрофы тварей, просто не афишируют поисков.
Кицуне — сами в какой-то степени жертвы магов, это раса подобных нам. Думаю, отношение к существам, измененным магическим путем, у них в основном благожелательное. По крайней мере, о горгульях и вайтах они говорили без тех чувств ненависти и страха, с какими рассказывали о сидах или оборотнях. Поэтому не думаю, что отношение ко мне изменится в худшую сторону — скорее, наоборот. Кроме того, добровольная помощь обяжет клан — с ними станет проще торговаться.
Определившись, я спустился на первый этаж. По пути слегка модифицировал тело, оставив человеческий облик, но с небольшими дополнениями — глазные впадины покрылись слоем прозрачного хитина, пальцы на руках удлинились на пару сантиметров и заострились на концах, кожа на лице приобрела большую плотность. Я подошел к сидевшему в холле охраннику:
— Два Облака… — Охранник вздрогнул и обернулся: он не заметил моего появления. — Вы не подскажите, кто недавно вошел во двор особняка? Я почувствовал чужое присутствие.
— Господин Максим, никто не мог пересечь черту наших земель, поверьте. Скорее всего, вам показалось. А как-то странно вы выглядите, что это с вами?
Я проигнорировал исполненный любопытства вопрос:
— Я побуду во дворе. Вы не могли бы сообщить госпоже Ступающей Мягко о моих подозрениях?
Пропустив мимо ушей дальнейшие вопросы Два Облака, я вышел во двор и попытался найти чужака. Мои чувства говорили, что наблюдают за мной как из дома, так и снаружи. Тем не менее, если местонахождение кицуне отслеживалось легко, то незваный гость прятался более чем успешно. Не слышалось звука чужого дыхания, биения сердца, посторонних запахов тоже не чувствовалось. Оставалось надеяться, что он недостаточно хорошо скрыл ауру. У меня осталось ощущение его присутствия — своеобразный отпечаток личности, позволявший определить приблизительное направление поисков. Я медленно пошел вперед, напрягая все доступные чувства.
Резкое ощущение опасности заставило присесть и отпрыгнуть назад, — только благодаря инстинкту удар короткого меча прошел мимо шеи. Я не успел разглядеть нападавшего: сразу последовала новая атака — на сей раз сверху, в голову. Уклониться не удалось. Все, на что меня хватило, — это слегка отшатнуться в сторону, удар пришелся в ключицу. Броня, в обычном состоянии выглядящая как одежда, выдержала, но боль оказалась сильной. Заметка на будущее: научиться быстро отключать болевые рецепторы в человеческой форме. Надеюсь, кости уцелели, — залечивать повреждения основной структуры сложнее. Видимо, противник не ожидал, что атака не даст видимого результата. Он отскочил в сторону и замер, пристально меня разглядывая. Пока длилась неожиданная пауза, мне удалось слегка укрепить внешний слой брони и начать перестройку организма в расчете на большую скорость. Полностью принять боевую форму не пытался: и так времени не хватает.
Нападавший взмахнул в мою сторону рукой с напряженными пальцами, и я рефлекторно прикрылся локтем, хотя видел, что расстояние слишком велико и удар не достанет. Непроизвольный жест меня спас. Я почувствовал, как аура пустоты, защитной пленкой обволакивающая тело, прорвалась под давлением чужой силы. Это невозможно: магия не действует на меня! Требуется осознанное усилие, чтобы заклинание не соскользнуло по ауре, а направилось точно в один из энергетических узлов внутренней структуры! Пусть удар вышел слабым, я получил лишь пару царапин, — но от шока пошатнулся. Впрочем, удивление вышло обоюдным: мой противник явно опешил и тоже замер, пристально вглядываясь. Внезапно он стремительно рванулся вперед.
Если раньше нападающий действовал просто быстро, то сейчас скорость его движений потрясала. Его меч летал с такой скоростью, что у меня не оставалось возможности не то что атаковать — просто отследить все удары. Мне с трудом удавалось защитить только голову и шею, все остальное тело уже покрылось десятком ран и порезов, левая нога оказалась наполовину перерублена, в животе зияла дыра. К счастью, после внезапной вспышки скорости незнакомец вернулся к прежнему темпу, однако схватку я проигрывал. Вся правая рука превратилась в измочаленный кусок плоти, организм не успевал регенерировать, силы стремительно утекали. Неудачная попытка схватить врага в прыжке провалилась: он ускользнул легким изящным пируэтом.
Вспышка магии положила конец избиению. Моего противника — я так и не смог разглядеть, как он выглядит — приподняло над замлей и с чудовищной скоростью ударило о ствол дерева. Дерево содрогнулось до самых корней, однако неизвестная сила, не удовлетворившись результатом, еще раз ударила и так изломанное тело о землю.
Передышка позволила собраться, в глазах слегка прояснилось, и я заметил недалеко от входа Ступающую Мягко в плотном окружении своих бойцов. Они пристально вглядывались в окружающую темноту, ожидая нападения, в то время как глава клана что-то делала с телом врага. Судя по ощущениям, теперь его окружал какой-то плотный кокон, не позволявший тому двигаться или колдовать. Я медленно, пошатываясь, встал.
Рана в животе с внешней стороны быстро затягивалась, ногу я еще не регенерировал. После боя, когда перешедший в обычный режим организм перестал контролировать часть болевых рецепторов, мое тело казалось сплошным комком боли. В ближайшую пару часов в серьезные схватки лучше не вступать: сначала следует восстановить броню на животе, зарастить ногу и начать восстановление правой руки. Хорошо бы прилечь, съесть что-нибудь для восстановления массы, но придется подождать — госпожа со свитой приближалась ко мне, а я совершенно не готов к серьезному разговору. Да и к несерьезному тоже.
— Мой клан уже дважды обязан вам, господин Максим. Не знаю, как выразить свою благодарность. — Ступающая Мягко низко поклонилась. — Мне остается лишь молить богов о возможности когда-либо выплатить этот долг.
— Вы можете начать выплачивать его прямо сейчас: мне срочно нужна свежая кровь. Лучше кто-то вроде овцы, на худой конец сойдет кролик… — Повинуясь короткому взгляду старейшей, один из охранников побежал в сторону дома. — С кем я дрался?
— Вы не знаете? — удивилась Ступающая Мягко. — Вы не встречались раньше с детьми ночи?
— Пока что мне везло. Он сильный противник.
— Вампиры считаются одними из сильнейших бойцов среди нелюди. Они могли бы править всем миром, если бы не малая численность и долгий срок взросления. Вам повезло, что противником оказался простой кровавый брат: справиться с мастером способен не каждый старейшина оборотней.
Все, что оставалось, — тихо порадоваться и благодарить Бога за чудесное спасение, потому как только помощь Ступающей Мягко спасла меня от смерти. Еще секунд десять — и вампир изрубил бы меня в мелкий фарш. Если поразить все энергетические узлы организма, никакая регенерация не поможет, а именно это мой противник и пытался проделать. Как минимум, пришлось бы заново генерировать всю структуру организма, на что уходит не один час работы. За целый час можно притащить канистру бензина с ближайшей заправки, или придумать нечто интереснее. Надо выяснить — он узлы видел, действовал по наитию или знал теорию?
За время нашего разговора лисы-охранники ни разу не выпустили свою госпожу из плотной коробочки тел, пристально вглядываясь в окружающую темноту. Я чувствовал их страх: они не ожидали, что родной дом, защищенный самыми надежными способами, может стать легкой добычей, что помощь чужака  потребуется для защиты. Один из охранников, натянув тонкие перчатки, обыскивал тело, его руки двигались медленно, словно погружались в какую-то вязкую жидкость. Вся одежда была срезана и лежала отдельно, сейчас кицуне осматривал обнаженное тело, залезая во все отверстия и даже прощупывая подозрительные места. Когда он перешел к осмотру вещей, послышался удивленный возглас.
В руках лис держал маленький каменный шарик молочного цвета на цепочке. Хотя я ощущал истекающее от амулета — ничем иным шарик быть не мог — напряжение, определить свойства предмета не смог, в отличие от кицуне. На его лице читалось изумление, граничащее с благоговением, он возбужденно что-то лопотал на китайском, обращаясь к госпоже. После первого же взгляда на шарик лицо Ступающей Мягко приобрело не свойственное ей выражение фарфоровой маски. Что-то сильно ее потрясло: обычно старушка скрывает эмоции куда искуснее.
— У него было что-нибудь еще? — Вопрос был задан на русском. Демонстрация доверия ко мне?
— Ничего любопытного, госпожа. Стандартный набор амулетов.
Заметив мой интерес, госпожа пояснила:
— Это Сфера ночного ветра, старый артефакт, принадлежащий клану Серебряного Озера. Его свойства уникальны. Самый простой человек, обладая таким сокровищем, способен легко пройти сквозь иллюзии кицуне, не потревожив их создателя, каким бы сильным и опытным тот ни был. Неудивительно, что я ничего не почувствовала.
Госпожа огляделась вокруг и спросила:
— Я полагаю, нападавший пришел один. Позвольте спросить, что говорят ваши способности? — Последние слова дались ей с трудом: больно понимать свою неспособность защитить доверившихся тебе. И — свою зависимость от постороннего.
— Я почувствовал одного. Но сейчас я слаб: не стоит полагаться на мои силы.
— Прошу прощения, — низко склонилась кицуне, — я плохая хозяйка. Осенний Лист, проводи господина Максима. Если вам понадобятся какие-либо лекарства, только скажите. Сейчас я должна заняться пленником, но немного позднее вы убедитесь, что наше гостеприимство не знает границ!
— Я хотел бы присутствовать при допросе. Если не помешаю, конечно же. Я никогда раньше не встречал вампиров: мне интересно все, что с ними связано.
Кицуне чуть помолчала.
— Не уверена, стоит ли. Дело в том, что ваша сила странно реагирует на присутствие посторонних заклинаний, а мне придется пробивать защиты существа, чей род известен своими ментальными талантами. Быть может, вы согласитесь пообщаться позднее?
— Хорошо. С вашего позволения, я должен восстановиться — и чем скорее, тем лучше.
Мне приготовили пару кроликов — я предпочел бы что-то более крупное, но тогда пришлось бы изменять тело, а менять форму в настолько израненном состоянии не хотелось, — которым я свернул шеи, разодрал на куски и проглотил. Охранники деликатно оставили меня одного во время трапезы, впрочем, когда я вышел с окровавленным лицом и руками, они спокойно предоставили бутылку с водой, помогли умыться. Кажется, подобный способ восстановления сил ничуть их не удивил. Теперь можно сосредоточиться на регенерации.
Заставить клетки делиться нетрудно, сложность в ином. Моя задача состояла в максимальном соответствии человеческому облику, в то же время по возможности наделяя данную форму сильными бойцовскими качествами. Маленький компромисс между желанием быть всегда защищенным и желанием общаться. Поэтому приходилось наращивать такую броню, чтобы при взгляде со стороны или на ощупь она казалась тканью костюма. Кроме того, сегодняшний бой показал недостаточную стойкость основной структуры тела, поэтому для страховки требовалось продублировать сердце и укрепить кости позвоночника. Раньше я не знал, как это сделать, но после знакомства с медицинскими трактатами кицуне у меня появилось несколько предположений, нашедших теперь воплощение на практике. Очередной маленький эксперимент из числа тех, что делают меня сильнее.

Солнце встало над деревьями, когда раздался стук в дверь и меня позвали:
— Простите, господин, старшая госпожа просит вас навестить ее в малой гостиной, если вы хорошо себя чувствуете.
Ступающая Мягко и Чистый Родник сидели возле низенького столика, на котором стояли телефон, чай в маленьком чайничке, сладости, лежали какие-то бумаги. При моем появлении обе склонилась в низком поклоне.
— Я рада видеть, что ваше драгоценное здоровье не пострадало, господин Максим, — заговорила старейшая. — Боюсь, сейчас не в моих силах отблагодарить вас за доблестный поступок, — остается надеяться, позднее боги позволят сделать это должным образом. К тому же вчера я допустила грубую бестактность, заявив свои права на пленника, и сейчас смиренно приношу искренние извинения за невольную ошибку. Мне нет оправдания. — Кицуне окончательно распласталась по полу, демонстрируя полное раскаяние и беззащитность. К счастью, мне не сложно сдерживать эмоции, поэтому хохота они не услышали. Эта милая дама не задумываясь станет лгать, изворачиваться, нарушать собственные клятвы и обниматься со злейшими врагами, если того потребуют интересы клана. Готов спорить, первое, о чем она спросила вампира, — нет ли между нами связи, и только потом начала задавать остальные вопросы. Например, зачем он вторгся в место обитания кицуне.
— Оставьте его себе, вампир мне не нужен. Он сказал что-нибудь интересное?
— Да, мы получили нужные сведения. Несколько плохих новостей… — Лисица задумчиво покивала. — Вы знаете, куда сейчас отправился старейшина Хитрый Нос?
— Нет. Мне известно только, что он пытается найти покровителя для вашего клана, — солгал я с честным лицом.
— Я неплохо знаю Звенислава, мастера Санкт-Петербурга, и просила его оказать нам помощь. Он мне кое-чем обязан. Звенислав дал принципиальное согласие, Хитрый Нос должен обговорить ряд подробностей и приобрести новый дом для клана. Все готово для переселения, сегодня старейшина прилетает, и если не произойдет чего-то неожиданного, уже завтра ночью мы окажемся под защитой вассалов моего старого друга.
К несчастью, врагам стало известно, где сейчас находятся остатки клана, и они собираются напасть. Ублюдкам из Серебряного Озера недостаточно гибели большинства моих родичей, — они хотят убить всех! Пойманный вами вампир должен был узнать, сколько в доме обитателей, только кицуне или есть кто-то еще, какими заклинаниями защищены владения. Завтра ночью последует нападение. Нападающие знают об отъезде Хитрого Носа в Санкт-Петербург и хотят расправиться с нами до его возвращения. Самая плохая новость заключается в том, что враги наняли стаю оборотней: своих бойцов пожалели. Сюда придут четверо Высших клана Серебряного Озера с охраной, но против них я сумею устоять. Справиться с оборотнями намного сложнее.
Простите, господин Максим, наш клан и так многим обязан вам. С моей стороны бестактно и непочтительно молить о помощи. Тем не менее, я вынуждена, ибо вы — единственная наша надежда. Клан выполнит любые пожелания, отдаст любые артефакты, наставники научат всему, что вызовет ваш интерес, — только помогите нам добраться до нового дома. Прошу вас. — Ступающая Мягко, следом за ней и Чистый Родник, снова распластались по полу в глубоком поклоне.
Из этой речи я вынес несколько моментов. Первое — кицуне уверена в неизбежности нападения. Согласен: раз лазутчик не вернулся, медлить нельзя, Серебряное Озеро приблизительно знает силы защитников, и риск оправдан. Второе: положение клана Расколотой Горы отчаянное, раз лисицы предлагают карт-бланш в обмен на помощь. Третье: если я соглашусь, мне предстоит очень тяжелая драка, но приз — целый клан в должниках! — весьма и весьма заманчив. Нелюдь щепетильно относится к выполнению взятых на себя обязательств, всегда соблюдая если не дух, то букву договоренности. В обмен на помощь я смогу развить свои способности и найти Малика, не привлекая особого внимания.
В минусах полученного предложения — драка с оборотнями. Наемная стая, как правило, состоит из пяти — двадцати особей, обычно около десятка. Один на один я справлюсь с тремя-четырьмя простыми волками, даже вожака завалю, если он не очень стар. Все это я знал со слов надсмотрщика Пауля, который прочел короткую лекцию выжившим после второго теста подопытным. Придется принимать боевую форму.
— Весьма заманчивое предложение, и я склонен принять его, но вынужден поставить ряд условий. Достаточно простых и выполнимых. — Женщины всем своим видом выказали заинтересованность. Младшая, плохо контролируя ауру, не смогла скрыть облегчения: если торгуется, значит, согласится. — У меня есть могущественный враг, считающий меня погибшим, и я не желаю разубеждать его. Он маг, его еще предстоит найти. Мне нужна помощь в его поисках. Позднее вы услышите от меня подробности, но мне не хотелось бы, чтобы знание ушло за пределы клана. Еще мне требуется помощь в овладении своими способностями. Если вас устраивают эти условия, я могу помочь вашему клану сейчас и помогать в дальнейшем.
— Конечно, ваши требования будут выполнены. Мы сделаем все возможное, приложим все силы.
— Хорошо. — Позднее у нас еще будет время обсудить подробности соглашения. — Обговорим тактику. Вы уверены, что Хитрый Нос сможет добраться до вашей резиденции? Его не перехватят?
— Я уверена — он прибудет через пару часов.
— Каков состав нападающих и их численность?
— Четверо Высших клана Серебряного Озера, но вас они не должны волновать — ими займемся мы с Чистым Родником. Их сопровождают четырнадцать охранников. В силу природной слабости лисы часто используют человеческое оружие, как вы уже видели.
— Я обратил внимание. Серебряные пули?
— Да. Они хорошо действуют на кицуне, но оборотни намного устойчивее к воздействию серебра: одной пулей можно убить только совсем молодых. Иммунитет растет с возрастом. В нанятой Серебряным Озером стае шесть зверей, вожаку лет триста, он немногим слабее напавшего на вас вампира. — Глава клана хорошо владела своим лицом, но я ощутил, как изменился ее запах. Лисица взволнована.
— Кстати, их не будет?
— Насколько нам известно, нет. Последние творения фоморов редко вмешиваются в войны других рас, предпочитая добывать влияние иными путями. Наемничают, конечно, но в основном на людей.
Интересно. Что еще забыл?
— Раньше я считал, что не чувствителен к любым проявлениям магии. Однако во время боя вампир использовал против меня какое-то заклинание. Я хотел бы знать, как ему это удалось.
— Вы можете спросить у него сами, — предложила глава: — пленник в состоянии отвечать на вопросы. Вполне возможно, при атаке использовался один из разделов магии крови. Не столько магия, сколько природная способность вампиров — ею владеют только они.
— Спрошу. Оборотней для меня слишком много: мне придется принять боевую форму. Соберите всех, кто будет участвовать в бою, — они должны запомнить мой облик и не стрелять в мою сторону. По крайней мере, не часто.
Глаза обеих лисиц предвкушающе заблестели: все то время, что я гостил у них, весь клан пытался выведать хоть что-нибудь обо мне и моих способностях. Любопытные по своей природе, они воспринимали странного чужака как наркоман пакет конопли за бронированным стеклом — вроде и рядом, а не достать. Больше всего изощрялись Ступающая Мягко, Чистый Родник и Шелковая Шубка, близкая помощница главы клана. Пока что я не разобрался с внутренней иерархией клана, — официально занимаемое место часто не соответствовало истинному влиянию, но Шелковая Шубка стояла достаточно высоко, чтобы вежливо возражать хозяйке при посторонних.
Словом, предложение узнать что-то новенькое кицуне восприняли на ура. Чистый Родник была готова прямо сейчас бежать собирать соклановцев на просмотр шоу, но я решил сначала пообщаться с вампиром, потом дождаться Хитрого Носа. Второй старейшина, судя по собранным обрывкам информации, сильный боец, и в предстоящем бою с оборотнями рассчитывать предстоит на него.

Здесь мне бывать не приходилось. До сегодняшнего дня всякий раз, когда я пытался спуститься в подвальные этажи, охранники останавливали меня под благовидным предлогом. Лисицы старательно скрывали свои тайны…
Особняк отличался размерами: пять этажей над землей и два под поверхностью. Интересно было бы выяснить, что изначально здесь размещалось. Как утверждала Чистый Родник, они ничего не перестраивали в приобретенном здании. Остатки клана рассматривали пребывание в Хабаровске как временное явление и купили первый подходящий дом, с таким вот странным подземельем. Пленника разместили в камере на первом подземном этаже.
— Что находится ниже?
— Ничего. — Белый Хвост, начальник охраны в отсутствие Хитрого Носа, решил лично сопроводить почетного гостя к пленнику. — Некоторые расы слишком хорошо умеют рыть землю, поэтому нижний этаж мы оставили пустым, там только пост охраны.
Кто эти копатели? У кицуне были с ними конфликты, или они перестраховываются? Распространяется магия клана на подземную сферу или нет? Много вопросов, слишком много. Надеюсь, сейчас появится несколько ответов.
— Госпожа Ступающая Мягко просила передать вам, господин Максим, что на пленника наложено заклятие принуждения, поэтому он должен правдиво ответить на все вопросы. К сожалению, вампиры сильны в магии духа, так что к текущему времени пленник, скорее всего, частично вышел из-под контроля. Он наверняка попытается солгать. Заклятие можно обновить, если вы согласитесь подождать некоторое время.
— Нет необходимости. Все сказанное им я проверю позднее.
Мы вошли в камеру.
Вампира на первый взгляд можно было принять за обычного человека. Хорошо избитого человека, я имею в виду. Не думаю, что на нем хоть как-то сказались мои усилия: все травмы нанесла ему Ступающая Мягко. Полностью обнаженное тело утратило первоначальный цвет и сейчас радовало глаз различными оттенками черного и синего цветов, правая сторона лица была жутко ободрана, сквозь дыру в щеке виднелась кость. Он сидел в кресле, слегка выгнувшись вперед и пристально наблюдая за кицуне. У меня возникло впечатление, что если бы не тоненькие золотистые нити, цепко опутавшие руки, ноги и шею, пленник набросился бы на лиса. Сразу, не раздумывая.
— Он как-то странно смотрит на вас, а меня игнорирует.
— По-видимому, ваша кровь не представляет для него интереса, — пожал плечами лис. — Он сильно изранен, ему требуется подпитка для регенерации, — источник силы рядом. Мы не рискуем кормить вампира: слишком опасно. Лучше держать его в ослабленном состоянии.
Я подошел к пленнику поближе. Когда мой корпус заслонил лиса, вампир поднял мутный взгляд.
— Как твое имя?
— Марио.
— Просто Марио?
— Да.
Я обернулся к Белому Хвосту:
— Разве он не должен прибавлять имя обратившего при представлении?
— Нет, это обязанность птенцов. Обычно при представлении прибавляют название города или гнезда, которому принесли присягу, но Марио вольный вампир, он никому не служит. Не такая уж редкость среди тех, кто не достиг статуса Высшего.
Я опять вернулся к допросу. Пленник тем временем снова отключился и жадно раздувал ноздри, вдыхая исходящий от лиса запах.
— Ты дрался со мной сегодня ночью. Опиши бой.
— Я прошел сквозь ограду, подошел к дому, меня никто не видел. Хороший артефакт… Ты вышел из дома, почуял меня, пошел ко мне. Я не знал, кто ты, решил убить. Прыгнул, ударил мечом, потом еще раз: слишком крепкая шкура, не пробить. Тогда ударил Когтями смерти, — какая-то странная защита, наверное, амулет. Охрана все еще не прибежала, я решил использовать стремительность, но у тебя слишком крепкая броня, а долго я не могу. Я еще слаб! — При этих словах в его глазах появилось осмысленное выражение, затем взгляд вновь помутнел. — Увлекся, не заметил старейшину. Она ударила магией. Я проиграл.
— Что такое Когти смерти?
— Моя атака.
— Подробнее.
— Природной особенностью рода пьющих кровь является способность использовать внутренние источники силы. — Марио как будто цитировал когда-то прочитанный текст. — Когти смерти — комбинация потока энергии в форме пяти лезвий, выбрасываемого в сторону врага. У меня сильные Когти, почти как у Высшего.
— Расскажи про стремительность. Что это такое?
— Раздел магии крови. Можно двигаться очень быстро: человеческий глаз не уследит, оборотень не успеет защититься.
— Как вы этого добиваетесь? Какие методики?
Я спрашивал примерно час и мог бы потратить на вопросы намного больше времени. Пленник стал уставать. Ему требовались все больше пауз для ответов, он с трудом понимал, чего от него хотят. К тому же контролирующее заклинание ослабело под влиянием моей оболочки пустоты, и его требовалось подновить. Пришлось прервать допрос.
— Что с ним будет? — Мы поднимались по лестнице в холл.
— Э-э-э… Правда ли, что вы не предъявляете своих прав на него, господин?
— Мне он не нужен. Только его знания.
— Поверьте, о способностях вампиров мы можем рассказать даже больше, чем он сам, — улыбнулся лис. — В таком случае, мы преподнесем пленника в дар Звениславу — это очень ценный подарок. Мастер сможет обменять его, просто передарить, потребовать службы в качестве выкупа. Отец Марио, если Звенислав вернет ему сына, обязан отдариться, причем по традиции дар должен быть очень щедрым.
— Решайте сами.

Облик Хитрого Носа полностью соответствовал его имени. Маленький, щупленький, редкие черные волосы, заплетенные в косичку, тощая бороденка, суетливые движения, пройдошистое выражение лица. И старая, старая аура опытного бойца, заставившая напрячься при его появлении. Хитрый Нос посмотрел на меня поверх черных очечков:
— Господин Максим, я полагаю. Большая честь ничтожному кицуне видеть могучего воина, — похоже, я вхожу в число ваших должников… — Веселый тон и низкие поклоны никак не вязались с холодным выражением глаз. — Родственники рассказали о потрясающей воображение схватке с вампиром, — позвольте выразить свое восхищение. Нашему клану сейчас нужна сильная поддержка, с вашей стороны очень благородно предложить свою помощь!
— Поддержка нужна всем, это естественно. Кажется, ночь обещает быть бурной? И, кстати, почему именно ночь? Мне казалось, магия кицуне не зависит от времени суток?
— Да-да, не зависит, просто оборотни предпочитают именно это время. Глупый предрассудок. Они считают, Луна придает им сил. Вас это не волнует? — Хитрый Нос не был бы уважаемым лисом, если бы не попытался урвать кроху информации в первом же разговоре.
— Я не оборотень, хотя наши способности родственны. Позднее я продемонстрирую свой боевой облик: не хотелось бы получить пулю от своих. Ведь на мудрость и хладнокровие ваших бойцов можно рассчитывать?
— Конечно-конечно, пусть вас не волнует меткость наших воинов. — Как это не волнует? Неприятно же. — Тем более, они сосредоточатся на врагах из Серебряного Озера, в то время как нам с вами предстоит заняться стаей. Возможно, стоит заранее разделить врагов? Если вы быстро убьете вожака, я сумею удержать остальных.
— Любопытно. Вы не видели меня в бою, и тем не менее, рассчитываете на мои силы в схватке с очень сильным противником. Или вы предполагаете, что можете справиться в одиночку, если понадобится?
Хитрый Нос перестал улыбаться. Как-то внезапно пришло на ум, что ему девятьсот с гаком, и что таких молодых, как я, он обламывал сотнями. Один тот факт, что он выжил, когда большинство его родичей погибло, заставлял относиться к старейшине с уважением и опаской. Собственно, поэтому я и предложил откровенный разговор: не мне тягаться с лисом в хитроумии. Ближайшие лет сто как минимум.
— Вы правы, господин Максим, я с вами не знаком и доверять вам мне сложно. Такое отношение естественно. Однако есть пара обстоятельств, которые заставляют принять предложенный план действий — мне не очень симпатичный, откровенно говоря. Наша глава считает вас хорошим воином, а она видела многих. Ну, полагаю, у нас с вами будет время до вечера проверить силы друг друга. И, что более важно, Чистый Родник утверждает, что подобная расстановка сил существенно увеличит наши шансы на победу.
— Почему вы так полагаетесь на ее слова? Она молода и не может точно оценить моих возможностей. У нее просто нет соответствующего опыта.
Похоже, мое заявление удивило Старейшину. Он пожал плечами, начал что-то говорить, внезапно прервался и воскликнул:
— Ха! Разве вы не знаете, что Чистый Родник — Видящая?
Пришел мой черед пожимать плечами:
— Я даже не знаю, кто такие Видящие.
Думаю, мое заявление слегка удивило кицуне, потому что он недоверчиво уставился на меня поверх очков, затем понимающе кивнул головой:
— Позвольте мне объяснить. Вы ведь знаете, что почти вся знать кицуне владеет магией удачи?
— Да, мне продемонстрировали несколько приемов.
— Правильнее было бы назвать магию удачи природной особенностью: все старые лисы владеют ею. Искусство заключается в том, чтобы воздействовать на реальность окружающего мира, увеличивая или уменьшая вероятность появления интересующего вас события. Надо помнить, что, накладывая заклинание удачи, маг не может предсказать, каким образом эта удача проявится. Например, если вы не хотите разбиться в машине, вы можете не выходить из дома, можете сломать двигатель или научиться хорошо ездить. Пример грубоват, но суть отражает.
Отсюда очевиден следующий вывод: если есть возможность поворачивать вероятности в нужную вам сторону, то следующим этапом должна стать возможность определять нужные варианты событий, предсказывать их, выбирать. Фактически речь идет о создании будущего: ведь, обладая знаниями о развитии событий, вы можете корректировать их. Маги, способные отслеживать нити вероятностей и формировать из них будущее, и называются Видящими.
Видящие рождаются не только среди кицуне — среди многих рас обучаются маги с такими способностями. Но наши считаются сильнейшими, и для кицуне они особенно ценны. Наша магия не боевая, физические способности слабые, знание о замыслах противника остается единственным шансом выжить. Поэтому появление нового Видящего всегда становится праздником. Собственно говоря, пока в клане есть Видящий, у клана остается шанс на существование. Нет — клан обречен.
Чистый Родник — единственная выжившая Видящая, поэтому обязательства перед вами у Расколотой Горы неимоверно велики. Несмотря на свою молодость, младшая госпожа прошла обучение и единственная предсказала точное развитие событий, приведшее к падению клана. К несчастью, наши правители не пожелали прислушаться к ее словам… Мы верим в Чистого Родника, и если она говорит, что с вашей помощью мы одолеем Серебряное Озеро, значит, так оно и есть.
— Эта вера не мешала вам подозревать во мне вражеского шпиона.
— Ну, обмануть можно любого — печальное положение Расколотой Горы тому подтверждение. Особенно с вашей закрытой аурой. — Мужчина слегка склонил голову на бочок, взгляд его стал рассеянным. Затем, в очередной раз не сумев меня прочесть, он встряхнулся: — Хотя то, что вы предпочли вернуть Видящую в клан, вместо того чтобы продать ее Огненному Вихрю, говорило в вашу пользу. Огненный Вихрь — глава Серебряного Озера, если не знаете.
За разговором мы прошли во внутренний дворик, где собрались почти все представители клана. Видимо, весть о моем решении «раскрыться» облетела лисиц, и они не смогли справиться с искушением посмотреть на «истинный» облик своего таинственного гостя. О, внешне приличия были соблюдены. Непосредственно перед нами стояли полтора десятка мужчин и женщин, которым предстояло участвовать в схватке, остальные лисы крутились где-то поблизости и усиленно делали вид, что заняты серьезными делами. На крыше и в кустах затаились несколько принявших звериный облик кицуне. Ступающая Мягко весело смотрела на своих подданных.
Я не стал разочаровывать собравшихся. В отличие от оборотней, у которых превращение занимает какое-то время и происходит постепенно, мне для принятия боевого облика требуется от силы пара секунд. Другое дело, что после этого приходится корректировать расположение внутренних органов, добавлять новые, избавляться от излишних, наращивать на теле броню и производить прочую доводку организма до необходимого состояния. Иногда на это требуется до четырех минут, иногда меньше, все зависит от формы. Переход в основную боевую занимает две минуты, но по мере накопления опыта время сокращается.
Я видел, как остальные твари переходили в боевой режим, и мог себе представить зрелище, представшее перед кицуне. Только что на их глазах человек, мирно спускавшийся по широкой лестнице, внезапно сделал широкий шаг вперед, нагнулся, как будто хотел поднять с земли мелкую монетку, и словно невидимая волна прошла по его телу. Перед притихшими лисицами стоял странный безглазый монстр метра три в длину размером.
Все тело покрыто темной матовой чешуей, способной выдержать очередь из авиационного пулемета. Каждая чешуйка усажена маленькими крючками, цепляющими тело противника подобно наждачной бумаге. Четыре мощные лапы, заканчивающиеся крепкими кривыми когтями. При желании когти втягивались, превращая кисть в тяжелый кастет. Длинный тонкий хвост, украшенный ядовитым жалом, его хлесткий удар срезал сосну толщиной сантиметров двадцать в диаметре. Голова — широкая пасть на короткой шее, усаженная рядом клыков, настолько острых, что пропарывали танковую броню. Из плеч торчала пара гибких щупалец, способных ухватить противника и раздавить его тело — на тренировках я дробил камни таким захватом. Внешне не заметный усиленный реберный каркас, защита основного ядра моей личности, физического носителя сущности. Теория гласит: уничтожение ядра приведет к гибели или полному стиранию памяти — в точности не известно. Вот и не будем рисковать.
Увидев подобное чудовище из ночных кошмаров, обычный человек убежал бы в страхе. Кицуне видали и не такое, хотя изумление, написанное на их лицах, оказалось разбавлено изрядной долей настороженности. Они не боялись — в конце концов, им и раньше было известно, что я опасен. Просто сейчас лисы осознали, что столкнулись с кем-то совершенно незнакомым, и судорожно пытались вспомнить, кем может быть странное существо, стоящее перед ними. И чего от этого существа ждать.
Судя по беспомощным взглядам, память подводила.
Я увидел, как Ступающая Мягко выразительно повела носом, принюхиваясь к моему запаху. В глазах ее появилось задумчивое выражение, а сама она прикрыла лицо веером. Вообще-то от запаха можно полностью избавиться, спрятать его, — просто сейчас в этом нет нужды: температуру тела как-то надо регулировать, а потоотделение — самый простой способ из доступных. Боевая форма, созданная мной, ориентирована на схватку, а не на скрытность.
— Скажите, уважаемый гость, не будет ли дерзостью с моей стороны спросить: нет ли среди вашей родни драконов?
Говорить я не мог, поэтому рявкнул. Старейшей не стоило задавать этот вопрос. Все, что нужно, я расскажу сам. Лисица принялась извиняться и кланяться.
— Мне нет прощения. — Она скосила любопытный глаз на длинный шрам на каменном полу, оставшийся от удара хвостом. — Воистину боги привели под кров нашего скромного пятиэтажного жилища столь же могущественного, сколь и таинственного воина.
Обратная трансформация заняла чуть больше времени за счет наведения «марафета». Требовалось как можно точнее сымитировать внешний вид, пластику движений, мимику лица человека. С последним возиться приходилось до сих пор: лицо эмоциональностью напоминало каменную маску. Поэтому всякий раз, восстанавливая человеческий облик, мне приходилось тратить много времени на различные мелкие детали и банальный осмотр себя в зеркале.
Лисицы следили за моим возвращением в человеческий облик с не меньшим вниманием, чем за переходом в боевую форму. Они даже перестали переговариваться между собой — настолько захватило их зрелище. Странно, они же сами могут трансформироваться и видели подобное не раз! Перевоплощение закончилось в полной тишине. Ступающая Мягко громко и демонстративно прочистила горло:
— О, господин Максим, я так благодарна вам за то, что вы сочли возможным продемонстрировать моим дурно воспитанным родичам свой второй облик! — От брошенного косого взгляда родичи порскнули в стороны, и спустя минуту во дворе остались я, двое старейшин и Чистый Родник. Все время «представления» девушка провела тихо-тихо, стоя за плечом Ступающей Мягко, и сейчас хмурилась с недовольным видом. — С вашим появлением в клан пришла надежда. Я лично вознесу благодарность богам при первой же возможности. Признаться, до сего дня я не представляла себе, каким образом мы сумеем спастись: загонщики слишком опытны и их слишком много.
— Вы уверены, что придут только кицуне и волки?
— Насколько нам известно, да. Смертные, нанятые в городе, не сообщают о появлении кого-то незнакомого. Шесть похожих на оборотней человек — и наши кровники. Боюсь, мне придется просить вас помочь Хитрому Носу сразиться с волками, остальные родичи слишком слабы. Я возьму на себя магов Серебряного Озера.
— Хорошо.
Вожак вожаку рознь. Я справился когда-то с одним вожаком, но это не дает гарантий победы над еще одним. Если молодые оборотни почти не способны регенерировать и менять облик, то возможности взрослой особи вполне сравнимы с моими. Да, я быстрее, физически сильнее, на меня не действует магия, но оборотни обладают такими же способностями, пусть и худшего уровня. Вожак стаи — опасный противник. Его надо вывести из боя первым.

Мое тело распласталось по каменным ступеням крыльца, покоясь, вслушиваясь в окружающий мир. Потоки знания  проходили сквозь меня, не задерживаясь и не привлекая внимания. Тихая песня звезд, давящий шепот Луны, куцые мысли сонных птах, скрип растущей травы, покалывающее присутствие магического барьера вокруг парка, исходящая от кицуне тревога. Слабо ощущался скованный вампир, исходившая от него жажда крови глушилась магией лисиц. Своих чувств не осталось — лишь абсолютный покой.
Который нарушили шесть перемахнувших через ограду пылающих предвкушением боя звериных душ. Впрочем, нет, не нарушили. Их чувства естественны, а посему равновесие Вселенной осталось непоколебленным.
Я встал, стряхивая с себя оцепенение транса и одновременно избавляясь от подслушанных эмоций оборотней. Волки радовались предстоящей битве: они желали охоты, крови, свежего мяса, и часть их ощущений затопила меня. Потребовалось пара мгновений, чтобы избавиться от случайного наваждения. Над парком поплыл дикий вой.
Звери приближались, когда сознание отметило вспышку магии на границе, у первого установленного Ступающей Мягко барьера. Будем надеяться, старейшина справится с магами. Холодный, словно покрытый корочкой льда разум выдал предложение — привлечь внимание оборотней, не дать им атаковать магов клана. Их дикие инстинкты заставят принять брошенный в открытую вызов. Я вскинул голову и зашипел.
«Зашипел»? Ну, можно сказать и так. Больше всего этот звук напоминал дикую смесь из змеиного свиста, скрипа ключа по стеклу и рычания разъяренного хищника. Свой клич я отрабатывал долго и заслуженно считал своим достижением. Во всяком случае, ненароком встреченный в лесу медведь убежал как сумасшедший после первого испытания. Волки заткнулись и, кажется, сбились в кучу. Я понесся навстречу, мимоходом сожалея о недоделанной гормональной системе. Допинг сейчас бы не помешал.
Гепард, самое быстрое животное на планете, развивает скорость около сотни километров в час. Почти столько же, сколько взрослый оборотень или тренированный боевой маг. Мой рекорд составлял сто пятьдесят шесть километров в час в идеальных условиях. Впрочем, среди растущих деревьев, в кустарнике такая скорость была ни к чему. И так со стороны могло показаться, что по парку навстречу волкам скользит стремительная тень, не испускающая знакомых запахов и, подобно хамелеону, маскирующаяся под окружающую среду.
Первым, как должно, бежал вожак. Самый сильный и опытный зверь, он быстро понял, что судьба столкнула его с неизвестным противником. Гигантский волк не испугался, не отступил. Вместо этого он с рычанием бросился в атаку, пытаясь вцепиться в шею или голову, пока его собратья рвут тело неизвестного врага. Бросок был настолько стремителен, что увернуться я не успел, пришлось плюнуть вожаку в морду, выжигая глаза. Ослепший зверь пролетел совсем рядом, я успел зацепить его заднюю лапу щупальцем и сильно дернуть — так, что несколько пальцев остались лежать на траве. Удачное начало.
Пока вожак с воем катался по траве, пытаясь избавиться от разъедающей плоть кислоты, на меня набросились еще два оборотня. С ними требовалось разобраться как можно быстрее: с боков приближалась еще пара, последний зверь сцепился где-то справа с Хитрым Носом. Следить за их схваткой возможности не было: со своими бы проблемами разобраться. Я бросился навстречу тому оборотню, который выглядел послабей.
Действительно, еще совсем молодой. Был. Слабое тело, мягкая шкура. Удар хвостом развалил его на две половины, позволив мне достойно встретить налетевшего сзади второго оборотня. Короткая стычка закончилась вырванным щупальцем для меня и перекушенной шеей для моего противника. Такую рану зарастить он не сумеет, так что об этих двоих можно забыть. Затем я запрыгнул на толстый сук, чтобы осмотреться — поблизости послышался разъяренный вой.
Наконец-то на поляну выскочили припозднившиеся волки. Не думаю, что им понравилась увиденная картина — напряженно дышащий вожак — он уже регенерировал и готовился вступить в бой, — тела двух сородичей и странная, зависшая на дереве вниз головой тварь. Когти крепко вцепились в древесную кору, давая короткую передышку и время оценить ситуацию. Судя по визгу откуда-то издалека, дела у Хитрого Носа шли неплохо, так что я бы на месте вожака сбежал. Неизвестный и опасный враг уже убил двоих из его стаи — кто знает, на что он еще способен? «Подкрепление» выглядело не ахти каким внушительным, надеяться на них в схватке с серьезным противником не стоит. Чтобы подстегнуть воображение оборотней, я снова угрожающе зашипел. Звери попятились. Затем вожак что-то рявкнул, и оборотни, стремительно развернувшись, ринулись прочь. Сомневаюсь, что они захотят вернуться. Все время схватки заняло секунд десять, по моим субъективным ощущениям.
Надо помочь Хитрому Носу. Последняя мысль оказалась излишней: старейшина встретил меня на полпути. Его рыжая шерсть в темноте выглядела усеянной темными пятнами, запах свежей крови разносился вокруг. Впрочем, бежал он бодренько, довольно облизываясь и помахивая всеми восемью хвостами.
— Ты закончил? Супер! Ты крут! — Последнее выражение едва не вогнало меня в шок. Услышать молодежный сленг от девятисотлетнего оборотня как-то не ожидаешь. — Пошли остальным поможем. Кажется, чего-то там не то…
Издалека сложно судить, «то» или «не то». На мой взгляд, напряжение магических полей указывало на продолжающуюся схватку. Пять источников силы — Ступающая Мягко и четыре ее противника, волшебники враждебного клана. Но Хитрому Носу лучше знать, стоит идти на помощь или нет. Да и потом, я не люблю магов. Умом понимаю, что среди них попадаются разные существа, добрые, злые или равнодушные, а все равно не люблю. Есть основания. Так что этих четверых убью с радостью.
Должно быть, неприятно стоять в самом центре магической бури и в одиночку сдерживать напор превосходящего противника. Глава клана окружила себя тонкой непроницаемой стеной, успешно отбивая атаки врагов, на что-либо большее ее уже не хватало. Максимум, что она успевала, — это время от времени метать тонкие ледяные иглы в сторону группы автоматчиков, затеявших перестрелку с подчиненными Белого Хвоста. Наше появление изменило расклад.
Хитрый Нос приподнялся на задних лапах, замахал в воздухе передними, шерсть его заискрилась. С силой ударив лапами об землю, он, видимо, активировал какое-то заклинание, потому что от него в сторону одного колдуна стремительно потянулась тонкая полоска на глазах растущей травы. Волшебники зашевелились, проворно сбились в плотную группу, я ощутил спешно возведенную ими стену. Заклятье Хитрого Носа столкнулось с защитой магов Серебряного Озера и рассыпалось, а в нашу сторону полетели пули. Несколько ударов пришлось мне в левый бок, которым я прикрывал старейшину от вражеских автоматчиков. Я издал недовольное шипение.
— Приношу свои извинения, о могучий господин. — Хитрый Нос вернулся к обычному стилю общения. Или, наоборот, высокопарный слог непривычен ему? — Сейчас я устраню назойливых насекомых, причиняющих мелкие неудобства драгоценному союзнику и другу.
Кажется, он хотел сказать что-то еще. Ему помешал мой бросок. Отдых закончился, и как только Хитрый Нос создал свою защиту на пути летящих пуль, я напал на свиту магов. Боем это назвать было нельзя — скорее, «бойней» или «избиением». Десяток оставшихся в человеческом обличье кицуне умерли быстро, почти не сумев нанести мне серьезных ран. Правда, удар заряженного магией копья-артефакта заставил дрожать окружавшую меня пленку пустоты, чуть не сняв защиту от магии, но я вовремя убил атаковавшего воина.
Настоящую боль причинил выстрел из арбалета. Оставлявшая за собой тусклый темный след, стрела вонзилась мне в бок, от места попадания по телу начало разливаться онемение. Щупальце, которым я схватился за древко, словно прикоснулось к раскаленному железному гвоздю. Когда я все-таки, усилием воли игнорируя боль, обвил стрелу, вытащил и отбросил ее в сторону, щупальце перестало слушаться. Впоследствии оно загнило, равно как и рана от стрелы, — пришлось просить кицуне болгаркой вырезать затронутые порчей участки.
Стрелку я раздробил когтями голову, а арбалет сломал. Просто так, никакой магии в оружии не было: артефактом являлась стрела.
Тем временем картина боя немного изменилась. Ступающая Мягко стояла, воздев руки к небу, между ее ладонями мелькало синеватое полупрозрачное пламя. Она тягуче выпевала один звук, — как ни странно, никак не удавалось определить, какую ноту она взяла. Рядом ней стоял Хитрый Нос, прикрывая госпожу и выстроившихся за спинами магов охранников. Дальше всех стояла Чистый Родник, крепко зажмурившись и что-то шепча про себя. По лицу девушки текли крупные капли пота.
Магическая защита, созданная магами Серебряного Озера, была мне хорошо знакома. Слишком хорошо. Похожая, только сложнее, стояла у меня в клетке. Односторонняя проницаемость позволяла надсмотрщикам безнаказанно издеваться надо мной и моими собратьями. Притащить пулемет, а потом с пачкой соленых орешков в руке смотреть, как «тварь зарастает». Кажется, я начал звереть от воспоминаний. Комплекс у меня такой.
Попытка протаранить щит успеха не принесла. Сгустившийся воздух отбросил меня обратно — повезло, что не на раненый бок. Ладно. Попробуем другой способ. Я мотнул башкой в попытке привести мысли в порядок. Бессмысленный жест, оставшийся от тех времен, когда мозг еще в голове помещался, а не в грудной клетке.
Если поле не получается пробить, его можно продавить. Конечно, это больно, оболочка из пустоты подавала такие сигналы, словно ее окунали в кислоту, — звучит глупо, но другого сравнения не подобрать. Если бы хватало времени, то прошел мягко, незаметно, в бою же приходится расплачиваться неприятными ощущениями за скорость. Соображай я нормально, отошел бы в сторону и спокойно ждал результата колдовства старейшин. Нет, зачем-то упрямо ломился на вражеских магов. И ведь получилось, что самое странное. Барьер внезапно исчез.
На мою долю пришелся один принявший истинный облик Высший Серебряного Озера. Остальных убила Ступающая Мягко. Руками. Зрелище, когда хрупкая женщина с маниакальной улыбкой на лице, явственно наслаждаясь происходящим, разрывает грудную клетку врага и пожирает еще трепещущее сердце, меня не поразило. Просто напомнило, что мои союзники не люди и судить их человеческими мерками глупо.
К тому же если бы кто-то убил почти всю мою семью, а потом попался мне в руки…

В общем, из числа нападавших сбежали только оборотни. Клан Расколотой Горы потерял двух убитых охранников, молодых кицуне, многие участвовавшие в перестрелке получили ранения. Мне тоже требовался отдых. Но сначала — пища.
— Господин Максим, — обращалась ко мне Ступающая Мягко, — вы нас спасли.
Я ждал продолжения, но его не было. Глава клана просто встала передо мной на колени и коснулась лбом сложенных треугольником рук. Затем легко поднялась, улыбнулась, белоснежные зубы хищно сверкнули на залитом кровью лице:
— Я полагаю, сейчас вам нужно подкрепить свои силы. Если желаете, можете воспользоваться телами наших врагов. Их плоть безусловно принадлежит вам.
Я уже видел, как кицуне деловито вырезали из тел павших печень и сердце, чтобы съесть их прямо на месте, еще теплыми. Мне же воспитание не позволяло есть разумных существ, так что я предпочел бы какую-нибудь иную пищу. Поэтому знаками показал — нет, предпочту другое мясо.
Откуда кицуне притащили овцу, меня не интересовало. Глупая животина чуяла, что ничего хорошего ей не светит, и отказывалась идти, упиралась, жалобно блеяла. Может, действительно стоило съесть тех же оборотней? В следующий раз так и поступлю. Смешно, но, убивая людей, я не испытывал такого чувства жалости, как сворачивая шею несчастной овце. Не слишком сильного чувства, если честно.
Затем последовала неприятная процедура, во время которой из меня вырезали несколько килограммов дурно пахнущей гниющей плоти. Избавляться от пораженных частей тела самостоятельно не рискнул: опыта маловато. Пришлось блокировать нервные окончания по всему телу, дабы не вопить во весь голос. О том, чтобы принять человеческий облик, речи не шло: пока не восстановлю структуру тела, менять форму опасно. Значит, около суток придется лежать пластом и поедать все, что попадется под руку. Хорошо еще, что на формирование голосовых связок ушло мало времени, и мне удалось объяснить старейшине, в каком положении оказался. Она призадумалась.
— Ну, думаю, мы можем задержаться на один день. Серебряное Озеро не пришлет других бойцов за короткое время, даже если оборотни сообщат им о поражении. У нас есть возможность нанять грузовой контейнер, но зачем делать что-то сложное, если есть возможность поступить просто?
Кицуне не были навязчивы, хотя их забота ощущалась во всем. Рядом со мной постоянно находилась тарелка с чистой водой, неподалеку крутилась пара младших членов клана, готовых по первому требованию принести кролика или позвать старших. Раны забинтовали чистой простыней, пропитанной каким-то настоем, регенерация действительно ускорилась.
Прибегала Чистый Родник, выражала свое восхищение.
— Повезло. Вожак слабый, стая маленькая.
— Ну, это для тебя он слабый, — возразила девушка. — Нам бы хватило. Нити будущего, не затронутые твоим влиянием, показывали гибель всего клана.
— Зато твоя бабушка сняла барьер. — Вслух я ничего не сказал, но решил разобраться с прорицанием подробнее.
— С твоей помощью. В общем, ты нас спас. Даже не знаю, сможем ли мы когда-нибудь тебя отблагодарить.
Разговоры о благодарности меня уже утомили, я устало прикрыл глаза:
— Позови Ступающую Мягко, пожалуйста.
Несмотря на обилие дел, глава клана появилась быстро. Кицуне заканчивали сборы, пара грузовиков уже ушла в аэропорт, где Хитрый Нос грузил вещи на зафрахтованный чартер. Ждали меня. Ступающая Мягко присела, так, что наши лица оказались приблизительно на одном уровне.
— Вы о чем-то хотели поговорить со мной, господин Максим?
Я еще раз обдумал свое положение и пришел к выводу: раскрыть карты стоит.
— Вы что-нибудь знаете о волшебнике по имени Малик? Ярко-голубые глаза, на правой руке носит черную перчатку.
— Постойте-ка, — задумалась кицуне. — Вероятно, вы говорите о Малике аль-Фатах Насер бен Ибрагиме, бывшем члене Ордена Крылатой Ночи. Полгода назад его приговорили к смерти за попытку переворота, использование запретной магии, но он, кажется, бежал.
— Он меня изменил.
Говорить было трудно. Внешне мои эмоции никак не отражались, но внутри я кипел. До сей поры мне не приходилось никому рассказывать свою историю, и сейчас слова приходилось буквально выталкивать из горла. Кажется, несмотря на мою каменную неподвижность, Ступающая Мягко поняла состояние собеседника. И не торопила с рассказом.
— Малик хотел создать идеального воина. Неуязвимого для магии или лучшего из современного оружия, нечувствительного к ядам и серебру, способного к быстрой регенерации. Не знаю, какие еще качества он хотел придать своему творению: маг редко снисходил до разговоров с нами. Богом он оказался жестоким.
Насколько я понимаю, ему требовались люди с определенным набором генов, несущие в себе кровь различных рас — оборотней, наг, сидов, драконов. Или маг проводил отбор по каким-то иным признакам, мне не известным. Как бы то ни было, он отдал приказ своим подручным доставить меня и еще десяток человек к себе в лабораторию. Полагаю, мы были не первой партией «подопытных свинок». Зато половина из нас стала первыми, сумевшими выжить и измениться. Приобретшими те качества, которые Малик хотел видеть у своих будущих солдат. Не знаю, что он делал с нами: в памяти зияют провалы — я почти постоянно находился в забытьи. Мутация заняла полгода.
Перенесли изменение семеро. Еще двое погибли в тренировочных схватках. Малик проверял своих тварей, подвергая постоянным испытаниям, заставляя сражаться с пойманными людьми, оборотнями, какими-то другими, не знакомыми мне существами. Сколько это будет продолжаться, я тогда не знал. Сбежать возможности не появилось: надсмотрщики не оставляли нас ни на минуту. Кроме того, хотя магия и не действует на нас непосредственно, Малик находил иные способы контроля. Фантазия у него хорошая…
Мне повезло. Однажды утром потолок пещеры, в которой нас содержали, вздрогнул, по стенам побежали трещины. Я рискнул и попытался снять с шеи контролирующий ошейник. Голову мне оторвало взрывом, но это не важно — я успел регенерировать до того, как заявились надсмотрщики. Куда-то исчезла магия, выход из клетки оказался свободен. Охранники знали, на что способны творения Малика, и все равно я убил всех. — На мгновение я зажмурился, вспоминая дикие картины кровавой бойни. В памяти всплыли картины разорванных человеческих тел, отлетающая в вихре кровавых брызг туша оборотня, ощущение боли от ударов пуль, укусы затопившего коридор пламени. Броня не выдерживала, но в тот момент меня никто не смог бы остановить. — Кажется, они успели покончить с двумя моими сородичами, прежде чем уцелевшие смогли вырваться на свободу. Я видел пепел от сгоревших тел.
Мне не было известно, что произошло с Маликом, кто напал на него. Не хотелось попасться под горячую руку. Впрочем, в тот момент все мои мысли занимало бегство. В суматохе я выскочил на поверхность и, пользуясь нечувствительностью к магии, удрал как можно дальше. Несколько дней путал следы, не решаясь ни выйти к людям, ни вернуться обратно. В конце концов решился узнать, что стало с магом или хотя бы его домом. Нашел пепелище.
— А что стало с еще двумя вашими сородичами? — видя, что я замолчал, решилась задать вопрос старейшина. — Насколько я поняла, вы не единственный, кто уцелел?
— Не знаю. Мы потеряли друг друга из виду, а какой-либо связи у нас нет.
Говорить больше не хотелось. Короткий рассказ вымотал сильнее, чем схватка со стаей перевертышей, и я надеялся, Ступающая Мягко оставит меня одного. Отвечать на ее вопросы буду потом. Однако оказалось, главе клана есть, что сказать:
— Малик аль-Фатах Насер бен Ибрагим считался самым талантливым из ордена Крылатой Ночи. Он получил титул мастера в двести лет и вскоре вошел в состав их Совета, приобретя немалое влияние и множество врагов. Он любил власть и не скрывал этого. Неизвестно, в какой момент он запутался в своих интригах, как птица в силках, однако семь месяцев назад орден объявил его преступником и попытался арестовать. Безуспешно: Малик бежал. Теперь за его голову назначена награда, но получить ее будет не так-то просто.
— Я найду его.
Кицуне слегка отодвинулась от меня: от нее внезапно пахнуло страхом. Впрочем, я не обратил внимания на ее реакцию, поглощенный собственной яростью:
— И убью.
Лисица помедлила, потом кивнула. Она поняла, какой платы я хочу от нее.

Следующим вечером мы прилетели в Питер.

Интермедия

— Еще. 
— Пожалуйста. 
— Хватит. 
Четыре игрока, разложившие карты на столе в зале ожидания аэропорта «Пулково-1», запереглядывались. Абсолютно спокойным выглядел один кицуне, державший банк четвертую партию подряд. На него косились молча: многочисленные амулеты не показывали воздействия тонких сил, выигрывал лис честно. Во всяком случае, магии, за исключением заранее оговоренной, не использовал. Значит, бить по наглой рыжей морде пока что не за что, ибо «не пойман — не вор». 
Хотя трое магов уже успели пожалеть о своем решении попытаться выиграть в карты у существа, известного особыми отношениями с леди Удачей. Деньги плавно перекочевывали в загребущие лапы Железного Клыка, и конца сему процессу не было видно. Если так пойдет дальше, людей обдерут до исподнего. 
— Открываемся. Две двойки. 
— Тройка. 
— Флэш, — довольно заулыбался третий маг, открывая крестовую комбинацию. 
Кажется, у него появился шанс. Реальный шанс. 
— Тоже флэш, — огорченно заметил Железный Клык. — Ниже рангом. 
Маги зашевелились. Наконец-то банк ушел из рук лиса. Сдающим стал счастливчик из Ордена Синего Змея, случайно оказавшийся в городе и разговорившийся с двумя такими же путешественниками из числа «коллег по цеху». Маленький и щуплый кицуне подкатил к ним с предложением закупиться амулетами, слово за слово, маги поставили под сомнение качество товара… Решили проверить, сели за карты. 
— Что-то я не слышал о том, чтобы лисы жили в Петрограде. — Илья тасовал колоду перед следующей партией. 
— Один я, совсем один, только вчера приехал. Может, теперь здесь жить стану. Город большой, места всем хватит, — пожал плечами Железный Клык. — Волки не трогают, клиентура есть, чего еще надо бедному лису? 
— Место не слишком тихое, — мрачно пробормотал Джон. 
Молодой друид в Питере не прижился. В первую очередь по причине отсутствия за спиной серьезной организации, его маленький орден не пользовался весом в глазах магического сообщества. Дело кончилось тем, что Джона буквально затравили идеологические конкуренты, исповедующие темные пути. Пришлось срочно убираться из города. 
— Это да, — подтвердил безымянный маг из Братства Млечного Пути, предложивший называть его «Пятым». Странное имя объяснялось просто — сегодня была пятница. Братство осознанно стремилось освободить сознание неофитов от всех связей с прошлым, первым делом заставляя забыть собственную биографию. Память возвращали лишь на верхних уровнях посвящения. Излишне объяснять, что любовью «пустоголовые» не пользовались. — Одна Гильдия Рыси чего стоит. 
— Красных Цветков не забудь, — вставил Джон, — и Гончих Мрака, и полудурков из Милосердия Покрова Небытия. 
— Тихо ты, — шикнул Илья, устанавливая вокруг столика дополнительную защиту от подслушивания и непроизвольно оглядываясь. — Услышат. Кто в игре? 
— Все в игре. Не услышат: нет здесь никого. 
— А чем плоха Гильдия Рыси? — наивно поинтересовался кицуне. — Когда сюда летел, их начальника хвалили, говорят, достойный человек. Честный, благородный. 
Маги заржали, усмехнулся даже осторожный Илья: 
— Благородный? Ну ты сказал! 
В следующую пару минут на опешившего лиса вывалили лавину информации с краткими описаниями крупнейших городских орденов, расположения их штаб-квартир, характеристиками старейших магов, присущих методов работы. Собеседники приводили примеры из собственного опыта, делились слухами и сплетнями, жаловались и обсуждали услышанное. Поминали вожаков стай оборотней, живущих в области и навещающих временами город, ругали цены в торгующих амулетами лавках, делились планами на будущее… 
Партию Железный Клык проиграл. И следующую проиграл, и еще одну. В целом за всю игру он остался в выигрыше, тем самым подтвердив качество товара и высокую репутацию артефакторов-кицуне. Мог бы выиграть все, но не стал. Лучший шпион клана справедливо считал сегодняшний день удачным и не хотел портить жизнь тем, кто ему эту удачу принес. 
Позднее правящее семейство, которому Железный Клык передаст содержание разговора, составит из разрозненных кусков информации полную картину реальной власти в городе. Аристократы вычленят основные интересы каждой группировки магов. Узнают, с кем клану стоит иметь дело, с кем — нет. Постараются установить хорошие отношения со всеми, оставаясь в стороне от схватки, пристально выискивая возможность угодить новому покровителю. Выяснят состояние рынка, передадут списки популярных товаров мастерам-изготовителям, наладят торговые связи с соседями и конкурентами… 
Кицуне не имели права прийти неподготовленными. 
Клан перебирался в Питер надолго. 

Глава 2

Приступ накатил неожиданно. Как всегда. Тело на мгновение перестало подчиняться приказам, клетки вышли из-под контроля и запели каждая на свой лад. Всего пара секунд, и организм вновь принялся выполнять приказы разума, однако короткое ощущение беспомощности оставило после себя неприятное чувство. Надо полагать, это хороший результат. Неделю назад принятый состав отключал меня почти на час.
Я могу пить кислоту и закусывать ее битым стеклом. Не сказать, что есть такая необходимость, но если понадобится, организм залечит любые повреждения, справится с любым ядом. То есть раньше я так считал. Поднесенный Ступающей Мягко «коктейль» заставил сомневаться в справедливости привычного тезиса.
Вредная лисица клялась, что не использовала магии при изготовлении своего шедевра, — только травы и минералы природного происхождения, обработанные должным образом. Если так, алхимик она гениальный. Надо признать, сначала она не поверила в мои регенерационные способности и предложила несколько обычных составов, не оказавших практически никакого воздействия. Тогда-то старейшина задумчиво постучала тонким изящным пальчиком по губам и соорудила «это». Названия ему еще не придумали, потому как даже на драконов охотились с менее убойным эликсиром. Я по дурости своей собирался сначала выпить всю порцию, но Ступающая Мягко грудью стала на защиту плошки с черной маслянистой жидкостью, выделив в качестве первой дозы примерно десятую часть. Слава богу, или кто там сидит наверху.
От жуткой боли, пронзившей все тело, я рухнул на землю и начал терять форму. Представляю себе, как жутковато выглядело со стороны мое лицо. Очертания расплылись, нос ввалился, глаза запали и смотрели в разные стороны. Ко всему прочему, конечности беспорядочно подергивались в безумной пляске. Невовремя вылезшие когти процарапали пол в лаборатории, и хорошо, что глава клана успела отскочить. Иначе пришлось бы ей залечивать дырки в теле. Она сама испугалась результата эксперимента, хотя и догадывалась о свойствах созданной ею смеси. Ступающая Мягко проворно влила в рот добровольной жертве универсальный антидот, за счет чего, собственно, я и смог вернуть контроль за разбушевавшимися клетками.
Связь между духом и физической оболочкой — предмет темный. Применительно к существам с нестабильной физической структурой можно сказать, что верен принцип «хотеть — значит, мочь». Иными словами, я могу восстановить повреждения тела, если не возникнет помех в виде болевого шока или магии. Огонь, яд, кислота, азотная заморозка и тому подобные методы воздействия представляют серьезную угрозу. Разрежьте тело на некрупные куски, и регенерация не поможет — я же не морская звезда с ее примитивной нервной системой и никакой энергетикой. Если от физических повреждений можно защититься путем создания качественной внешней брони, например, даже в человеческом облике я могу спокойно влезать в костер, то с отравой приходится бороться иным путем. Выработкой иммунитета. Организм запоминает боль и самостоятельно ищет способ избавиться от раздражителя, а сознание только контролирует процесс.
Первая проверка произвела настолько сильное впечатление, что вторую дозу я осмелился выпить через неделю и с некоторым душевным трепетом. Боль жуткая, но не такая, как в прошлый раз. Приободрившись, я пропил курс, стал требовать у Ступающей Мягко новых достижений на алхимической почве — отказала, сославшись на нехватку ингредиентов, — когда меня неожиданно скрутило. По-видимому, яд скопился в организме и теперь проявлял себя спонтанными приступами. Пришлось срочно советоваться с Лунным Цветком, клановым целителем, по вопросу вывода вредных веществ непосредственно из клеток. Постепенно срок приступов сокращался, хотя до окончательного восстановления контроля над собственным телом оставалось далеко.
Зачем мне это нужно? Только подойдя к пределу, можно его чуть-чуть отодвинуть. Ну, а лисице просто интересно.

Звенислав совершенно не подходил под описание томных «князей ночи» из современных вампирских романов. Обычный мужик лет сорока в красной куртке, синих джинсах и туфлях, открытое простодушное лицо с усами пшеничного цвета. Силу он прятал настолько хорошо, что кицуне заметили его только совсем рядом, когда вампир обратился с приветствием к главе клана. Ступающая Мягко представила старому знакомому свою внучку, после чего подвела меня.
— Звенислав, я хочу представить тебе господина Максима. Мой клан обязан ему спасением. Господин Максим сильно пострадал в недавней стычке с оборотнями, поэтому не может продемонстрировать своих истинных способностей, но поверь мне на слово — несмотря на молодость, он сильный боевой маг.
Вроде не солгала, но и правды не сказала. Я слегка поклонился:
— Приношу свои приветствия мастеру города. Я пришел с миром.
— Здравствуй и ты, маг. Будь гостем в моем доме… Какой ты крови?
Тонкий вопрос. От ответа на него зависело многое, и дело не только во вражде между некоторыми расами. Следовало точно определить свой статус по отношению к кицуне, вампирам, магическим орденам: в дальнейшем ко мне станут относиться, исходя из этого первого разговора. Отказаться отвечать нельзя — это приведет к изгнанию. Солгать тоже нельзя: если и не смогут почувствовать ложь сейчас, проверят позже. Отвечать откровенно не хотелось. Ступающая Мягко вежливо откашлялась и цепко ухватила вампира под локоток:
— Историю господина Максима слишком долго рассказывать, и она столь трагична… — Кицуне потупилась, вздохнула и прикрыла круглым веером лицо. — Позвольте нам поведать ее позднее, в более благоприятной обстановке.
Вампир покосился на нее, но кивнул. Намечающийся союз был выгоден обеим сторонам: кицуне получали защиту, дети ночи приобретали бесплатные услуги лучших торговцев информацией среди нелюди. Так что ссориться по мелочам не стоило, и оба лидера всячески демонстрировали готовность идти на уступки. По крайней мере, в мелочах.
Кроме Звенислава, в Пулково приехали еще два вампира. Харальд, невысокий светловолосый голубоглазый мужчина с «нордическими» чертами лица, и Женевьева, миловидная француженка с кокетливо завитыми локонами. Харальд, как сообщил мне позже Хитрый Нос, был первым птенцом Звенислава и сам давно мог бы стать мастером какого-нибудь города, но предпочитал оставаться вместе с наставником. Быть его правой рукой.
В Питере постоянно проживало четырнадцать принесших клятву верности вампиров, плюс периодически появлялись гости — путешественники, посланцы других мастеров, некоторые приезжали по связанным с бизнесом делам. Особо часто посещали город изучающие ритуальную некромантию вампиры, впрочем, магов-людей тоже хватало. Город стоит на месте, не раз проклятом запредельными силами, так что поклонников темных аспектов искусства тянет сюда как магнитом. Вся эта братия редко испытывает уважение к законам или традициям: их интересует процесс познания как таковой либо достижения большей силы. Поэтому хозяин города привык рассматривать любого приезжающего в город мага как источник потенциальных проблем, что не могло не сказаться на его ко мне отношении. Впрочем, я не собираюсь никого призывать, оживлять или делать что-то еще. Мне нужен Малик.
Четырнадцать вампиров — серьезная сила. Крупнейшая их община в Бомбее насчитывает полторы сотни членов: эта раса немногочисленна.
Отложив разговор, из аэропорта кицуне всем табором поехали «в скромное временное пристанище, не делающее чести клану». Хитрый Нос скупил подъезд в недавно построенном доме у Ледового дворца — двенадцать этажей, на которых с комфортом разместился весь клан.
— Ничего лучшего предложить не могу. — Хитрый Нос разводил руками, стоя перед главой клана навытяжку. Забавная картина. — Все остальные варианты намного хуже. Либо слишком далеко от центра, либо не подходят по другим причинам. Денег тоже нет, пока не заработал. Простите ничтожного, госпожа.
— Не извиняйся, я все понимаю. Но при первой же возможности следует подобрать нормальный дом, обменяем на эти квартиры. Что с ресторанами?
— Все готово к открытию. Первый вы можете увидеть в окно, второй недалеко от метро Технологический Институт. Я нанял юристов, которые зарегистрировали новую фирму. Наши документы тоже готовы — комплекты вот в этой коробке.
— Лисина Светлана Михайловна, — ознакомилась с новым именем Ступающая Мягко. — Забавно, при Александре Освободителе меня звали почти так же. Отчество было другим.
— Господин Максим. — Хитрый Нос обернулся ко мне. — Я осмелился заказать для вас новые документы, только из-за спешки не успел узнать, какие имя и фамилию вставить. Прошу простить, позднее я обязательно сделаю комплект с теми данными, какие вы укажете.
— Оставьте прежнее имя, остальное — на ваше усмотрение.
— Благодарю вас, вы так добры к просторожденному лису, не заслуживающему снисхождения. Ваша милость не знает границ! — Хитрый Лис кланялся, как болванчик. Язвит? Он ждал какого-то иного ответа? — Чем я заслужил счастье лицезреть столь великодушную личность, сравнимую благородством с героями древности?
Предположение, что кицуне сошел с ума, я отбросил. Скорее всего, чего-то хочет. Я перевел взгляд на Ступающую Мягко и изобразил в воздухе вопросительный знак пальцем. Как ни странно, она меня поняла. Косой взгляд заставил замолчать не в меру расшалившегося родича, глава печально вздохнула и заговорила:
— К сожалению, защита вампиров не снимает всех проблем. Не дает гарантий безопасности. Нужны деньги, клан восстанавливает старые связи. Сегодня я приглашена к Звениславу, разговор предстоит в том числе и по вашему поводу. Мастер хочет знать, кто приехал в его город. Полагаю, он не станет возражать против вашего присутствия. Более того, вампиры традиционно недолюбливают магов из Ордена Крылатой Ночи, так что мы можем рассчитывать на помощь в поисках Малика. Они враждуют давно.
Мне понравилось прозвучавшее «мы». Я учитывал многовековой опыт лисицы по части интриг и обмана, однако все-таки рассчитывал, что свои обязательства она выполнит. С некоторых пор я неплохо чувствую ложь. Легкое учащение пульса, изменение температуры лица, колебания ауры позволяют достаточно точно определять, насколько правдив человек. Можно ли применить этот опыт к кицуне? Думаю, к молодым безусловно можно. А Чистый Родник твердо уверена в том, что бабушка сдержит слово.
— Однако, к стыду своему, — продолжала Ступающая Мягко, — сейчас мы абсолютно ничего не знаем о Малике. Даже предположить не в состоянии. Нам нет оправдания, пусть даже Крылатая Ночь ничего не знает о своем отступнике. Однако есть и неплохие новости: один из наших информаторов передал беседу члена ордена, в которой обсуждается неудачная попытка захвата Малика. Думаю, эта запись может вас заинтересовать.
Заинтересовать? Да я чуть не выхватил флэшку у нее из рук! Потребовалась вся выдержка, чтобы остаться на месте, а не броситься к ближайшему компьютеру. Наконец-то хоть какая-то информация. Пусть она и не имеет прямого отношения к колдуну, зато позволит узнать немного больше о происходивших во время штурма лаборатории событиях. Возможно, из числа подопытных уцелел не только я один. Далее следует выяснить, почему маги пытались уничтожить собрата, и нельзя ли как-то их использовать. В теории они являются союзниками в деле поиска и уничтожения Малика, вот только в жизни принцип «враг моего врага — мой друг» срабатывает не всегда. Как бы не вляпаться в еще большие неприятности, связавшись с орденом.
— Благодарю вас, госпожа. Я прослушаю запись с огромным интересом.
— Счастлива, что могу хоть чем-то угодить, господин Максим. — Кицуне поклонилась, обмахнулась веером. — Однако прошу вас немного погодить с прослушиванием. Нас ждет Звенислав, и я не хотела бы испытывать его терпение. Не стоит сердить столь могущественную особу.
Разговор действительно откладывать нельзя. Черт. Лучше бы ты мне ничего не говорила, лисица, флэшка руку так и жжет. К тому же вампиры наверняка сравнят мой рассказ с официальной версией — стоило бы сначала решить, о чем можно умолчать.
— Сколько времени займет дорога?
— Полчаса: сейчас в городе нет пробок, — подал голос Хитрый Нос. Он понимающе смотрел на меня. — Вы в любом случае не сможете обмануть Звенислава. Мастер его уровня не просто умеет определять, верит ли собеседник в свои слова, но и какие факты тот пытается исказить, о чем недоговаривает. Поверьте, вы ничего не потеряете, прослушав запись позднее. Тем более что сейчас вы из нее мало что поймете — в разговоре слишком много специфического жаргона.
Пришлось смириться.

В дороге, чтобы отвлечься от мыслей о лежащей в кармане записи, я завел разговор со спутниками:
— Я давно хотел спросить вас, Хитрый Нос, почему у вас время от времени меняется манера разговора? Сильно меняется. Иногда вы говорите как молодой человек и пользуетесь сленгом, иногда выражаетесь как опытный пожилой мужчина из высшего общества.
Хитрый Нос заулыбался:
— Я еще не определился с носимой маской. Вы обратили внимание, насколько манера разговора всегда зависит от внешности? Сравните, как я выглядел раньше и какой облик ношу сейчас, и сразу все поймете.
На мой взгляд, внешность старейшины не изменилась. Невысокий китайский мужичонка лет пятидесяти на вид с тощей косицей и такой же куцей бороденкой, хитрые глазки с любопытством посматривают на собеседника. Примерно так я его и описал.
— Прошу прощения, я говорю про наложенную на меня иллюзию, — уточнил кицуне.
— Иллюзию? — мне пришлось напрячься, чтобы почувствовать окружающую фигуру Хитрого Носа энергию магического происхождения. В принципе, она присутствовала всегда, время от времени меняя свою структуру. — Я не вижу иллюзий. Не научился.
Ступающая Мягко покачала головой:
— Немыслимо. Всем магам приходится учиться различать реальность и иллюзии, у вас же обратная ситуация. Все-таки есть в вас драконья кровь, я угадала.
— У них та же способность?
— Схожая. Иллюзии они все-таки видят, но никогда не спутают их с реальностью.
— Не уверен насчет сходства. — Пришел мой черед сомневаться. — Насколько мне известно, драконы — сильные маги, я же способен не более чем ощутить очаг силы.
Глава клана пожала плечами, изящным жестом кисти выразив целую гамму чувств. И уважение к мнению собеседника, и легкую неуверенность в обсуждаемом предмете, и надежду на то, что в будущем удастся узнать больше. Судьба рано или поздно все расставит по своим местам. Некий фатализм, замеченный мной у многих представителей клана. Интересно, это расовая особенность или влияние человеческой культуры?
— Возвращаясь к обсуждению моей внешности, — усмехнулся Хитрый Нос, — посудите сами. Лисицы живут среди людей, иногда даже зачинают от них потомство. Правда, рождаются обычные человеческие дети с минимумом способностей, но важен сам факт. Те же оборотни держатся особняком и предпочитают общаться в своем кругу. А нам иначе не выжить… Но люди ревнивы. Они не могут простить присутствия под боком почти вечных существ, знающих о природе мира больше, чем смертные. Все неведомое вызывает у них страх. Раньше кицуне травили собаками. — Хитрый Нос приподнял рукав на правой руке, показывая длинный шрам: — Я специально не стал его заращивать. Чтобы помнить. Поэтому лукавому роду приходится скрываться, прятаться. Делать все возможное, чтобы походить на простых обывателей.
Изменить облик несложно. Обмануть зрение может любой лис, немногим бо льшие трудности возникают с остальными органами чувств. А вот как быть с манерой речи, привычками? Человеческое общество меняется очень сильно — вспомните историю своей страны в прошлом веке. Как бы на меня смотрели окружающие, если бы я стал изъясняться, скажем, в манере времен царя Николая? Да что далеко ходить: почитайте любую книгу середины века, и вы найдете отличия в языке. Сплетники мигом заметят отличия, заинтересуются их причинами, начнут выяснять, привлекать внимание….
Приходится время от времени «сбрасывать кожу» — менять привычки, манеру общения, окружение. Сознание остается неизменным, ядро личности неприкосновенно, а вот внешние проявления должны соответствовать новой маске. Довольно сложный психологический прием, необходимый всем долгоживущим. Что поделать, иначе не выжить. Миром правят люди, и пока что положение меняться не собирается.

Звенислав жил во дворце. В Зимнем. Маленькая дверь в стене, от которой ощутимо разило магией, привела нас в большой зал-прихожую, где молодой вампир с поклоном принял одежду кицуне. Похоже, Ступающая Мягко в фаворе, иначе послали бы человека (меня немного просветили насчет обычаев детей ночи).
— После пожара тридцать седьмого года Звенислав слегка задурил головы Стасову и Штауберту, и когда дворец восстанавливали, оттяпал себе изрядный кусок площади. — На лице главы клана появилось мечтательное выражение. — Император Николай торопился: хотел закончить строительство как можно быстрее, — вот Звенислав и воспользовался случаем. Нам пришлось слегка помудрить с пространством, поэтому окон нет, зато вампиры получили отличное убежище.
— Вы сказали «нам»?
— Я тоже принимала участие в этой авантюре, на вторых ролях.
Глядя на эту милую женщину, сложно помнить, что она бродит по земле уже не первую тысячу лет. Энергии и любопытства в ней побольше, чем в иных детях. Скучать и тяготиться жизнью такая не станет, занятие по душе найдется всегда.
Звенислав ждал визитеров в гостиной. Мягкий свет от люстры с современными лампочками освещал со вкусом обставленную комнату, выдержанную в строгом классическом стиле. Развешанные по стенам портреты смотрели пристально и внимательно, — не все изображенные лица принадлежали людям. Или гуманоидам. Вдоль стены выстроились огромный диван, несколько стульев, пара кресел, низенький кофейный столик с дымящимися чашечками кофе. Ступающая Мягко втянула изящным носиком воздух и довольно заулыбалась:
— Я вижу, ты еще не забыл моих вкусов.
— Трудно забыть твою любовь к этому напитку, — усмехнулся Звенислав. — Меня поразило, как чинская лисица предпочитает кофе всем другим напиткам. Прошу вас, присаживайтесь. Поговорим немного. Уважаемый сэн-бин, чайничек сейчас принесут. А вот ваши вкусы, господин Максим, мне неизвестны…
— Я в состоянии употреблять любую органику.
Мы уселись за столик, и пока тот же самый молодой вампир разливал принесенный чай, кофе, ухаживал за гостями, мастер города обдумывал мои слова.
— Спасибо, Паша. Ты можешь быть свободен, — наконец отослал младшего Звенислав. Подождав, пока стихнут легкие шаги, он обратился ко мне: — Несколько странное высказывание, не находите? Что, даже нефть?
Вампир смотрел прямо в упор. Пристально, холодно. Вот только что за столиком сидел интеллигентный мужчина среднего возраста с манерами профессора из университета, и вдруг он совершенно изменил манеру поведения. Теперь это был воин, хозяин земли, в своем праве требовавший ответа на вопросы. Злить такого не хотелось.
— Ее несколько сложнее переработать, но отравить меня она не сможет.
Все то время, что я рассказывал о Малике, его экспериментах и своем участии в них, вампир не пошевелился. Только слегка прикрыл глаза, да еще я чувствовал осторожные прикосновения его силы к своей пустотной оболочке. Наверное, мастер пытался определить, сколько в моем рассказе правды. Не знаю, что именно ему удалось узнать, и удалось ли. После меня слово взяла Ступающая Мягко, в самых ярких и благожелательных тонах расписавшая нападение на клан, ночную схватку и мое в ней участие. Наконец и ее красноречие иссякло.
Звенислав все так же молчал. Его можно было понять: с его точки зрения, слова кицуне гарантий моей лояльности не давали. Врагов у мастера города хватало, и моя помощь клану Расколотой Горы могла оказаться искусной попыткой втереться в доверие. С другой стороны, услышанная история даже по его меркам ординарностью не отличалась, и проверить ее тоже достаточно просто. Глупо отталкивать потенциального союзника. Если же я окажусь врагом, тем хуже мне. Вампир согласился:
— Хорошо. Я рад знакомству и не буду возражать против вашего присутствия в моем городе. Могу ли я поинтересоваться вашими дальнейшими планами?
— Мне нужен Малик, — слегка пожал я плечами. — Он мне задолжал.
Звенислав кивнул. Кажется, он удивился бы, услышь другой ответ.
— Насколько я понимаю, искать его придется долго. Спрятался Малик хорошо, по-видимому, заранее подготовил убежище. Да, — ответил он на немой вопрос старейшины, — мне кое-что известно об этом деле. Малик пытался приобрести дополнительное влияние в совете своего ордена и кое-кому перешел дорогу. За ним стали следить, выяснили, что он занимается какими-то неясными опытами с существами из Бездны. Само по себе это не запрещено, но Малик перегнул палку, искал что-то слишком уж опасное. Даже по меркам не слишком щепетильной Крылатой Ночи. Ему приказали явиться и дать объяснения перед советом — он отказался. Тогда послали карателей.
Лично меня очень интересует, каким образом колдуну удалось сбежать. Уровень подготовки отрядов магов-воителей из «ночнушек» внушает уважение: Малик просто не имел возможности скрыться. Тем не менее, он ушел, и его до сих пор не могут найти. Хотя ищут очень старательно. Надавили на охотников — считайте, вся Гильдия вот уже месяца три занимается исключительно поисками, что лично меня не особо радует. Впрочем, Совет счастлив.

Уже на обратном пути, возвращаясь домой, я спросил Хитрого Носа:
— «Ночнушками», насколько я понимаю, называют членов Ордена Крылатой Ночи. А что за Гильдия, о которой упоминал Звенислав?
— Гильдия Охотников? Довольно интересное образование. В свое время магические ордены и человеческие правители Европы совместно создали структуру, которая следила бы за укрытыми братьями, ну и за вольными магами. Такие объединения охотников существовали и раньше, но всегда действовали под покровительством определенного ордена и выполняли его задачи. Гильдия же не должна была изначально ни от кого зависеть. Собственно, по большей части в ней нуждались людские правители, желавшие иметь противовес силе орденов, маги всего лишь воспользовались ситуацией. Постепенно Гильдия расширялась, в межорденскую политику старалась не лезть: нас охотники особо не травили, — так что лет триста назад стали общемировой силой. Их существование и методы работы всех устраивали.
Потом положение изменилось. Главам охотников надоело зависеть от магов, и они решили стать самостоятельными. Очень большая глупость, на мой взгляд. Деньги стали брать только от церквей, создавали собственные школы магии, пытались диктовать орденам политику в отношении иных рас. Собирались прижать и нелюдь, ввели всеобщую регистрацию, запрет на некоторые древние обряды. Ну, мы-то ничего не могли поделать, а вампиры и оборотни возмутились. Вожаки крупных стай …, если вежливо, сказали охотникам убираться из своих земель, а вампиры собрали Совет и объявили время войны. Я слышал, все руководство Гильдии вырезали за одну ночь.
С тех пор охотники находятся под пристальным присмотром орденов: такого влияния, как раньше, они не наберут никогда. Им не позволят стать опасными.
— Значит, для нелюди охотники являются врагами?
Хитрый Нос неопределенно повел плечом:
— Сложно сказать. Среди них попадаются фанатики, выше всего ставящие свой Кодекс, но в большинстве своем это вполне вменяемые люди. Конечно, встречаются такие, кто желал бы уничтожить всех укрытых на земле, только от них избавляются быстро. Прошли те времена, когда всю нелюдь без разбору считали исчадиями ада. Многое зависит от личных отношений, от обстановки в городе. Например, почти везде вампиры и охотники враждуют, а в Санкт-Петербурге работают вместе. Слишком сложная обстановка, поодиночке не справиться.
Мысленно поставив себе в памяти зарубку выяснить, что конкретно происходит в городе, я перешел к следующему вопросу:
— У вампиров есть какой-то Совет?
— Высший орган власти, одиннадцать сильнейших князей плюс король. О, вы, наверное, не знаете… Вампиры довольно свободолюбивые существа, удержать их в повиновении сложно. Среди них много одиночек. Те же из них, которые желают находиться в обществе себе подобных, объединяются под властью мастера, сильнейшего вампира города. Приносят ему клятву верности и живут на его территории, выполняют различные поручения.
Наиболее старые и могущественные мастера способны создавать гнезда  — объединив силы пятидесяти и более вампиров, набрасывать на территорию своих владений ментальные сети, которые придают им дополнительные силы. Таких мастеров называют князьями. Любой мастер связан со своим городом узами, но в гнездах связь особенно крепка, практически неразрывна. Власть князей настолько велика, что на их земли без особой нужды даже орденские маги стараются не соваться.
Одиннадцать сильнейших князей образуют Совет, власть которого в мирное время не ограничена. Решения принимаются голосованием по принципу «двенадцать плюс один», то есть у Повелителя Крови или, как теперь говорят, короля — в случае равенства голосов есть право на дополнительный голос. Если же провозглашается война, то Повелитель получает абсолютную власть вплоть до окончательной победы.
— Повелитель избирается из числа советников?
— Черта с два! — Хитрый Нос эмоционально заерзал на сиденье. — Откуда берутся представители королевского рода, никому не известно: кровососы уничтожают всех, кто слишком сильно роет в этом направлении. Имеется восемь очень сильных вампиров, которые объявлены «потомками Хозяев Ночи, по праву крови облаченными в багряную вечность», там длинный и непонятный титул. Их никогда не пытались свергнуть — случаев бунта история не знает. А откуда они взялись — загадка!
— Возможно, оно и к лучшему, — сухо заметила глава клана. — Некоторые тайны не стоит вытаскивать на свет.
Женщина не отрываясь смотрела в окно. Блеск проносящихся мимо фонарей белыми полосами высвечивал ее лицо, превращая его в желтую маску. В такие моменты кицуне выглядела лишенной возраста статуэткой, по прихоти неведомого владельца наряженной в современную одежду и посаженной в салон дорогого автомобиля. Из хрупкого образа выбивались тускло блестящие глаза — старые, усталые, мудрые. О чем они говорили со Звениславом за закрытыми дверями, пока Павел показывал нам с Хитрым Носом коллекцию картин? Что изменило обычный лукаво-оптимистичный настрой старейшины?
— Звенислав недоволен моим присутствием?
Старейшина отрицательно покачала головой, по-прежнему глядя на улицы ночного города. Она как-то сказала мне в разговоре, что больше всего в современном мире ее поражает возможность в одиночку ходить ночью, не подвергаясь опасности. Раньше улицы освещались слабо, и девушка, покинувшая дом в темное время суток без сопровождения охраны, сильно рисковала.
— Мир меняется слишком быстро. Людей стало невероятно много, они постоянно создают новые идеи, новые концепции, темп жизни нарастает. Мы не успеваем за ними, выживать все сложнее. Теперь нельзя, как раньше, жить на одном месте несколько столетий, приходится менять облики и дома каждые два десятка лет. Все чувствует грядущие перемены — ваны и наги все чаще выходят из своих убежищ, оборотни сбиваются в крупные стаи и скупают лесные угодья в Канаде и России, самки драконов откладывают яйца, из которых вылупляются только девочки. Маги в открытую говорят, что человечество губит себя и свой мир, что равновесие нарушилось и вернуть его можно только силой. — Ступающая Мягко наконец посмотрела на нас. — Я боюсь, что ордены захотят изменить существующий порядок вещей.
Меня высказывание старейшины поразило, но в гораздо меньшей степени, чем Хитрого Носа. Он резко втянул в себя воздух, тело его закаменело. Испуг? Видимо, старый лис понял из слов госпожи больше меня.
— Чем это грозит нам?
— Неизвестно. Смутное время, время потерь или возможностей. Пусть маги дерутся между собой — лишь бы о нас не вспоминали.
— Тур может раздавить лисицу, не заметив.
— Лисице придется быть очень осторожной.

Разговор велся в ресторане или каком-то ином похожем заведении. Во всяком случае, на заднем фоне слышался стук ножей, звякало стекло бокалов, играла тихая музыка. Беседовали двое — по словам Хитрого Носа, Мишель д’Э, представитель совета Ордена Крылатой Ночи, исполнявший обязанности глашатая и прокурора, и старый партнер клана Расколотой Горы, тоже кицуне по имени Маленький Черный Тигр. Последний принадлежал к дружескому клану и не раз обменивался информацией на взаимовыгодной основе. Именно благодаря своей способности найти все, что угодно, в короткие сроки, Маленький Черный Тигр и получил приглашение на встречу.
— …Не знаю, господин. —  Запись включилась с середины разговора. — Мир велик, прятаться можно долго. 
— Отступник захочет продолжить свои эксперименты и отомстить. Он не будет сидеть в норе. 
— Тогда почему бы вам не расстелить зеленый ковер и не поймать Малика самим? 
— Речь идет об одном ритуале из области магии земли. — Хитрый Нос приостановил запись. — Любой прокол семи хрустальных сфер, окружающих наш мир, неминуемо приводит к сильным возмущениям в душе планеты. Силы бездны, которыми увлекается Малик, обладают слишком отличной энергией, и их влияние хорошо заметно. Место прокола легко вычисляется, равно как и личность заклинателя.
Он опять включил звук.
— Мы уверены, что отступник станет действовать в тех местах, где влияние нашего ордена минимально. Поэтому и объявляем открытую охоту и хотели бы, чтобы вы довели эти сведения до всех участников .
В разговоре наступила пауза, во время которой Хитрый Нос зашептал:
— «Ночнушки» перессорились почти с половиной других орденов. В Западной Европе, кроме Испании, в Северной Америке, Индии и Чжунго им лучше не появляться — сразу прибьют. Вот они и хотят убрать Малика чужими руками. Обычная практика среди магов — назначить награду за голову преступника. Они просят Маленького Черного Тигра стать организатором охоты — значит, ему причитается десятая часть вознаграждения. Обратиться за помощью отступнику не к кому, другие ордены не станут покрывать «ночнушника»: слишком дурная репутация, — а нелюди будут рады возможности безнаказанно убить орденского мага. Денег нет, друзей нет, секретами торговать Малику не позволит данная при посвящении клятва. Затравят.
То, что Малика найдут, это хорошо. А вот мысль, что его убьет кто-то другой, меня встревожила. Я почти год жил ради возможности выдавить жизнь из своего мучителя, ненависть настолько пропитала меня, что убери ее — и я не буду знать, как существовать дальше. Исчезнет цель. Впрочем, я вообще не задумывался о будущем.
Тем временем разговор продолжался:
— Позвольте, я уточню, господин д’Э. Вам нужна простая смерть, окончательная, или орден желает чего-то другого? 
— Первое , — сухой смешок. — Вернуться он не сможет при всем желании, а слишком тяжких грехов за ним не нашлось. 
— Простая смерть дает шанс на воскрешение в той или иной форме, иногда даже в материальной… — Хитрый Нос счел необходимым дать пояснения. — Но орден не хочет возвращения Малика и, по-видимому, каким-то образом нашел способ помешать ему ожить после смерти. Удача для охотников за наградой.
— Что еще могли с ним сделать?
— Все, что угодно, вплоть до окончательного уничтожения души. Отступнику повезло, что он успел сбежать: ордены не церемонятся с пленниками. А вообще ищут его не особо тщательно, иначе объявили бы Великую Охоту, договорились бы с остальными орденами, даже с врагами. Видимо, ничего серьезного Малик не совершил.
— Убийство десятков невинных людей не считается чем-то особенным?
— Не среди членов Крылатой Ночи, — покачал головой Хитрый Нос.
— Приятно слышать , — повеселел голос Маленького Черного Тигра. — В таком случае, для успешного выполнения той миссии, которой осчастливил меня ваш уважаемый орден, разрешите узнать еще несколько моментов. 
— Если вы говорите про награду, то она достаточно велика — слиток золота размером с голову Малика или его денежный эквивалент, кольцо сокрытия истины впридачу. Согласитесь, неплохо. 
— Неплохо, — согласился Хитрый Нос. — Артефакты, позволяющие лгать магам, встречаются редко.
— Вообще-то я имел в виду несколько иное. Ничтожному кицуне неловко задавать столь деликатные вопросы, однако чувство долга и искреннее желание как можно скорее найти человека, посмевшего предать ваше доверие, заставляют меня со стыдом и трепетом все-таки спросить: какие преступления совершил мерзкий отступник? И почему могущественный Орден Крылатой Ночи, чья воинская слава известна в самых дальних уголках нашего мира и даже за его пределами, не смог поймать Малика сам? 
— За что он приговорен? —  Судя по интонациям, этих вопросов с неудовольствием ожидали. Хотя и надеялись, что их не последует. — За опыты со скользящими без уведомления Совета, за нанесение оскорбления мастеру Москвы, нарушение Кодекса охотников путем проведения нелицензированных опытов над смертными и похищение представителей дружественного ордена. 
Хитрый Нос промолчал, только покивал в ответ на какие-то свои мысли. И прошептал «потом», продолжая прислушиваться к разговору.
— Относительно обстоятельств побега могу сказать, что каратели встретили неожиданно сильное сопротивление, позволившее Малику перейти на нижний план. Отступник успел сбежать и спрятать след, пока его слуги сражались. Ему повезло. Сначала мы надеялись найти Малика самостоятельно, — к несчастью, недавние события в Кишиневе вынуждают нас доверить поиски наемникам. 
— Значит, никаких особенных способностей, или артефактов, или покровительства высших сил у него нет? 
— Абсолютно верно. 
Дальнейший разговор свелся к обсуждению сроков, привлечения конкретных стай охотников за головами, вознаграждения посредника и прочих технических деталей. Меня он заинтересовал мало, хотя я старательно запомнил все прозвучавшие имена и названия. Зато Хитрый Нос буквально впитывал каждое произнесенное слово, хмурясь и задумчиво пощипывая бороденку. Наконец запись закончилась.
— Ну что вам сказать, господин Максим. Если хотя бы половина тех охотников, которые получат предложение «ночнушек», согласятся начать поиски, наши шансы найти Малика первыми упадут куда-то в конец списка. Я говорю откровенно: это очень опытные наемники, владеющие подходящими знаниями и навыками. Клан Расколотой Горы, конечно же, сделает все возможное, но соревноваться с этими господами ой, как сложно.
— Неделю назад я даже не предполагал, откуда можно начать поиски. — Несмотря на слова Хитрого Носа, настроение было хорошим. Пусть я ничего не узнал о пропавших сородичах и местонахождении колдуна, — хоть какая-то информация появилась. — Теперь я знаю о своем враге намного больше. Вы уже помогли мне, сильно помогли.
— А заодно немного прояснили ваше происхождение, — хмыкнул старый лис. — В Бездне обитает род существ, не подвластных магии, в трактатах по демонологии они именуются «скользящими в небытие». По очевидным причинам призвать их в наш мир почти невозможно — скользящие либо попадают сюда случайно, либо с помощью некоторых старых артефактов цу-аргша, была такая раса. Судя по всему, Малик сумел передать часть их свойств вам и вашим сородичам: это объясняет способность защищаться от магического воздействия.
Еще д’Э сказал о нанесении оскорбления мастеру Москвы. Не самый мудрый поступок, скажем откровенно: связываться с вампиром такой силы глупо. Десять лет назад у того пропал один из подданных, известный своими талантами в области изменения облика. Может быть, речь идет об этом? Тогда становится ясным, почему ваш запах чем-то напоминает вампирский. Спросим позднее у Звенислава — он должен знать. Впрочем, обвинение в нанесении оскорбления напоминает скорее политический реверанс, равно как и ссылка на нарушение Кодекса охотников. «Ночнушки» плевать хотели на простых смертных.
Ну, а сходство с драконами, на котором настаивает госпожа, может оказаться случайностью. Или нет, в закромах у «ночнушек» наверняка найдется яйцо-другое — они не одну кладку разорили. Точный ответ на вопрос, какие расы вы можете назвать родней, знает только Малик: все бумаги о его экспериментах сгорели, их не восстановить. А жаль. Лично мне очень интересно, что получилось в результате колдовства самого талантливого мага тысячелетия. Если судить по уже увиденному, в будущем вы можете стать очень сильным воином.
— Он действительно настолько хорош?
— По мнению большинства знакомых магов. Таланты кицуне лежат в иной области, поэтому мне сложно определить масштаб дарования Малика. Вот только понятия о чести у него нет никакого — совершенно беспринципный человек.

Большинство проблем мы создаем себе сами. Истинность утверждения я проверил уже на завтрашний день, выйдя из подъезда, чтобы позавтракать. Особой нужды в питании не было: организм не переработал имеющегося запаса ресурсов, однако подкрепиться не помешает. Кроме того, следовало обойти окрестности, запомнить расположение домов и построек, ощутить колебания энергетического фона, познакомиться с местными бабушками-старушками. Пусть эти добровольные часовые считают меня своим другом. Словом, обычная работа по обеспечению безопасности своего дома, которую уже начал проводить Белый Хвост.
Начальник охраны клана мне нравился. Представьте себе обычного человека, который на протяжении хотя бы десяти лет каждый день уделяет пару часов тренировкам своего тела, стрельбе, изучению боевых искусств. Подумайте, каких высот достигнет этот человек, насколько умелым и опасным бойцом он станет. А теперь задумайтесь, что будет, если такому воину дать не десять лет на занятия, а двести, улучшенную по сравнению с человеческой реакцию и регенерацию, да еще и магические способности в довесок? Впечатляющая картина возникает в воображении, не так ли? Если сумели представить, то приблизительно понимаете, мастером какого уровня является Белый Хвост. Вот только большинство врагов, с которыми ему приходилось сражаться, еще быстрее, сильнее, а то и опытнее. Честь ему и хвала, раз выжил.
Свободного времени хватало, пока я отлеживался после драки под Хабаровском, поэтому возможность поразмышлять о своих союзниках была. В конце концов я решил, что у них есть чему поучиться в плане отношения к жизни. Лисицы, несмотря на недавнюю гибель большого числа сородичей, потерю привычного образа жизни, не унывали и даже планировали вечеринку по случаю переезда. Удивительная адаптабельность. Слабые, гонимые, окруженные врагами, кицуне умудрялись выживать в любой обстановке при любом политическом режиме.
С тех пор как мне удалось вернуть человеческий облик, я шел по жизни словно танк. Сносил все, используя силу даже там, где вполне можно было обойтись словами. Правда, гордости особой не испытывал, потому как достойные противники встречались редко. Ну не считать же опасными пару поддатых парней, захотевших почесать кулаки? Теперь я видел, что совершаю серьезную ошибку, которая вполне может свести в могилу. Рано или поздно встретится кто-то, кто окажется сильнее — например, тот же Звенислав, — и что тогда? Выживают не сильные, выживают умные. Не лучше ли сделать потенциального врага своим союзником, как поступают кицуне?
Вот так, определив для себя, что впредь надо стараться решать проблемы мирным путем, я вышел дворами к нашему ресторану. Клану принадлежали две точки общепита, традиционно служившие источником легального заработка. Не основным: большую часть денег владеющие магией удачи лисицы зарабатывали игрой на бирже. Как объяснил Хитрый Нос, большой специалист в данном вопросе, нелюдь старалась по возможности не нарушать законов людей, а если нарушать, то под надежным прикрытием. Кроме того, ресторан — кафе, таверна, кабак, чайхана, чайная — является неплохим складом продуктов в случае голода, да и вообще очень удобное место. Вот у черного хода в один такой ресторан трое хулиганов и избивали сейчас какого-то парня.
Ничего необычного, такое происходит каждый день. Правда, троица слишком хорошо одета, да и двигается слишком правильно для простых гопников, но всякое бывает. Вот только зря они затеяли драку именно здесь — пусть выясняют отношения в другом месте. Памятуя о только что принятом решении, я подошел поближе:
— Повеселились — и хватит. — Парень и впрямь уже почти не мог отбиваться. — Вы мешаете людям работать.
— Да пошел ты! — подскочил ко мне низенький чернявый парень и попытался ударить. Нервный какой.
Собственно говоря, даже удар ломом ощутимого вреда мне не нанесет — разве что к стенке пришпилит. Поэтому летящий кулак я ловил исключительно по привычке. В самом деле, глупо давать себя по лицу бить. Один стукнет, другой стукнет, а потом получать по морде войдет в привычку. Нехорошо. Я слегка сжал пальцы, пока не захрустела зажатая в них кисть, затем осторожно пнул ногой. Тело подлетело в воздух и упало рядом с ошарашенными подельниками, с хрипом согнулось и застыло в позе эмбриона. Кажется, слегка не рассчитал.
— Уходите.
Парочка подхватила своего товарища со снега и резво потащила его куда-то за угол, попутно крича «ты за это ответишь», «ментов натравим» и прочие глупости, выкрикиваемые в таких случаях. Избитый парень зашевелился, посмотрел на меня одним глазом — второй заплыл и представлял собой узенькую щелочку, — сплюнул кровь с разбитых губ и прохрипел:
— Спасибо.
Я поднял его за ворот и в таком положении занес в дверь, где сдал на руки пробегавшему мимо кицуне в поварском фартуке:
— Покажи ему, где можно умыться и привести себя в порядок.
Когда я уже заканчивал завтрак, рядом подсели Белый Хвост и Чистый Родник. Оба выглядели усталыми и измотанными, но странно довольными. С девушкой мы не виделись с момента приезда в Питер: дела клана отнимали все ее время. Странно, что Чистый Родник не получила приглашения на встречу с мастером города, — она ведь считается наследницей клана. И, к слову сказать, выглядела совсем не той усталой замарашкой, которую я доставил в Хабаровск. Гордая осанка, сложная прическа, искусно наложенный макияж — уловил запах дорогой косметики — на узком лице с тонкими породистыми чертами, светло-голубое платье с длинным разрезом и короткими рукавами. Карие, как у бабушки, глаза смотрели властно и строго.
— Вечером приедут монтажники, установят камеры наблюдения. Необычного смертного вы подобрали, господин Максим.
— Чем же он необычен?
— Его избивали товарищи из клуба карате. На местных соревнованиях тренер приказал ему проиграть любимому ученику, а парень отказался. Турнир он выиграл, а вот из клуба его выкинули.
— Конфликт учителя и ученика? Кажется, в китайской культуре часто встречающийся мотив?
— Довольно часто, — кивнул Белый Хвост. — Наставник учит так, как сочтет нужным, и тому, чему сочтет нужным. Ученик же подчиняется ему во всем, становится глиной в руках мастера. Для Запада характерен конфликт между долгом и честью, или чувствами, на востоке предпочитают описывать столкновение долга и долга. Верность учителю и верность господину, например.
— И как вы относитесь к выбору этого юноши?
— Никак. — Кицуне пожал плечами. — Слишком сложно судить, не зная всей ситуации в целом. Поговорим, когда его слегка подлатают.
— Шелковая Шубка ухаживает за красивым мальчиком, — фыркнула Чистый Родник. С некоторых пор в отношениях между наследницей главы клана и ее «фрейлиной» пробежала черная кошка. Причинами ссоры я не интересовался, еще из прошлой жизни вынеся твердое правило никогда не вмешиваться в женские разборки . Белый Хвост покосился на свою госпожу, лицо его приобрело укоряющее выражение и одновременно выражение забавляющегося. Однако промолчал.
Вообще интересно — с чего бы это не самое последнее лицо в клане лично занимается избитым человеком? Почувствовала выгоду для всего рода, надеется как-то использовать в будущем? Или готовится провести сложный ритуал, хочет запастись энергией? Слабым магам не всегда хватает собственной силы: приходится искать дополнительные источники. Лисы предпочитали получать силы через секс, совмещать приятное с полезным. Такое специфическое донорство, совершаемое часто и регулярно, неминуемо приводило к смерти источника силы и, как следствие, появлению в округе представителей Гильдии охотников. Но провести разок приятную ночь с понравившимся молодым человеком, выжать из него нужную энергию и утром разойтись навсегда — считалось делом обычным и безопасным.
Ничего постыдного в краткосрочных связях кицуне не видели, — молодые лисы сходились и расходились по собственному желанию. Внебрачные связи осуждались только в период воспитания детей — в остальное время в парах царила полная свобода. Подкатывали и ко мне, — пришлось соврать, что свою последнюю женщину случайно разорвал пополам. Дескать, не сдержался: контроль еще слаб. Атаковать меня перестали, хотя Шелковая Шубка выразила надежду, что будет первой, с кем я начну экспериментировать.
На самом деле физически я мог удовлетворить женщину, а добровольный целибат объяснялся другими причинами. Внутренними, если можно так выразиться. Не отлаженная толком гормональная система в лучшем случае никак не реагировала на происходящее, и удовольствия от процесса я не получал. Про худшие варианты задумываться не хотелось. Я планировал заняться этим вопросом, однако все время приходилось сосредотачиваться на боевых аспектах развития. Не скажу, чтобы мои особенности сильно тревожили или мешали, но я все-таки привык ощущать себя мужчиной и некоторый дискомфорт испытывал.
— Два человека за угловым столиком. — Надо было срочно переводить разговор на другую тему. — Кто они?
— Местные стражники, одновременно «крыша». Их Звенислав предоставил. Мы их прикармливаем — в будущем пригодятся.
Кицуне на протяжении тысячелетий имели дело с организованной преступностью. Тип отношений менялся в зависимости от обстановки, неизменным оставалось одно — торговцев доили. Или пытались доить. Отдельные криминальные личности и целые синдикаты требовали дани с той же настойчивостью, что и представители официальных властей. Хитрый Нос утверждал, что первым делом в новом городе узнает, кто и сколько «берет на лапу». Платить приходилось всем — от простых постовых до серьезных дяденек в санитарной и налоговой инспекциях. Лисы принимали такую ситуацию как данность, — меня она раздражала.
— Если всем платить, денег не останется, — вырвалось невольно.
— Ерунда, — отмахнулась от моих слов Чистый Родник, — рестораны нечто вроде базы, основные деньги зарабатываются другими путями. Всю прошлую неделю на акциях играли, сейчас валютой занялись. Поиздержались мы сильно…
Под глазами у пригорюнившейся девушки чернели круги от недосыпа. Старейшие решали вопросы взаимодействия с властями города — официальными, криминальными и оккультными, а на Чистого Родника свалилось обустройство нового дома и финансы. «Раз ты Видящая, выигрывай», сказала ей Ступающая Мягко. Девушка выигрывала. Одна. Другие члены клана или не владели нужной магией, или помогали старейшинам.
— Ты меняешь рынки?
— Угу. Открываешь счет, кладешь пять тысяч, выигрываешь еще десять. Пять снимаешь, счет отдаешь молодым — пусть учатся; если спустят обратно до первоначального взноса — зовут. А сама занимаешься новым счетом в другой области. Нельзя сразу выигрывать слишком много: за такими счастливчиками следят. Раньше намного проще было, мне дед рассказывал. — Внезапно девушка шаловливо улыбнулась, захихикала и важно произнесла: — Наш клан гордится своими достижениями на ниве изыскания новых источников доходов. Ты знаешь, во времена Северной Вэй мы первыми облегчили работу чиновников Монетного двора и наладили собственный выпуск бумажных денег. Решили не беспокоить важных людей своими мелкими нуждами.
Кицуне чтили человеческие законы, но жили по своим. Если им казалось безопасным продать килограмм-другой героина или спекулировать контрабандой, так и поступали. И никаких моральных терзаний не испытывали. Хитрый Нос рассказывал историю из своего прошлого, когда в правление Елизаветы на Урале помогал Акинфию Демидову наладить чеканку фальшивых монет: в этой области клану действительно есть чем гордиться — Расколотая Гора на фальшивках специализировалась. Старый лис с гордостью вспоминал, как сделал оттиски, создал производство, обучил мастеров. К несчастью, выгодное предприятие сгубила жадность. В погоне за прибылью Демидов снизил качество «продукции», и на след мастерской вышла Тайная канцелярия. Уральский магнат решил проблему просто — приказал затопить шахту со станками. Из всех мастеров выжил один Хитрый Нос.
Надо полагать, любви к людям эта история ему не прибавила.
— Вам нужна моя помощь?
Оба кицуне посмотрели на меня широко раскрытыми глазами.
— Господин Максим, — мягко, словно говоря с душевнобольным, начал Белый Хвост, — вы наш гость. Самый желанный и драгоценный. Ни при каких обстоятельствах мы не посмеем просить о каком-либо одолжении новом, а уж тем более не станем возлагать на вас свои обязательства.
— Серьезно, ты и так уже много сделал. Ты думаешь, родичи не понимают, что добрались до Питера только благодаря тебе? — подхватила Чистый Родник. — Отдыхай, учись, пока можно.
— Я не умею читать на китайском. У меня есть вопрос, который требует времени и помощи старейшин. Сейчас они заняты, а у меня есть свободное время. Наследница клана, тебе безвозмездно предлагают ресурс, почему ты от него отказываешься?
— Потому что у нас и так перед тобой огромный долг.
— Тогда считай это платой за проживание и кормежку, — кивнул я на столик. Видя, как девушка скорчила скептическую гримасу и стучит пальцем по лбу, мне пришлось поправиться: — Или заключим еще один договор — мне деньги нужны. Раньше я бандитов грабил, теперь надо легализовываться.
Чистый Родник призадумалась. Ее хорошо обучили, положение «благо клана превыше чести» она запомнила крепко. Поэтому идея привязать сильного бойца, к взаимной выгоде, конечно же, осела на подготовленную почву.
— Давай я подумаю, хорошо? А пока что составь мне компанию, раз время свободное есть. Съездим в один магазинчик — затоваримся.
Из прохода послышались легкие шаги Шелковой Шубки. Женщина подошла к нашему столику, окинула присутствующих лукавым и веселым взглядом, мило улыбнулась. Чистый Родник вскочила с места, подцепила меня под локоток и только потом обратилась к помощнице:
— Шелковая Шубка, мы с Максимом отъедем в лавку Сары, оставляю ресторан на тебя.
— Как будет угодно младшей… госпоже.
Еле заметная пауза перед последним словом полностью изменила смысл фразы. Теперь не хозяйка отдавала приказ своей служанке, а взрослая умудренная женщина соглашалась с прихотью ребенка. Да, до таких высот Чистому Роднику еще расти и расти. Девушка и сама поняла, что раунд остался за противницей, потому что закусила губу и с трудом подавила отразившуюся в ауре вспышку злости. Круто развернувшись, однако сохраняя достоинство, она потащила меня к выходу.

Припаркованная «Тойота» поражала незапертыми дверцами и торчащими в замке зажигания ключами. Странно, что ее не угнали. Последнюю мысль я высказал вслух.
— Ничего с ней не сделается, — фыркнула Чистый Родник. — Ее дед заклинал.
— Ты имеешь в виду Хитрого Носа?
— Да. Он отец моей матери.
Я завел машину, заставил девушку пристегнуться. Она фыркнула и с видом оскорбленной гордости подчинилась. Между прочим, сегодня Чистый Родник впервые на моей памяти отправилась по делам без охранника. Глава клана считает город безопасным или настолько верит в меня?
— Куда едем?
— Вот, — сунула она мне визитку. — Владимирская площадь, это недалеко от Невского. Подожди, сейчас карту найду.
— Я знаю, где это.
— Откуда? Ты раньше жил здесь?
— Да.
Санкт-Петербург — мой родной город. Хорошо знакомый. Любить его невозможно — разве что ненавидеть или восхищаться, часто и то и другое вместе. Слишком холодный, слишком отстраненный, он позволяет жить в себе горожанам, равнодушно наблюдая за суетой слабых болезненных существ. Нельзя сказать, что город испытывает жителей: он просто существует по своим законам. И его не интересует судьба обитателей. Холодная красота, существующая для себя, а не для других, больше всего поражала заезжих туристов. Странно смотрелись галдящие немцы или горячие испанцы на широких улицах — неуместно. Не надо думать, будто город надменно смотрит на нарушителей его спокойствия. Он их просто не замечает.
— А чем ты занимался? — не отставала Чистый Родник.
— Теперь это не столь важно.
Девушка надула губки и отвернулась. Кажется, решила, что сегодня у нее неудачный день. Воспитание воспитанием, а молодость никто не отменял. Лисицы взрослеют медленнее людей — в свои двадцать три года Чистый Родник считается еще ребенком. Не будь она Видящей и надеждой клана, никто не позволил бы ей заниматься серьезными вещами: сидела бы под присмотром наставниц и развивала свой дар. Сейчас ее способности используются в бешеном режиме, на грани возможного. Если выдержит и не перегорит, получит ценнейший опыт, станет сильной пророчицей за короткое время. Будем надеяться, Ступающая Мягко вовремя почувствует предел способностей внучки и сумеет ее притормозить.
— Куда мы едем?
— Лавка мадам Сары. На самом деле ее зовут иначе, но она откликается на это имя. Она тоже торгует магией, только иного толка. Слушай, — вспомнила лисичка, — ты сказал, что не знаешь китайского. Так выучи язык мертвых, и сможешь разговаривать и читать на всех.
— В первый раз слышу о таком.
— Плохо. Его понимают все расы, изначально зародившиеся в нашем мире.
За разговором не заметили, как приехали, — вошли в обшарпанный подъезд. Знакомство с продавщицей, она же хозяйка лавки, навело на мысль о встрече с такой же жертвой магических экспериментов, как и я сам. Потом понял, что ошибся, но в вину себе не поставил — очень уж необычная внешность. За что бедную тетку так наказала судьба, наделив практически лошадиной головой и круглым волосатым телом, оставалось только гадать. Обликом своим, однако, Сара гордилась, подтверждением чему служила тщательная расчесанная и заплетенная в две косицы бородка и богато украшенная драгоценностями шляпка на голове. Рядом с ней, прислонившись к креслу, стояла обернутая кожей кувалда с потертой рукоятью, от которой ощутимо тянуло магией. Протяни мадам Сара руку — и оружие само прыгнет в ладонь, а такая штука и меня остановит. Должно быть, силенок у тетки хватает. В зубах лошадиный колобок держала трубку.
— Никак конкуренты прибыли! — прохрипела колоритная особа. — Вы ктой-то будете, милые?
— Мое имя — Чистый Родник, госпожа Сара. Этот господин — Максим, добрый друг нашего клана. Нам нужны некоторые предметы и ингредиенты, которые мы рассчитываем приобрести в вашей известной повсеместно лавке.
— Ну, эт ясно. Мне-то интересно, надолго вы к нам, сколь долго будете у меня клиентов сманивать? — Сара махнула рукой в сторону дивана, стоявшего у забранного решеткой окна. — Садитесь, ребятки, поболтаем.
Чем конкретно мне не понравилась маленькая глиняная фигурка, стоявшая на столике рядом с диваном, я сказать не смогу. Обычный макет человечка, разве что изрисованный ломаными рунами. Магией от него пахло не сильно, особого вреда такая фитюлька нанести не сможет. Правда, стоило нам присесть, как она стала воздействовать на кицуне — меня не заметила, — так что пришлось придвинуться поближе к девушке и обволочь ее своей аурой. Чистый Родник удивленно покосилась, но смолчала.
— Мастер Звенислав явил великую милость, взяв клан под свою руку. Почти пятьдесят зим мы не будем знать страха под его надежной защитой.
— Да я ужо слышала. Только, слушок ходит, вы и подольше задержаться не прочь. А что, бабка твоя с мастером знакомцы старые, польза от вашего племени завсегда есть. Так почему бы и нет?
— Будущее неопределенно, — улыбнулась лисичка. — Кому это знать, как не хозяйке камней?
Хозяйка камней? Я еще раз взглянул на окружавшие меня предметы на полках, внимательнее рассмотрел гравировку на оружии Сары. Прежде сталкиваться с рунической системой магии мне не приходилось — в этой области знания зияли широким провалом. Все, что мне известно, сводилось к паре фраз: используется в основном при изготовлении артефактов, лучшие специалисты киннары, они же цверги. Значит, хозяйка магазина принадлежит к этой расе.
Цверги пришли в наш мир вторыми и сделали это не по своей воле. Их изгнали из родного мира. Сначала раса пыталась торговать с людьми, основывала собственные княжества, затем любителям подземелий пришлось смириться и последовать примеру коренных жителей — спрятаться. Солнечный свет цверги переносили плохо: он резал им глаза, — изготавливали качественное оружие. Вроде бы Хитрый Нос говорил о способности прорицать с помощью гадальных камней и упоминал о любви к музыке.
— Ага. А торговать чем собираетесь?
— Удачей, как всегда. Если желаете, можете приобрести у нас кое-какой товар на реализацию. За небольшой процент отдадим в хорошие руки, не пожалеете.
— Вы ж свою лавку открывать собираетесь?
— Собираемся, — кивнула Чистый Родник. — Только не сразу. Сначала клиентуру найдем, обстановку прощупаем, узнаем, кто в городе живет. Колдунов очень уж много, а это народец скользкий. Могут не посмотреть, что за нами мастер города стоит. Охотники же в наши свары влезать не станут.
— Эт верно. Значит, оптом хотите сдавать?
— Мы предпочитаем работать с проверенными партнерами, а ваш народ известен честностью. Приезжайте, посмотрите товар, поговорите с мастерами. Возможно, мы будем полезны друг другу. — Кицуне низко поклонилась.
— Приеду-приеду, — кивнула Сара. — А вам от меня чего нать?
— Немного «детей солнца», десяток «темных слез» и пару «глаз синевы» (то есть янтарь, гагат, сапфир). Еще нужны «стрелы воздуха» или хотя бы рунные камни для их изготовления. Если есть, с радостью возьмем «лунную пыль», медную и железную руду, настойку разрыв-травы, зелье каменной кожи тоже возьмем.
— Чего это так? На войну собираетесь?
— Просто восстанавливаем старые запасы.
— Хе! — Продавщица выбила трубку. — Кое-что есть. Даже ледяная темница есть. Возьмешь?
— Если сойдемся в цене, — блеснула улыбкой кицуне.

С пустыми руками не ушли. В дополнение к озвученному Чистый Родник набрала огромный баул, нести который до машины пришлось, само собой, мне. Не знаю, чем именно она закупилась, но тащить сама не могла — силенок не хватало. Причем спорила до хрипоты, торговалась буквально за каждую вещицу. В ход шли лесть, плач о бедственном положении клана, отсутствии денег, угрозы найти другого продавца, намеки на дружбу со Звениславом. Дважды мы уходили и останавливались в дверях. В ответ шли стоны о работе себе в убыток, заверения в вечной дружбе и гарантия качества товара.
Похоже, обе стороны наслаждались процессом. Мадам Сара даже бросила свою трубку — настолько увлеклась торговлей с достойным противником. Наконец ударив по рукам — в прямом смысле, — мы затащили приобретения в машину. Устраиваясь поудобнее, Чистый Родник с довольным видом перебирала последнее приобретение — тоненькую связку сушеной травы с воткнутой в нее изогнутой палкой. Как взяла в руки, так и не выпускала. Травка «фонила», но слабо.
— Угадай, что это такое? — Девушка помахала покупкой перед лицом.
— Не стану. Будем разбирать — расскажешь.
— Фу, какой ты грубый. А с таким амулетиком, чтоб ты знал, никакой мертвец не страшен. Из тех, что своей волей поднялись. Не сомневайся, бывают и такие, и намного чаще, чем люди думают. На полях жестоких битв, в местах, где пролилась кровь невинных, восстают жертвы случайного или осознанного колдовства. Кицуне исстари занимались упокоением неприкаянных душ — в Китае это вообще древнейший промысел нашего народа. Все знали, к кому обратиться, если духи досаждают.
— Разве вы занимаетесь некромантией?
— Упокоение — не магия. Бабушка говорит, нужно различать насильственное изменение мира и восстановление изначального миропорядка. В первом случае нужно приложить усилие, чтобы добиться результата, принести пусть малую, но жертву. Не так важно чем: силой, волей, кровью. Во втором — достаточно снять наложенные чары, поговорить, успокоить испуганную сущность. Если магию сравнивают с постройкой плотины, то упокоение есть разрушение преграды на пути текущей воды. О, чувствую, понимаешь меня.
— Ты читаешь мою ауру?
— Нет. — Чистый Родник замялась, не зная, стоит ли говорить. Собралась с духом и выпалила: — Я же Видящая. Я не всегда могу правильно истолковать свое знание, но перестать видеть  я не могу. Даже тебя прочесть можно — пусть ты и закрыт очень плотно. Нет такой завесы, через которую не может пробиться лучик света. Маленький, еле заметный, но он есть. Видящая тем и отличается от обычных магов, что ей достаточно этого невидимого лучика, чтобы понять всю картину, все равно какую: будущее, настроение людей, сущность предметов, что-то другое.
Мастерство и опыт тоже важны. Тебя поначалу прочесть было невозможно: в голову лезли какие-то невероятные ошметки видений. Когда я сказала Ступающей Мягко, что без твоего участия клан обречен, то руководствовалась не столько знанием, сколько интуицией. Увидеть  тебя в то время я не смогла. Сейчас намного легче. Мне с тобой интересно: ты мне доверяешь. — Девушка потупилась. — Наверное, я должна была раньше сказать, но мне интересно очень было. Если человека за руку держать, ну или за другую часть тела, образы четче приходят. Извини, пжалста.
Кицуне сидела тихо-тихо, искоса поглядывая в ожидании, как подействовало ее признание. Меня новость поразила: ведь раньше я считал себя абсолютно защищенным от магического наблюдения. Точнее говоря, не абсолютно — нельзя быть сильным везде. Обязательно найдется талант, способный обойти окружающую мое тело защиту из пустоты, но обнаружить умеющего такое буквально под боком?! Поневоле начинаешь сомневаться в своих возможностях. Тот же факт, что Чистый Родник таилась и скрывала свои способности, не рассердил и не обидел меня. Зла она не хотела, а то, что стержнем личности у всех лисиц является любопытство, было ясно с самого начала.
— Кто еще может меня прочесть? Ауру, мысли?
— Ауру и мысли не получится, — твердо ответила кицуне. — Будь уверен. Видящие могут почувствовать ложь, больше — никто. Может быть, драконы почувствуют вкус силы, определят уровень и сущность способностей, но — только они.
Вот эта новость хорошая. Видящих мало, драконов — еще меньше. Ящеры — редкие гости в нашем мире, да и то почти все кучкуются в Северной Америке и Тибете. Но кое-что следует уточнить.
— Видящей легко меня прочесть?
— Вообще-то мы не читаем, а познаем, этот термин правильнее, — заметила хитрунья. — С тобой очень трудно. Я по таланту вхожу в пятерку сильнейших, и то сколько возилась. А ведь вампир с тебя оболочку почти снял, потом ты раненый лежал. И не смейся: рядом с тобой сидит плод тысячелетних усилий лучших генетиков клана!
— Хорошо, плод. Закрыться от твоего всепроникающего ока можно?
— Я покажу несколько техник. Правда, они для магов, но попробовать стоит.
День богат на сюрпризы. Сначала познакомился с цвергой, теперь — рассказ Чистого Родника. Кстати сказать, по поводу цверги.
— Когда мы сели на диван в магазине, глиняная фигурка рядом на полке пыталась как-то на тебя воздействовать. Что это могло быть?
— Артефакт-говорун. Вреда никакого: слегка подталкивает человека на разговор. Его заметить почти невозможно, воздействие слабенькое, охотники даже за магию не считают. Между прочим, напрасно — слабым ядом тоже можно отравить.
— Меня нельзя.
— Ха! Скажи это Ступающей Мягко!

Глава 3

В лихие девяностые, когда страна взахлеб пила невиданную прежде свободу, а творившийся беспредел ужасал соседей, один «чисто конкретный пацан» захотел танк. В частную собственность — типа автомобиль. Желание, отличавшееся оригинальностью и по тем временам легко выполнимое. Конечно, Россия не США, где гражданин на вполне законных основаниях имеет право приобрести в частное пользование военную технику со снятым вооружением. У нас законы не разрешают обычным людям держать в гараже танки, зато и пушку можно не снимать.
История умалчивает, каким образом Т-80 попал к безбашенному братку и что хозяин собирался делать со своим приобретением. Вроде бы прокатился на нем пару раз по окрестностям, а потом братка пристрелили — и танк не спас, вот такие дела. Наследники загнали бронированную махину в гараж, затем постреляли и их, потом дачу продали строительной фирме. Зачем строителям понадобился немаленький участок земли с постройками — теперь сложно узнать, поскольку сама фирма вскоре обанкротилась, а бывший директор до сих пор посылал в ФСБ факсы обидного содержания аж из Израиля. Участок переходил из рук в руки несколько раз — до тех пор, пока новый, относительно законопослушный владелец не решил после покупки тщательно осмотреть свое приобретение. Что снести, что просто отремонтировать.
Вероятно, он сильно удивился, обнаружив в полусгнившем сарае, стоявшем на отшибе, тщательно укутанную брезентом боевую машину. Забавно было бы в тот момент посмотреть на выражение его лица. В конце концов, не каждый день обнаруживаешь в развалюхе танк. Как бы то ни было, пороть горячку мужик не стал, а сел и призадумался. Будучи человеком опытным, первым делом он в памяти перебрал всех врагов и недоброжелателей — и пришел к выводу, что так  гадить ему никто бы не стал. Смысла нет. Осторожная попытка выяснить что-либо у продавцов дачки тоже ничего не дала, потому как собственностью те владели пару месяцев и даже ни разу не появлялись для осмотра, поручив продажу фирме-посреднику. Посредник на вопрос о содержимом сарая делал круглые глаза и клялся, что внутрь не заходил. Мало ли какой мусор там гниет? Он дачу продает, а не всякий хлам.
Убедившись, что танк оказался случайным призом и никто не знает о его существовании, хозяин снял с повестки дня вопрос «Кто виноват?». Следующим по традиции шел вопрос «Что делать?» — достаточно актуальный и в данном случае. Мысль сообщить о находке в компетентные органы бизнесмен отмел сходу: привлекать такого рода внимание ему не хотелось. Человек он не бедный, но не настолько. Оставлять машину у себя было бы безумием, равно как и вызывать бригаду резчиков с горелками. Вообще хотелось минимизировать число людей, способных проговориться о возникшей проблеме. Став перебирать в уме имена знакомых, способных избавить его от танка и спрятать концы в воду, бизнесмен с радостью вспомнил одного своего партнера, специализирующегося именно на таких вот деликатных делах. Договорились о встрече за пять минут, благо тот недавно переехал жить в Питер.
С этой встречи и началась история о том, как детище советского ВПК испортило жизнь девятисотлетнему китайскому лису.

Личные покои Ступающей Мягко защищены, пожалуй, лучше всех прочих помещений в здании. Помимо прочего, это означает и почти полную невозможность для младших членов клана подслушать, о чем говорят старшие. Единственным существом, способным помочь встревоженной девушке, оставался я.
— С какой стати?
— Ты что, не видишь? Она в ярости! Я боюсь, она просто убьет деда!
Лично я никаких изменений в поведении Ступающей Мягко не заметил, но Чистому Роднику лучше знать. В конце концов, ее старейшина воспитывала. Тем не менее, не дело подслушивать гостю разговоры хозяев, тем более что Хитрый Нос уже не мальчик и выкрутится. В таком духе я и высказался. Не успокоил.
— Откуда ты знаешь? Может, она прямо сейчас его убивает!
Глава клана, убивающая своего ближайшего помощника? На это лисица не способна и в дурном сне. Если бы Чистый Родник немного подумала, она сама пришла бы к такому выводу. Однако девушка казалась слишком напуганной, чтобы спокойно рассуждать, и для ее успокоения пришлось отправиться на седьмой этаж, где находились покои Ступающей Мягко. Собственно, мне и самому стало интересно, что происходит. Если окажусь лишним — просто уйду.
Перед дверями переминались с ноги на ногу два нервничающих охранника, только что отказавшихся пропустить свое непосредственное начальство — Белого Хвоста. Знание того, что поступают совершенно правильно, молодых лисиц не очень утешало. Завидев нас, они окончательно приобрели грустный и унылый вид.
Пока Чистый Родник требовала пропустить нас, ссылаясь на свое положение наследницы, я подошел к дверям и провел когтями по косяку. Сделал я это нарочито грубо, раздирая наложенные заклинания, так что старейшина не могла не почувствовать нарушения барьера, ограждающего вход в ее жилище. Возможно, и не стоило прерывать разговор двух уважаемых лисиц, тем более что ничего страшного внутри не происходило. Первое, что я сделал, едва поднявшись на лестничную площадку, — это перенастроил зрение и разглядел две беседующие фигуры, сидящие друг напротив друга. Из-за магического барьера многого увидеть не удалось, зато стало ясно: убивать Хитрого Носа никто не собирается. Как Видящая, Чистый Родник и сама могла бы заглянуть за установленные щиты, но ее бы заметили.
Через пару минут дверь открылась, приглашая зайти в нее всем желающим. К этому времени возле нас перебывали все свободные лисицы, в любое время готовые обсуждать последние сплетни из жизни собственных правителей. Едва злобный рык Белого Хвоста прогонял одного кицуне, как на смену, буквально из-под земли, являлся следующий. С каким-нибудь важным и неотложным делом.
Ступающая Мягко вежливо предложила непрошеным гостям присесть на циновки перед маленьким возвышением, на котором сидела сама. Выглядела она расслабленной и задумчивой, хотя витавшие по комнате запахи гнева, ярости и страха подтверждали — только что состоявшийся разговор мирным не был. Скорее, наоборот. Вид съежившегося в уголочке Хитрого Носа, старающегося держаться незаметно, подтверждал мое мнение. Впрочем, он сумел-таки криво улыбнуться в ответ на встревоженный взгляд внучки.
— Как приятно, что вы зашли, господин Максим. Именно с вами я и хотела бы переговорить в связи с отъездом Хитрого Носа.
Многообещающее начало. Чистый Родник побледнела и невольно вскрикнула:
— Господин уезжает?
Белому Хвосту тоже стало не по себе.
— Да, на западный континент. Танками торговать.
Насколько я понял из последующего язвительного повествования Ступающей Мягко, возмутил ее не факт приобретения одной единицы тяжелой техники. За широкой спиной Звенислава кицуне не боялись проворачивать и более опасные операции, невзирая на человеческий закон. Гильдия охотников тоже не имела права вмешиваться: их кодекс в данном случае не нарушался. Разозлило старейшину другое. Во-первых, Хитрый Нос уже взял задаток, то есть по неписаным, но свято соблюдаемым правилам торговли вернуть танк владельцу не мог. Во-вторых, вместо того чтобы тихо-мирно притопить танк в ближайшем болоте, он нашел покупателя и тоже получил аванс. Старый лис даже каким-то образом договорился о транспортировке объекта в Америку в обход таможни.
Одного не учел Хитрый Нос: кому-то придется ехать вместе с товаром. Сопровождать груз, поддерживать в должном состоянии наложенную иллюзию, обманывать команду корабля и пограничников. Получать окончательный расчет у малость тронутого заокеанского коллекционера, обговаривать возможные контакты на будущее. По всему выходило, кроме как самому Хитрому Носу, больше ехать некому, из-за чего, собственно, глава клана и пришла в ярость. Требуется решить массу вопросов, связанных с переездом, а второй по силе маг и старейшина собирается укатить, бросив все дела.
— Почему нельзя послать другого сопровождающего?
— Дело в том, — замялась старейшина, — что на восточном побережье США, куда придется везти этот танк, находятся владения союзников Серебряного Озера, да и просто не слишком дружелюбные по отношению к кицуне кланы. Нью-Йорк — так просто клоака, жить там невозможно. Хитрому Носу приходилось там бывать, он сумеет вернуться. Остальных ждет смерть. Поэтому нам просто необходим кто-то, кто может присматривать за нашими владениями, участвовать в переговорах с покупателями — словом, выступать в качестве силовой поддержки. Некоторые вопросы решать с помощью Звенислава, скажем так, нежелательно. По самым разным причинам. Скажите, господин Максим, может ли Расколотая Гора рассчитывать на вашу помощь? Мы готовы заключить контракт на охрану нашего клана на самых выгодных условиях.
— Если на вас кто-то нападет, я не стану стоять в стороне. Что касается контракта — я уже говорил Чистому Роднику, что ищу приработок. Однако возникает вопрос: не увижу ли я чего-то такого, что вы хотели бы сохранить в тайне?
— Не беспокойтесь на этот счет. От вас у нас секретов нет.
Так я тебе и поверил.

Второй день, как я официально считаюсь чем-то средним между вассалом, членом семьи и наемным работником. Статус достаточно высокий, отдавать приказы мне имеет право исключительно Ступающая Мягко, да и та предпочитает просить. Создавшееся положение не сказать чтобы радует ее, но и не расстраивает — в конце концов, наемничество — явление обыденное. Другое дело, что лисицы здорово рассчитывали на помощь вампиров и не планировали нанимать кого бы то ни было. Проблема не в деньгах, а в близости к клану. Теперь кицуне вынуждены вводить меня в курс своих дел, которые, насколько я понимаю, не всегда соответствуют принятым обычаям и законам.
Например, клан занимался изготовлением камней-обманок. Слабенькие амулеты, предназначенные для отвода глаз, продавались обычным людям по высокой цене и действовали короткое время — год-полтора. Мастера специально делали их «короткоживущими», чтобы не терять клиентуру. Продажа такого барахла своим за преступление не считалась, да только кто его купит? В то же время охотники остро реагировали на магию в руках непосвященных, многочисленные соглашения с церковными структурами подробно оговаривали именно этот вопрос. Любая мелочь могла послужить поводом для разбирательства, поэтому торговать поделками лисицам приходилось с осторожностью.
Но если амулетики считались временным явлением и в худшем случае Ступающая Мягко отделалась бы долгим разговором с руководителями Гильдии охотников, то изготовление замыкающей цепи  могло привести к куда худшим последствиям. Использовались эти бумажные гирлянды для удержания различного рода духов и являлись, по современной терминологии, «товарами двойного назначения». Иными словами, колдуны с их помощью призывали и удерживали демонов, духов. В Питере, где проблема проколов на нижние пласты и так стояла остро, продажа такого рода товаров вызывала бешеный интерес не только у надзирателей с их Кодексом, но и у самого Звенислава. Так что старушка здорово рисковала, согласившись на сделку. Любопытно, какую цену она стрясла с заказчиков?
Посторонним — а я, что ни говори, в клан не входил — такого рода подробности ведения бизнеса знать было совсем ни к чему. Но и пройти мимо меня такие сделки тоже не могли: покупатель-колдун пользовался грязной репутацией даже среди собратьев по ремеслу. Неудивительно, что глава клана разъярилась на Хитрого Носа. Тот, кстати, и сам понимал, какую глупость сотворил:
— Какое-то помутнение нашло. Едва увидел, что само в руки прет, верх взяли инстинкты. — Лис продемонстрировал растопыренные ладони: — Вот этими самыми руками за броню ухватился и не отпускал.
Как бы то ни было, Хитрый Нос уехал, но обещал вернуться. В связи с его отсутствием в клане произошло перераспределение полномочий: часть функций взял на себя Белый Хвост, кое-чем занималась Шелковая Шубка. Ну, а я знакомился с обстановкой, изучал биографии живущих в городе магов и особенности их сил. Иногда помогал, по мере необходимости, нашим охранникам.
— Простите что беспокоим вас, господин Максим… — Передо мной в низком поклоне склонился Два Облака. Рядовые члены клана питали большой пиетет перед моими способностями и выражали его при каждом удобном случае. — Не могли бы вы подойти к младшей госпоже? Сейчас она находится в заклинательных покоях.
Заклинательными покоями назывались несколько комнат на десятом этаже, в которых кицуне хранили библиотеку, некоторые ингредиенты, творили магию. Сейчас там находились хмурая Чистый Родник, Шелковая Шубка и пара знакомых охранников.
— Извини, что отвлекаем тебя от дел. Возникла небольшая спорная ситуация, и требуется твой совет. Два дня назад Маленькая Лилия ушла на танцы со своим молодым человеком, и от нее нет никаких вестей.
Странно: каждый член клана сообщал о своих планах на день, не говоря уже о том, что таскал с собой мобильник. Кроме того, старейшая наложила на всех какое-то заклинание, позволявшее в любой момент обнаружить местонахождение конкретного кицуне. Никто не воспринимал такие действия как нарушение свободы — сложившийся за века порядок служил защите клана. Все понимали, что иначе нельзя. Детей с младенчества учили отчитываться перед родителями и дежурными охранниками о планируемых действиях.
— Защитное заклинание с нее снято. Нам удалось найти Маленькую Лилию другими способами, и, кажется, она в беде. По крайней мере, у нее на руках наручники. Белый Хвост поехал в Выборг и вернется не скоро. Максим, я хотела бы обратится к тебе с просьбой…
Мой жест остановил ее речь. И так понятно, чего она хочет.
— Дай мне десять минут.
Погружение в транс давалось все легче. Равно как и проверка окрестностей: за прошедшее время я хорошо изучил энергетический фон вокруг дома и легко замечал малейшие отклонения от нормы. Правда, несколько сбивали сезонные ритмы, по которым жила природа, но постепенно разбирался и с ними. Коротко оглядевшись и не обнаружив присутствия незнакомой магии в радиусе километра, я вернулся к обычному способу восприятия мира. На меня смотрели с интересом.
— Вокруг нет незнакомых магов. У тебя есть связь с Звениславом?
— Да, вот. — Девушка показала шрамик на запястье. Вампир услышал бы ее и на том конце света.
— Куда ехать?
Провожатым назначили Два Облака. Он, как и любой мужчина клана, по человеческим меркам являлся прекрасно подготовленным бойцом. Однако среди своих не пользовался авторитетом из-за молодости и шалопайского характера. Брать кого-либо другого я отказался: пусть лучше в доме останется побольше сильных бойцов. Так что, сменив номера на машине, мы поехали вытаскивать ребенка.
Маленькая Лилия считалась в клане третьей по старшинству, если считать снизу. Иными словами, она даже не получила взрослого имени. Ее братья и сестра погибли во время бегства, поэтому мать, Высокая Гора, над последней дочерью тряслась. Удивительно, как она не подняла тревогу сразу, в первую же ночь. Оставался, конечно, вариант, что девчушке просто захотелось самостоятельности и она застряла на квартире своего парня, но я в него не верил. Принципы выживания вбивались лисицам с рождения: она должна была позвонить.
Два Облака сильным магом не был — все, на что его хватило, это сменить иллюзию своего облика. Я тоже поменял черты лица и немного изменил внешнюю форму брони, став похожим на молодого парня с волосами, прикрывающими шею, одетого в джинсы и черный кожаный пиджак. Для полноты образа засунул в рот жевательную резинку. В общем, когда мы подъехали к искомому подъезду, опознать можно было разве что машину, да и то номера поддельные. Дверь с установленным домофоном приветливо распахнулась, стоило кицуне поднести к ней маленькую коробочку — электроника, никакой магии, — и мы спокойно поднялись на четвертый этаж.
Если мои ощущения не врут, внутри находилось четверо человек плюс Маленькая Лилия. Девочка лежала в дальней комнате в странной позе, с задранными вверх руками, в ее ауре пульсировали боль и страх. Магии по-прежнему не ощущалось. Стальная дверь — не преграда, вот только соседей беспокоить не хочется.
— Открыть тихо сможешь? — Кислотой плевать не хотелось: след заметный.
— Конечно!
Замок тихо щелкнул, Два Облака остался сторожить вход, а я пошел пообщаться с мужиками на кухне. Первого встретил в длинном коридоре и тюкнул кулаком в лоб, вроде ничего не сломал, — с остальными тоже сложностей не возникло. Правда, один потянул пистолет из-за пояса, вот только воспользоваться им не успел. Всех четверых перетаскал в комнату, где Два Облака уже освободил родственницу от наручников. Одного тащил зря: в драке я нечаянно раздавил ему шею. Должен признаться, иногда мне сложно дозировать силу, особенно в горячке боя, когда тороплюсь.
Выглядела Маленькая Лилия лет на шестнадцать, облик ей начаровали вроде бы симпатичный. Так что похитить для последующей перепродажи девчонку вполне могли. Если бы не снятое заклинание, так бы я и решил, тем более что, как сказала Маленькая Лилия, сначала ее собирались изнасиловать. Передумали: девственница дороже стоит, — просто избили. На мой взгляд, объяснение глупое, в неожиданном гуманизме похитителей, скорее, виноваты остатки наложенного Ступающей Мягко благословения.
— Кто из них главный? — Девчонка указала на одного типа. Прекрасно. — Два Облака, наложи иллюзию и отнеси его в машину.
Пока лис прятал тело человека под маской спортивной сумки, остальным я свернул шеи. Покончив с этим и оставив дверь чуть приоткрытой, мы спустились вниз, спокойно сели в машину и поехали домой. Пусть соседи сообщат в милицию о найденных трупах. Только теперь Маленькую Лилию затрясло: она тихо плакала на заднем сиденье. Ничего, главное — домой приехать, там ее мать успокоит.

— Неужели этот мерзавец решил, что мы спустим подобную наглость? — Ступающая Мягко размышляла вслух, по привычке обмахиваясь веером. — Или у него есть причины не бояться нашей мести?
Труп главы похитителей уже вывезли на городскую свалку, а полученные от него сведения все еще служили предметом обсуждения. На мой взгляд, ситуация ясна. Некий колдун, которому кицуне отказали в профессиональных услугах, решил раздобыть интересующий его амулет иным путем. Заметив такой у Маленькой Лилии, он быстро подрядил знакомых ублюдков по принципу «вам девка — мне кулон». Сам он взять амулет не посмел: тогда именно на него легло бы проклятье, созданное лисами на подобный случай. Без колдовской же поддержки никакая неприятность с ребенком владеющих магией удачи существ произойти не может в принципе. Разговаривал колдун с одним главарем, так что всерьез рассчитывал избежать подозрения. Снятое заклинание слежения легко списать на случайную встречу с шальным духом — проколов  в городе хватало.
Ступающая Мягко, в принципе, соглашалась с моим мнением, однако сомневалась в паре моментов. Что делать дальше — и причинах наглости колдуна. Кстати сказать, звали его Романом, и принадлежал сей тип к Гильдии Пегаса — довольно разношерстному объединению всякой чародействующей шушеры. Руководство Гильдии занималось вечными дрязгами, принимали в организацию всех желающих, поэтому считались с ней мало. Реальной угрозы «пегасики» не представляли. И что же, слабенький колдунчик без покровителя — это проверили первым делом — бросал вызов не просто клану кицуне, а стоящему за лисами мастеру города? Он или дурак, верящий в собственное везение, или что-то здесь не так.
Идти с такой историей к Звениславу не хотелось. Вампир, безусловно, поможет, однако беспокоить его стоит только по серьезным причинам. Не бежать же с такой мелочью, как несколько человеческих трупов. Сообщать охотникам тоже не хотелось: традиционно лисы не доверяли этой неприятной организации. Оставить оскорбление без ответа означало потерять лицо в собственных глазах, что неприятно даже слабым кицуне, и спровоцировать возможные неприятности в будущем. В этом мире нельзя позволять садиться себе на шею.
— Где колдун живет?
— У него особняк на выезде из города в сторону Москвы. Почему вы спрашиваете? — Старейшина прищурилась.
— Я могу проникнуть в его дом. Если вы скажете, что именно искать. Доказательства, веские в глазах мастера города.
И без того узенькие глаза Ступающей Мягко закрылись окончательно.
— Обиталища магов опутаны такими чарами, что любого вторгшегося… ах, да. Вы же не чувствительны к магии. Там еще могут быть электронные системы охраны.
— Пусть вас это не беспокоит.
Предложение вызвало прилив энтузиазма у верхушки клана. Кажется, они с большим пиететом относились к моим талантам и не сомневались в успехе операции. Приятно видеть такое единодушие. Я не считал предстоящий взлом легкой прогулкой — просто чувствовал себя готовым. В числе созданных мною форм присутствовала одна, специально предназначенная для проникновения в охраняемые помещения. Малик готовил свои создания не только для боя — нам давали самые разные тесты и задания. Как скользить сквозь созданные магией щиты, как обмануть электронные устройства, как бесшумно подобраться к часовому, не говоря уже о лабиринте, буквально напичканном ловушками. А ведь именно в лабиринте приходилось проводить большую часть времени после того, как я обрел контроль над телом.
К дому колдуна послали наблюдателя с биноклем, меня же начали пичкать сведениями из местного аналога уголовного кодекса. Речь шла не об основном документе Гильдии охотников, который они несли как знамя и с которым сверялись при каждом удобном случае, — нет. Все намного проще. Городом правил Звенислав, и он устанавливал законы, по которым жили его обитатели. Своеобразная феодальная система позволяла вампиру в случае нужды обратиться за помощью к своему отцу, князю Марселя, или ближайшему союзнику, правившему Новгородом. Попыток вырвать Санкт-Петербург из-под власти Звенислава не предпринималось со времен блокады, магические ордены не желали спорить за такой сомнительный приз и предпочитали искать добычу в других местах. Сложилась интересная ситуация: маги хотели контролировать опасный в мистическом отношении город, но не хотели им владеть. Боялись ответственности, да и передраться могли.
Так что кицуне несколько часов подряд рассказывали, что мастер города не одобряет, причины наложенных ограничений, и какие признаки занятий запретными практиками могут найтись в доме колдуна. Хорошо, что у меня абсолютная память. Информации оказалось неимоверно много — я и предположить не мог, насколько велико разнообразие магических специальностей.
Разделение на темную и светлую магии условно. Темные способны лечить, светлые могут убивать. Просто однажды человек, всерьез занявшийся оккультными практиками и добившийся на этом поприще успехов — а таких мало, очень мало, — делает свой выбор в зависимости от характера, уровня морали. Это нелюдь имеет предрасположенность к определенным стихиям или манере колдовства, — у людей каждый решает за себя. Впрочем, ради справедливости надо заметить, что бунтари, идущие против древних традиций, есть среди всех рас. И появляются кицуне, изучающие магию хаоса, ифриты, познающие тайны воды, в человеческие институты поступают тролли-технари. Правда, последний пример не совсем корректен, ибо таких в Америке скопилось уже достаточно, чтобы говорить о расколе расы. Крупнейшее их поселение расположено вблизи Массачусетского технологического, в котором каждый десятый преподаватель — нелюдь. В основном же представители иных рас не добиваются успеха на «непрофильном» направлении и рано или поздно возвращаются к истокам, к привычным стихиям.
Интересующий нас колдун, как явствует из термина, специализировался на призыве сущностей с низших планов. Не слишком редкая профессия — призывом увлекаются многие. Духи способны поведать будущее, принести удачу, помочь в бою, банально указать закопанный клад, в общем, полезное умение. Колдунами же называли специалистов по работе с теми сущностями, добра от которых ждать не приходилось. Скорее, наоборот: выпить жизнь из врага призывающего, подстроить несчастный случай с помощью темных духов очень легко. В Питере мастеров такого профиля хватало, со всего мира съезжались — больше их только на Юкатане и собирается.
Формально колдун подчинялся лишь правилам своего ордена, на практике же хозяин местности властен в своих землях. Если Звенислав решит, что Роман нарушил его волю, никакие оправдания не спасут. Ну, а клан получит возможность отомстить. От возникшей у меня идея подбросить что-либо в дом колдуна пришлось отказаться — слишком легко проследить путь вещи.

На мой взгляд, необходимости в присутствии Ступающей Мягко не было. Со всем прекрасно справились бы мы с Белым Хвостом. Тем не менее, глава клана приехала на своем «форде» в сопровождении охранника, припарковалась возле нашего фургончика и с любопытством оглядывалась вокруг, особое внимание уделяя расположенному за густой полосой леса особняку. Дом колдуна не просматривался от той придорожной кафешки, около которой стояли машины, но защитные барьеры чувствовались и отсюда. Сам Роман в это время находился в городе и должен был отсутствовать как минимум часа четыре, по нашим расчетам. Госпожа сидела в кафе, Белый Хвост стоял рядом с машиной и смотрел, чтобы никто не мешал моему перевоплощению.
Давно я не принимал этот облик. Создавал его долго, зато теперь обоснованно горжусь. Внешняя температура тела соответствует окружающей среде, не потею, а значит, не пахну. Кожа, точнее говоря, наружный покров брони, способен мимикрировать. Я не такой хороший специалист по «хамелеону», как номер третий — имени не знаю, общаться не позволяли, виделись только в лабиринте, — но спрятаться от человеческого глаза могу. А прятаться необходимо — что подумают случайные наблюдатели при виде двухметровой змеи с венчиком щупальцев вокруг головы, весом под сотню килограммов? Если требует обстановка, массу тела можно уменьшить, главное — внутреннюю структуру не нарушить. Мало ли кто встретится в доме? Прислуга, охранники… Не хотелось бы оказаться замеченным.
Ползти пришлось метров пятьсот, — первый барьер преодолел легко. Обычный отвод глаз, чтобы никто не ставил машины возле дома. В данном случае отвод использовался для укрытия грунтовой дороги, ведущей к участку. Лишние гости никому не нужны. Немного задержался возле ограды, пролезая между сенсорами современной сигнализации, на датчики давления наплевал и прополз прямо по ним — они запрограммированы на человека. Метров через десять проскользил  сквозь второй барьер — первое серьезное препятствие на пути. Неплохой себе особнячок отгрохал колдун: в три этажа, участок земли где-то на километр в квадрате, прудик с карпами на заднем дворе. А вот защита подкачала — ни сторожевых демонов, ни карманов из свернутого пространства, даже пути через нереальность не стал блокировать. Между прочим, через нереальность я тоже в принципе мог ходить, только проколоть барьер между пластами не в состоянии. Для этого надо быть магом… Или вампиром: их Высшие тоже способны оперировать пространством.
Непосредственно дом защищен был, по моим меркам, средне. Печати на стенах, усиленный энергетический фон, настроенный непосредственно на хозяина, куча связанных духов-хранителей и что-то еще. Вот это «еще» меня и смущало. Не считаю себя великим специалистом в области сверхъестественного, однако всяких потусторонних тварей повидал немало. Малик как-то раз призвал существо совсем уж «снизу» и показал нашей группе. Не думаю, что он сделал это ради просветительских целей — просто наша аура пустоты служила неплохой защитой от влияния темной сущности.
Вопреки общепринятым представлениям, заклинатель находится внутри пентакля, дух же приходит снаружи. Участок земли, ограниченный пентаграммой, как бы выпадает из реальности, является этаким межпластовым лифтом. Заклинатель спускается «вниз», хватает кого надо или общается с кем хочет, а потом возвращается «наверх» с добычей. Вот на таком лифте мы и катались, только не в качестве пассажиров. Скорее, нас можно было назвать деталью механизма типа дверей или несущей конструкции. Не знаю как у других, а у меня появилась мыслишка избавить мир от присутствия Малика, пусть и ценой своей жизни. Ненадолго. Пока не увидел, с кем мой творец  беседует.
Так вот, нечто в доме Романа испускало совершенно незнакомые эманации. Угрозы в них не чувствовалось — смущал странный «привкус» магии, кажется, не имевший ничего общего с остальными заклинаниями на доме.
Раз предположений нет, стоит зайти и посмотреть. Кажется, духи меня не заметили. Огибая наложенные печати, заполз по стене на крышу и осмотрелся — нет ли там каких сюрпризов. Дымоход оказался украшен венцом из серебряной проволоки, зачарованной против всякой нечисти, больше ничего. В принципе, колдун в город приехал недавно, серьезную защиту у него времени не было установить. С другой стороны, любое существо сначала заботится о своей безопасности, а потом уже о комфорте. У Романа нет врагов? Сомневаюсь: с таким-то характером. Тогда почему дом не укреплен всеми возможными способами?
Взбодрив себя приступом паранойи, заполз в чердачное окно. Тоненьким щупальцем проколол отверстие в стене и отодвинул изнутри задвижку, мягко свернулся на полу, прислушался. Сначала всем телом улавливал вибрации окружающей среды, затем впал в легкий транс. Никого живого, как и предполагалось, в доме не обнаружил. Зато прочувствовал внутреннее строение комнат в доме, определил расположение ловушек. Та странная аномалия, замеченная при первом осмотре, находилась в самой защищенной комнате — скорее всего, лаборатории или кабинете. Не торопясь, останавливаясь через каждые пять метров, пополз вниз по лестнице.
Дом производил странное впечатление. Большой, с высокими потолками, он выглядел необжитым, заброшенным. На втором и третьем этажах располагалось по шесть комнат, так вот в некоторых лежал толстый слой пыли, а мебель стояла одетая в чехлы. По-настоящему пользовались, судя по всему, только первым этажом, где находилась пара комнат и огромный холл. Сколько Роман в городе, месяца два? И за это время не привел дом в порядок? Еще один факт в копилку странностей.
Сначала беспрепятственно обследовал общие помещения, затратив на это дело где-то половину часа. Из интересного нашел разве что каменного голема при входе, да и тот выполнял декоративные функции. Подобные искусственные создания реагируют на наличие ауры, которую я успешно спрятал. Будь у меня такая нужда, я мог бы крутиться под самым носом у каменюки, и тот все равно бы меня не заметил. По моим подсчетам, оставалось еще часа два, прежде чем Роман вернется, не стоило тратить время впустую. Проникать в закрытые магией помещения мне еще не доводилось, поэтому две комнаты остались необследованными. Их я оставил «на сладкое».
Конечно, я умею проникать сквозь защитные барьеры. Однако полностью запечатанный контур, охраняемый сторожевыми духами, мне еще проходить не доводилось. В чем разница? В первом случае я как бы «просачиваюсь» сквозь преграду, она в принципе не может меня заметить. Во втором — охранные системы (я использую человеческие термины из-за незнания оккультной терминологии) чутко реагируют на любое колебание барьера и немедленно вызывают либо привязанных духов, либо хозяина дома. Которые могут меня заметить.
Рассказывать, как я преодолевал наложенные на стены личного кабинета печати, бессмысленно. Действовал на одних инстинктах — иначе не скажешь. Где-то давил, где-то скользил. К тому времени, как я проник внутрь комнаты, запас нервных клеток в организме здорово сократился, их пришлось восстанавливать. Впрочем, слово «проник» не совсем точно описывает ситуацию. Мне пришлось отрастить щупальце метров восемь длиной и просунуть его в щель между дверью и полом — иного способа не нашел. Глаз на конце щупальца давал достаточно обзора, а красть ничего я не собирался. В идеале, колдун вообще не поймет, что в доме побывал посторонний.
Сильнее всего разило магией от шкафчика в углу. Это вокруг него кружилась сущность неизвестной мне природы, чье присутствие я заметил еще снаружи дома. Дух отреагировал на мое присутствие, однако враждебных действий не предпринял, совершенно спокойно наблюдая за тем, как я изучаю разложенные на полках предметы. Кажется, ему приказали не давать выносить артефакты за пределы комнаты. Когда я понял, стал действовать намного смелее. Или сыграло роль то, что основная масса моего тела находилась за пределами помещения, а к артефактам я не прикасался. Позднее посоветуюсь со Ступающей Мягко. Беглый осмотр ничего не дал, на артефакты я смотрел, как баран на новые ворота. Запомнил внешний вид и «вкус» исходящей силы — и вновь принялся за осмотр. Большая часть предметов лежала в собственных ящичках, шкатулках, причем многие защищались наложенными заклинаниями. Потратил часа полтора, прежде чем сумел просмотреть все. Запомнил названия всех книг в огромном шкафу, просмотрел лежащие на столешнице бумаги, залез в ящики стола, пошарил там. Невольно я оказался в положении тех японских шпионов, которые проникли на флагманский корабль командора Перри. Ушлые ниндзя сумели пробраться к секретным документам и картам, но не смогли их прочесть — никто в группе не знал английского.
Ладно, ползем дальше. Время поджимает, скоро колдун вернется домой. Цокольный этаж, лаборатория. На дверях пентаграмма самого зловещего вида, в тонком мире воспринимаемая как оскаленная пасть. Табличка «Не влезай — убьет» с довеском. Действительно убьет, если глупости делать стану. Ладно, пробуем, здесь должно быть полегче. Во-первых, уже появился кое-какой опыт, во-вторых, кровожадные сущности, привязанные к пентаграмме, мне знакомы. Сталкивался с такими на тренировках — знаю, как обмануть. Повторил оправдавшую себя идею с глазом на щупальце, осмотрел лабораторию. Абсолютно ничего не понял, но тщательно запомнил. Была у меня идея процарапать вмурованный в пол железный круг, чтобы при первом же вызове колдун получил неприятный сюрприз в виде вырвавшегося духа. Нельзя, а жаль. Очень жаль.

— Ну что? — Кицуне не дала мне принять обычную форму и сразу стала терзать вопросами. Не стоило демонстрировать ей свое присутствие. — Нашел что-нибудь?
Кажется, она не сомневалась в моей способности проникнуть в дом. Приятно, когда тебя ценят так высоко. В ответ я зашипел и пополз в сторону фургончика, Белый Хвост предупредительно распахнул дверь. Минут через пять мой облик не отличался от человеческого, — все-таки сложно конечности отращивать. С другой стороны, все зависит от опыта.
— В особняке два закрытых помещения, в которых хранятся связанные с магией предметы. Возможно, есть какие-то тайники, но искать их слишком долго. Дом выглядит так, словно хозяин приехал недавно…
Пока я перечислял названия книг, лисица слушала спокойно, не перебивая. Как она объяснила позднее, ничего запретного в библиотеке колдуна не находилось — обычный набор заклинателя. Действовала своеобразная презумпция невиновности. Маг имеет право владеть сколь угодно страшными знаниями, но он невиновен до тех пор, пока не начинает их применять на практике.
Оживилась Ступающая Мягко при описании артефактов. Мы немало намучались, прежде чем старейшина смогла идентифицировать первую пару предметов, затем дело пошло легче. На описании нашейного украшения из странного светло-зеленого металла она остановилась подробнее, заставила повторить несколько раз мельчайшие детали, внимательно рассмотрела рисунок. Особо ее заинтересовали мои ощущения от прикосновения к силе артефакта — мрак, тлен, тяжелая черная вода. Внимательно выслушав рассказ, старейшина замолчала и задумалась.
Молчала хитрунья долго, за это время я успел сходить в кафе, купить шесть порций мяса с картошкой и съесть, и заодно прихватить немного с собой. Эйфория от недавнего успеха в создании вкусовых сосочков на языке еще не прошла, — вкушал я много и часто. Тем более после хорошей работы. Наконец старейшина встала и зашла между машинами, подальше от людских глаз. Спустя пару мгновений мне пришлось отложить в сторону пакет с едой и подняться на ноги. Пространство колебалось: к нам кто-то шел.
Звенислав. Знакомое присутствие мастера города вызывало легкое недоумение. Изначально предполагалось, что в особняк я лезу именно для того, чтобы не дергать высокого покровителя по пустякам. Неужели из-за узенькой полоски металла Ступающая Мягко решила сообщить Звениславу о наших милых шалостях?
— Ты уверен, что видел именно «удавку покорности»? — Вампир смотрел требовательно. Знать бы еще, что такое «удавка покорности». Вмешалась кицуне:
— Опишите тот артефакт, про который я вас спрашивала. Светло-зеленый.
Я описал. Тщательно, даже изобразил несколько нанесенных на металл странных значков незнакомой мне письменности. Звенислав мрачнел на глазах.
— Ясно. Ступица, — обращаясь к старейшине, он всегда так ее называл, — отправляйтесь домой. Я сам все проверю. Если твоя правота подтвердится, имущество Романа отойдет клану. И плевать, что скажут маги.
Ответила кицуне непривычно тихо:
— Мне очень хочется верить, что я ошибаюсь.
Мастер города быстрым шагом, не скрываясь, направился в сторону особняка колдуна. Ступающая Мягко некоторое время смотрела ему вослед, затем махнула охранникам рукой, приказывая собираться и уезжать. Я сел в ее машину. Кицуне отрешенно смотрела в окно на проплывающие мимо дома.
— Вероятно, вы хотите знать, чего же такого нашли, господин Максим?
— Хочу.
Лисица усмехнулась:
— «Удавкой покорности» называется довольно редкий артефакт, предназначенный для усмирения вампиров. Фоморы, некогда воевавшие против детей Дану, пытались создать из людей солдат для своей армии. Сами они, равно как и их противники, не очень хорошо чувствуют себя в этом мире, их способности ограничены. Тела изменяются под влиянием чуждой энергетики. Маги фоморов сотворили вампиров, которых требовалось каким-то образом контролировать. Скажу сразу: дети ночи не оправдали возложенных на них надежд. У вампиров слишком долгий срок взросления — это позднее, набрав силу, они вышибли сидхе из нашего мира. Войну раса слуг Тьмы проиграла, и что с ними стало, не знает никто. От их магии мало что осталось, изредка попадаются такие вот… посылки из прошлого.
— Это все? — Я по-прежнему не понимал причин, по которым лисица вызвала Звенислава.
— Вам этого не достаточно?
— Мне кажется, есть что-то еще. Что-то, заставившее вас встревожиться.
Ступающая Мягко вздохнула и, наконец, перевела взгляд на меня:
— До того, как приехать в этот город, Роман долгое время жил в Цюрихе. Мастер Цюриха — Дитрих, кровный враг Звенислава. Они пятьдесят лет игнорировали друг друга, и мне казалось, их вражда утихла. Что, если окажется, что я ошибалась, и Дитрих решил отомстить за старые обиды? Он вполне мог послать сюда своего слугу и отдать ему «удавку».
— Не слишком ли натянуто, госпожа?
— Вполне в духе Дитриха. Я неплохо с ним знакома.
Есть кто-то, с кем ты не знакома, старая лиса?
— Вы опасаетесь, за колдуна станут мстить?
— Нет. Просто ослабленный клан кицуне — слишком привлекательная добыча. Навредить нам не сложно, в то же время Звенислав потеряет лицо, как не способный защитить своих слуг. В среде вампиров репутация очень важна.

Прошло где-то недели полторы со времени того разговора. Хитрый Нос по-прежнему отсутствовал, связывались с ним по Интернету. Роман исчез, будто его и не было. Ступающая Мягко сказала, что больше мы колдуна никогда не увидим, и приказала временно прикрыть второй ресторан. Впрочем, клан в связи с простоем убытков не понес: лисицам теперь принадлежали уютный трехэтажный особнячок — немаленький кусок земли — и библиотека. На артефакты Звенислав наложил лапу, правда, выплатил щедрую компенсацию. Так что сейчас Ступающая Мягко почти все время проводила за городом, подготавливая новый дом к переезду. Предстояло дождаться приезда второго старейшины, купить какие-то магические принадлежности, чтобы приступить к постройке нового дома. Требовалось с комфортом разместить тридцать девять взрослых членов семьи, не считая хозяйственных построек: все-таки особняк колдуна не мог вместить всех. Поэтому Ступающая Мягко дожидалась ближайшего полнолуния, собираясь провести очищающий землю от чужой магии ритуал, и занималась оформлением документов. После этого можно будет заняться строительством.
Намного чаще стали появляться вампиры. Иногда наблюдали со стороны, иногда заходили, перекидывались парой слов с подчиненными Белого Хвоста и исчезали. Такое внимание встревожило меня сильнее слов главы клана. Поэтому почти все время я проводил, совершенствуя свою боевую форму и наблюдая за окрестностями. Была у меня форма, предназначенная для боя в узких пространствах, — вот с нею и возился. Внешне она не сильно отличалась от основной, разве что туловище поуже, щупальцев побольше и хвост не такой длинный.
День начался, как обычно. Ступающая Мягко в сопровождении Белого Хвоста укатила по делам, Шелковая Шубка командовала в ресторане, с верхних этажей доносились вспышки магии удачи. Чистый Родник в последнее время сосредоточилась на развитии своего дара, благо финансовые проблемы клан успешно решил. Счета Романа и полученная от Звенислава компенсация позволяли не задумываться о деньгах, по крайней мере, в ближайшее время. Лет сто. Поэтому младшую госпожу освободили от всех прочих дел и засадили за учебники, к вящему неудовольствию Гильдии охотников — несмотря на барьеры, некоторые заклинания находили себе жертв среди простых людей. Вчера в ближайшем казино зарегистрировали крупнейший за последний год выигрыш, сегодня с утра под окнами столкнулось шестнадцать машин. В общем, результаты деятельности Чистого Родника были хорошо видны не только магам.
Я находился в боевой форме, когда почувствовал легкое возмущение пространства. Судя по всему, кто-то пытался пройти через нереальность, но у него не очень хорошо получалось. Вполне естественно, если вспомнить, какое количество заклинаний наложила Ступающая Мягко на временное пристанище клана. За прошедшее с момента переезда время угловая парадная превратилась в настоящую крепость, попасть сюда сложно. Кто бы ты ни был, гость, — придется войти через дверь, иначе никак. Однако у шедшего оказалось свое мнение на этот счет. Пространство застонало и треснуло: кто-то преодолел барьеры. Я вскочил на лапы и выбежал в коридор.
Это не гость. Враг, которого ждала старейшина? Потом будем выяснять — сначала узнать, куда произошло вторжение. Разум привычно расширился, вбирая в себя потоки информации, просматривая все здание разом, отсеивая лишнее. Вот она, незнакомая аура, вблизи места прокола. Вампир, еще не материализовался полностью — есть шанс подловить на выходе в реальность. Мое тело само собой помчалось в сторону заклинательных покоев — еще раньше, чем я понял, что опасность угрожает Чистому Роднику.
Хрупкая дверь на входе преградой не стала, я снес ее с одного удара. Равно как и охранники, не успевшие даже навести оружие на стремительно промелькнувшую мимо тень. Эти олухи даже не почувствовали чужого вторжения — надеяться на их помощь бессмысленно. Ладно, последний месяц я осознанно наращивал скорость своего тела, справлюсь своими силами. В этот раз я готов к схватке.
Вампир полностью обрел форму и сейчас нависал над ничего не подозревающей девушкой, когда я набросился на него. Смял, ударил в грудь передними лапами с когтями, обвил щупальца вокруг шеи. На этом успехи кончились.
Не знаю каким образом, но мой враг увернулся от приближающейся пасти, заодно оборвав пару щупальцев. Это стоило ему глубокой раны на горле, однако боли он, кажется, не испытывал. Вместо того чтобы отпрыгнуть и оценить противника, дать себе передышку, вампир полоснул по воздуху вытянутой вперед рукой. Как и в предыдущей схватке, моя аура пустоты приняла на себя удар, вот только на этот раз ее крепости не хватило. Остатки щупальцев с левой стороны шеи попадали на пол, отсеченные, — я зашипел от боли. Подобравшись, оттолкнулся от пола, прыгая вперед и в то же время пытаясь задеть противника хвостом. Нельзя позволять ему колдовать! Вампир легко ушел от атаки, словно играя, и вдогонку опять кинул какое-то заклинание, раскаленным прутом пройдясь по моей спине. В ответ, разворачиваясь, я плюнул в него кислотой, затем стремительно хлестанул оставшимися щупальцами. От кислоты вампир вновь увернулся, а вот правую ногу я захватил и попытался притянуть ближе. Удайся мне облепить врага лапами — победа была бы обеспечена (так я тогда считал).
Нападавший взмахом руки оборвал щупальце, а заодно отрезал мне переднюю правую лапу, которой я пытался его ударить. Внезапно оказавшись рядом со мной, он сильно пнул ногой в бок. Мое тело ударилось о стену с такой силой, что бетон большими кусками начал падать на пол, а гул пошел по всему зданию. Немыслимо: в этой комнате и стены укреплены магией! Удар нарушил мне координацию движений, но я успел заметить, как вампир разворачивается в сторону застывшей в углу девушки. Убежать Чистый Родник то ли не догадалась, то ли не смогла. Ничего другого, как снова ринуться в атаку, не оставалось, и я опять прыгнул.
В этой атаке я лишился оставшихся щупальцев и кончика хвоста, а на броне с левой стороны туловища появились три глубоких шрама. Морда превратилась в кровавое месиво — хорошо, что я не нуждаюсь в глазах, иначе бы ослеп. И еще хорошо, прыгаю я низко, — иначе враг давно располосовал бы брюхо. Кажется, он решил покончить со мной как можно скорее, потому что в дальнейших моих воспоминаниях не сохранилось ничего, кроме града молниеносных и очень точных ударов. Последнее, что я помню, — это ощущение дробящихся под ногой вампира ребер и ласковые объятия уже знакомой стены.

Сознание включилось щелчком, как всегда бывает в таких случаях. Особенности проектирования: Малик желал, чтобы его творения сразу вставали в строй. Правда, наш создатель не учел, насколько сложно залечить способные отправить меня в нокаут раны, и влияние болевого шока. Кажется, двигаться я не способен. Посмотрим.
Первая попытка встать, несмотря на отключение болевых рецепторов, закончилась провалом. Сил не хватило. Я рухнул на пол, понимая, что все бессмысленно и, зайдя в комнату, не увижу никого живого. Девушка мертва. Я проиграл. Вцепившись единственным, чудом уцелевшим щупальцем в стену, рывком поднялся, шагнул вперед. Опять упал. Совсем забыл: у меня же нет половины передней лапы. В третий раз поднялся медленно, с трудом, прислонился к стене. И поковылял в сторону пролома. Кажется, я все-таки пробил стенку и выпал в коридоре.
— Господин Максим! — Ко мне бежал один из охранников, Девятый Свиток. Меня всегда удивляло это имя. — Господин Максим, вы живы!
Сил не оставалось. Кицуне подхватил меня с правой стороны и помог сделать несколько оставшихся шагов.
— Максим!
Сначала я не узнал голоса. Просто не поверил. Ну не могла девчонка уцелеть: вампиру достаточно мгновения , чтобы убить слабого лисенка. Тем не менее, вот она, повисла на шее, рыдает. Ее небольшой вес послужил последней каплей, и я тяжело опустился на брюхо. Так и сидели.
Причина, по которой Чистый Родник была еще жива, стояла здесь же: Звенислав. Девчонка все-таки успела его призвать. Мастер города стоял перед моим бывшим противником, задумчиво рассматривая искривившееся в муке лицо. Нападавший висел в воздухе, раскинув руки крестом, вокруг него ощущалось такое скопление силы, что даже нахождение рядом причиняло боль порванной оболочке. Руки у пленника по локоть были отрублены и висели здесь же, время от времени из остатков конечностей вытекали тонкие струйки крови. Кровь тянулась от культей к повисшим в воздухе конечностям, словно живые змейки, но всякий раз останавливалась и заползала обратно в израненное тело. Не знаю, что сделал с врагом Звенислав, но сейчас тот никакого вреда причинить не мог.
Легкое ощущение перехода  заставило меня повернуть голову. Появился очередной вампир, из числа подданных Звенислава. Я знал его, птенца Харальда по имени Патрик. Вид у него был потрепанный: разорванная одежда, потеки крови на туловище, правый глаз до сих пор регенерировал. Патрик склонился в низком поклоне.
— Простите, мессир. Я его упустил.
Звенислав кивнул. По его виду не скажешь, о чем он думает на самом деле, но у меня сложилось впечатление, что такого результата старый вампир ждал. Наконец висевший в воздухе пленник дернулся, обмяк, глаза его закатились. Мастер города отвернулся и перевел взгляд на безрадостную картину. Посреди разгромленной комнаты — даже стены треснули, что уж говорить о хрупких вазах и прочих мелочах — стояли два охранника, в растерянности глядя на ревевшую в три ручья младшую госпожу. Чистый Родник по-прежнему не могла оторваться от моей тушки. Даже не обращала внимания на испачкавшееся в крови платье.
— Не реви. От частых слез цвет лица портится.
Всхлипы постепенно начали затихать. «Однако вампир неплохой психолог», — пришла в голову вялая мысль.
Вампир присел рядом с нами и принялся оглядывать мои раны. Посмотреть было на что — обрывки щупальцев вокруг шеи, уцелело одно, которое сейчас и цепляется за что ни попадя. Половины передней лапы нет, равно как и когтей на второй передней, куцый огрызок хвоста бессильно вытянулся вдоль покрытого сетью сочащихся кровью ран туловища. Морды нет, как будто по ней ударили рифленым молотком для отбивки мяса. Качественно так ударили. Да и просто интересное зрелище: вампиру еще не доводилось видеть этой формы. Броня по бокам содрана, из глубоких ран кое-где торчат внутренности.
Непонятно хмыкнув, Звенислав закатал рукав, полоснул когтями по запястью:
— Пей.

К возвращению Ступающей Мягко я чувствовал себя наркоманом, пять минут назад засадившим желанную дозу. Не знаю, что текло в венах у мастера города, но мои раны исцелились буквально на глазах, зато рассудок слегка затуманился. Хотелось бегать, совершать глупости, беспричинно смеяться. К счастью, мне хватило соображения вовремя усилить контроль над нервной системой, и окружающим заметить неадекватное состояние было сложно.
Удалось даже переговорить со Звениславом. В ответ на просьбу не афишировать мое участие в сегодняшней схватке вампир покачал головой:
— Не выйдет. Я не могу убить Брана, — указал он на распятого. — Погибни он в схватке — дело иное, но пленника убивать нельзя. Тогда начнется война, может вмешаться Совет. Мне это невыгодно, по крайней мере сейчас. А Бран все расскажет своему мастеру.
Но я не думаю, что Дитрих станет разглашать подробности. Я заставлю его заплатить, дорого заплатить за сегодняшнее — он долго не посмеет сунуть свой нос в мой  город. Если хочешь, представим тебя обычным оборотнем-наемником, старым и опытным. Пусть Бран силен, он второй птенец Дитриха, однако среди волков встречаются равные ему по силе, так что объяснение никого не удивит. Хотя ты достойно сражался.
— Второй? Не хотел бы я встретиться с первым. Пока что.
— Не встретишься, — усмехнулся Звенислав. — Я его убил.
В комнату, как буря, ворвалась глава клана. Окинув быстрым взглядом всех присутствовавших, она резко выдохнула при виде Чистого Родника. Девушка умылась, сменила одежду и сейчас вовсю отдавала указания: требовалось успокоить соседей и оценить ущерб от схватки. Кажется, она сердилась на себя за проявленную слабость. Ступающая Мягко пару секунд постояла, застыв, пристально вглядываясь в девушку, затем ощутимо расслабилась и подошла к нам:
— Спасибо, Звенислав. Спасибо.
— Не меня благодари. Своего охранника. Карл напал на Патрика, в то время как Бран собирался убить твою наследницу. Максим держал Брана почти шесть секунд, прежде чем я вмешался.
Я ожидал, что Ступающая Мягко в очередной раз хлопнется на пол, но она ограничилась низким поклоном. Правда, ее аура очень красноречиво говорила о глубокой благодарности. Она что, начинает считать меня кем-то вроде ангела-хранителя клана? Пускай, лишь бы о своих обязательствах не забывала.

Перед уходом Звенислав поведал интересный слух. Сплетню, можно сказать. Якобы в Москве объявился невидимый убийца, уничтоживший уже нескольких магов, и его никак не могут поймать. На него не действует магия, а описания свидетелей сильно различаются. Магический поиск тоже ничего не дал.
Вполне возможно, это действует один из моих сородичей. Причин любить магов у него нет — скорее, наоборот. С нашей подготовкой поймать его сложно, маги пустоты встречаются редко. То, что я предпочел мстить Малику, не означает, что такой путь выберут все — кое-кто может захотеть уничтожить всех носителей дара. И что мне делать с этим знанием? Как найти собрата в большом городе, я понятия не имею, а привлекать внимание бессмысленными метаниями не стоит. И не обязательно убивает мой сородич: маги тоже неплохо умеют заметать следы.
Поэтому я попросил мастера города сообщить, если про неуловимого убийцу станет известно что-нибудь еще, и отложил знание в дальний уголок памяти. Посмотрим, что можно будет сделать. Скоро вернется Хитрый Нос — вдруг он привезет новости.

Глава 4

В бытность студентом приходилось мне подрабатывать интеллектуальным и, если можно так выразиться, полуинтеллектуальным трудом. Писать рефераты, набивать тексты на компьютере, работать экономистом на полставки и прочая дребедень. Вот чего не доводилось делать — так это торговать: ни в магазине, ни на улице за лотком. Можно сказать, новая жизнь значительно расширила мой кругозор и в этом отношении.
Приняв облик субтильного паренька в белом халате, я застывшей статуей стоял у тележки с мороженым. Подходили детишки, мамы-папы, протягивали деньги, получали взамен товар и сдачу. Зачем? О, это довольно любопытная история.
С приходом весны город оживился. Не только в физическом, но и в магическом плане. Ни с того ни с сего резко выросло количество проколов в нереальность, ошалевшие оборотни дикими выходками пугали магов и обычных людей, колдуны, чувствующие наступление враждебного темной энергетике сезона, торопились закончить свои дела перед отъездом в дальние страны. Как назло, Звенислав уехал в Москву… Впрочем, меня его отъезд радовал по сугубо личным причинам. Харальду приходилось отдуваться за своего отсутствующего родителя.
При всем уважении к правой руке мастера города, Харальд справлялся не лучшим образом. Ну не хватало ему сил для того, чтобы успевать закрывать все проколы, и авторитета для тотального запугивания буйной мажеской1 вольницы. И авторитета охотников тоже не хватало. Оставалось надеяться на скорое возвращение Звенислава и делать, что можно.

# # 1 То есть магической, состоящей из магов.

В данный момент я выступал в роли гибрида гуманитарной помощи и межпространственной затычки. Иного определения для себя я подобрать не смог. Как еще назвать существо, по просьбе главы клана кицуне собственным антимагическим полем (!) закрывающее прокол в нереальность до того момента, как Харальд сумеет выкроить время и заштопать дырку? Прокол появился недалеко от нашего ресторанчика, и Ступающая Мягко не хотела, чтобы пролезшая в реальный мир сущность первым делом набросилась на наложенные лисицами хрупкие заклинания удачи.
Ставить машины в этом месте знак запрещал, и ушлые кицуне решили проблему свойственным им творческим образом, то есть приволокли откуда-то тележку с мороженым. Меня вообще восхищает их способность делать деньги из воздуха. И вот я уже битый час стою, торгую, начинаю познавать тонкости уличного бизнеса. Кстати сказать, судя по внешнему виду ползущей в мою сторону троицы, сейчас мне предстоит познать еще один аспект торговли — банальный рэкет. Наверное, Звенислав прав, и при моем создании использовалась кровь демона — ингредиент редкий и дорогой. Чем-то иным сложно объяснить те невольные агрессию и страх, чувства, которые большинство простых людей испытывает в моем присутствии. В обычном облике задирать меня опасаются даже пьяные субъекты, а вот невысокого пацана-мороженщика всяк обидеть норовит.
Троица ханыг окружила тележку, двое зашли с боков, один, в длинном, когда-то белом плаще, встал передо мной. Улыбаясь гнилыми зубами, он начал заранее заготовленную речь:
— Мальчик, дай мороженого.
Обычному человеку было бы очень неприятно услышать подобное заявление. Наркоман в поисках дозы представляет собой страшное зрелище, вы уж поверьте. Оно и мне не понравилось, но не потому, что предстоящая… даже не знаю, как назвать эту курьезную ситуацию… Предстоящее избиение пугало. И вовсе не потому, что всякого рода потасовки случались слишком часто и не вызывали ничего, кроме глухого раздражения. Мне просто было неприятно находиться рядом с тремя такими ничтожествами.
Поэтому деньги я отдавать передумал. Хотя и понимал, что действую глупо. От пятисот рублей кицуне не обеднеют, а внимание привлекать не стоит.
— Может, тебе еще и денежек дать?
— Ну вот видишь, ты сам все понимаешь, — захихикал наркоша и качнул длинными сальными волосами. Его товарищ даже засунул руку в «карман» на моем «фартуке», которую я немедленно крепко зажал между двумя слоями внешней брони. Потом решу, что делать с этим типом.
— Сейчас. — Я открыл тележку, пошарил между коробками и вытащил огромный «чупа-чупс». На палочке.
К чести вождя местной ячейки партии любителей кайфа, что означает протянутый подарок, он понял быстро. Видимо еще не все мозги прокурил (проколол, пронюхал, проглотал и т. д.). Его голова задергалась, взгляд, как бешеный, заметался с конфеты на мое лицо и обратно. Издав странный звук, описать который пером не под силу, он закашлялся, мелко затрясся всем телом и наконец тихо возмущенно просипел:
— Ты! Мне! Отсоси!
Единственной пользой от проникновенной речи, призванной, насколько я понимаю, усовестить не желающего поделиться деньгами начинающего буржуя, стала реакция подельников. Правый перестал дергать рукой, непонятно как застрявшей в кармане продавца, левый прекратил попытки стащить меня с места. Оба в мистическом трансе уставились на появившуюся на губах предводителя пену и сверкающие лихорадочным огнем глаза.
— Ну, не хочешь, как хочешь. — Конфета пропала в недрах тележки.
Слегка кивнув, я наступил левому на ногу, а затем чуть-чуть двинул плечом. Естественно, он упал. Естественно, стопа сломалась. Естественно, он открыл рот, чтобы заорать от боли. А вот почему не заорал…
Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы не подъехавший Харальд. Скорее всего, ничем — немногочисленные прохожие испуганными фигурками перебегали на другую сторону улицы при виде трясущих мороженщика хулиганов. Простой обыватель предпочитает не замечать творящегося насилия, и в чем-то такая позиция оправдана. Был у меня знакомый, который влез в драку, защищая незнакомую девчонку. Сломал челюсть и пару ребер сынку какого-то чиновника. В результате милиция повесила на него пару нераскрытых убийств — пришлось парню бежать на Украину. А девушка очень быстро изменила свои показания.
Одного короткого взгляда вампира хватило, чтобы вся троица развернулась и довольно резво удалилась в сторону ближайшей подворотни: сломанная нога ничуть не помешала. Интересно, они что-нибудь запомнят об этом маленьком происшествии?
Харальд деловито осмотрел место прокола, вежливо попросив постоять в сторонке. Не знаю, чего он выискивал — на мой взгляд, проколы ничем друг от друга не отличаются. Простая темная воронка в ткани пространства, невидимая, практически неощущаемая. Я сам-то определял подобные места, скорее, не по изменениям в структуре пространства — без впадения в транс мне сложно воспринимать мир на таком уровне, — а по чувству утекающей в никуда энергии стихий. Впрочем, Харальду виднее.
Вампир прислонился к грязной стенке, не опасаясь запачкать дорогой кожаный плащ, устало прикрыл глаза. Если смотреть со стороны — задумался мужик, отключился от реальности. Богатый скандинав — то ли швед, то ли норвежец, приехавший в Питер по делам. Деловые встречи закончились, мужик решил отдохнуть, прогуляться по городу — и сейчас решает, что ему делать дальше. То есть это человек мог бы так подумать.
Любой мало-мальски чувствительный маг сразу бы ощутил, как вампир концентрирует внутри себя силу, кольцом стягивает ее вокруг места прокола, начинает сжимать, сдавливать пространство на манер того, как веревка затягивается вокруг горловины мешка. Кровососы редко использовали заклинания — предпочитали напрямую работать с энергией. Вот и сейчас Харальд не накладывал на дыру «заплатку», как поступил бы на его месте любой маг, а помогал энергетике мира самостоятельно зарастить трещину. Способ, требующий больших затрат силы, зато надежный и не оставляющий следов. Меньше вероятность, что пространство прорвется именно в этом месте еще раз.
Наконец невысокий плотный крепыш, больше похожий на владельца строительной фирмы средней руки, чем на тысячелетнего поклонника Одина, потянулся и отлип от стены. Отряхнул плащик, подошел ко мне.
— Ты сейчас куда?
— В особняк.
— Могу подбросить, мне в ту сторону.
— Буду благодарен.
Сдав тележку подбежавшему кицуне, я уселся в машину и начал трансформацию. Все-таки облик высокого и сильного мужчины имеет свои преимущества, да и привык я к нему. Харальд спокойно наблюдал за перевоплощением, одновременно что-то набирая на экране мобильника.
— Я давно тебя хотел спросить… — Не отрываясь от своего занятия, вампир всем корпусом развернулся ко мне: — В тебе ведь есть вампирская кровь?
— Возможно.
Я по-прежнему не любил вопросов о своем происхождении, тем более когда они исходят от столь неоднозначной фигуры. Мне не понравился проявляемый Харальдом интерес. Тот сделал вид, что не заметил сухости ответа, и продолжил:
— А научить трансформации сможешь? При условии, что кое-какие задатки есть?
Признаться, от него такого предложения я не ожидал. Что, и как я могу объяснить? В моем представлении, все очень просто — или ты способен изменять тело, или нет. Тем более что я отличаюсь в этом плане от окружающих. Создавать новые органы, новый облик сложно, особенно трудно заставить отдельные части организма функционировать как единое целое — так гласит мой личный опыт. У оборотней, например, все иначе. Трансформация волков следует определенной матрице, сломать которую крайне трудно, и со временем матрица усложняется. Оборотень становится сильнее, быстрее регенерирует, появляется иммунитет к магии и серебру. Его организм развивается по заложенной природой программе, которую в лучшем случае можно слегка «подтолкнуть» в нужную сторону специальными тренировками. Как такому научишь? Тем более что мне самому еще многое надо узнать.
Примерно в таком духе я и ответил Харальду.
— Да знаю я все это, — поморщился вампир. — Таня на что-то надеется.
Что ж, теперь все стало на свои места. И странные вопросы Харальда, и его интерес к трансформации. Все упиралось в его птенца.
Вампиры редко обращают детей, почти никогда. По разным причинам, перечислять которые не буду. Официального запрета не существовало, однако на мастера, взявшего в птенцы ребенка, смотрели неодобрительно. Если учесть, насколько важна репутация в среде повелителей ночи, не удивительно, что требовалась более чем веская причина для такого поступка. Два с половиной века назад у Харальда причина нашлась.
Подробностями не интересовался — знаю только, зла на своего второго отца Татьяна не таила. Даже после разрыва связи с мастером она, после короткого турне по Европе и Азии, вернулась в Питер, где продолжила изучение доступных ей магических дисциплин. Татьяна страстно жаждала получить возможность изменять свое тело, хотела перестать зависеть от амулетов иллюзий и научиться самостоятельно принимать облик взрослой женщины. Не сказать, что успехов у нее не было: для своего уровня она добилась многого.
К сожалению, восьмичасовой срок пребывания в облике девушки модельной внешности казался ей недостаточным, особенно если учесть, что после каждого «сеанса» она восстанавливала силы дней восемь-десять. Слабая энергетика вампирессы не позволяла чего-либо большего. Надо сказать, дети ночи способны изменять облик в любую сторону, но только Высшие могут сделать изменения постоянными. Причем и здесь существовали определенные ограничения, не позволявшие тому же Харальду выполнить заветное желание дочери.
Отношения у нас сложились странные. Татьяна отчаянно завидовала мне, моей способности изменять свою внешность, и эта зависть заставляла ее делать глупости. Она почему-то вбила себе в голову, что я могу научить ее управляться с трансформацией организма, но не хочу этого делать. Вампиресса не один раз просила о помощи, предлагая очень большую, по ее меркам, плату, и всякий раз натыкалась на отказ. Точнее говоря, мы провели несколько попыток, закончившихся плачевно, и я прекратил занятия. Чему я способен ее научить? И как? С каждым отказом девушка приходила во все большую ярость — кажется, постепенно ее желание приобретало форму мании. Становиться объектом преследования со стороны двухсотпятидесятилетнего вампира как-то не хотелось, да и, честно говоря, Татьяну было жаль, но способа помочь ей я не видел.

В особняке мне в последнее время редко приходилось бывать. Старейшина готовилась к приезду Хитрого Носа, проводила «предварительную подготовку» перед закладкой нового дома и настоятельно просила не нарушать ее планов. Кицуне боялась, что присутствие существа со способностями антимага нарушит тщательно выстраиваемый баланс сил. Поэтому приезжал я в особняк исключительно по приглашению, принимал участие в разных странных ритуалах — обычно в роли столба, вокруг которого старейшина водила хороводы, кропила водичкой и жгла всякую гадость — или служил своеобразным детектором поломок. Иначе говоря, Ступающая Мягко проверяла, выдержит ли созданная ею невидимая сеть мое присутствие, а если выдержит, то как отреагирует. И смогу ли я найти способ преодолеть сигнальные системы незамеченным.
До сей поры удавалось. Должен сказать, пребывание в клане дало колоссальный опыт, причем во всех областях нужного мне знания. Основная цель оставалась невыполненной: где находится Малик, по-прежнему неизвестно. Зато теперь я намного лучше разбирался в скрытом мире иных рас и колдовских тайн, познакомился с неизвестными прежде магическими системами, завел полезные связи. Тот же Звенислав, например, обещал во время пребывания в Москве попытаться разузнать что-либо о моих сородичах — если пропажи магов действительно на их совести — и уговорить мастера города присмотреть за новоявленными мстителями.
Подобное обещание стоит дорого: таким образом Звенислав расплачивался со мной за помощь в поимке его врага. Не знаю, что конкретно поимел мастер Питера от всей этой истории, но в накладе не остался, это точно. Во всяком случае, клан кицуне в качестве компенсации за беспокойство получил какие-то финансовые преференции и шкатулку со свитками, при виде которых у Ступающей Мягко затряслись руки. Впервые видел ее настолько возбужденной — надо полагать, нечто очень ценное. Ну, а мне достались глоток крови мастера города, пакет акций крупных европейских компаний и обещание помочь в поиске сородичей.
Петр, мастер вампиров Москвы, был другом, союзником и братом Звенислава. Последнее особенно ценно, ибо означало общего отца-во-крови.
— Харальду туго приходится, — прокомментировала Ступающая Мягко, глядя на отъезжающую машину. — Вспышка активности магов, мастер уехал, гастроли Сергея Зверева в городе.
— При чем здесь Зверев?
— Его не любит Франциск, — охотно поделилась сплетней кицуне. — Он начинал в инквизиции и с тех пор все отклонения недолюбливает. Причем такая странность: к оборотням, кицуне, другой нелюди относится нормально, а вот мусульман, евреев и колдунов просто лютой ненавистью ненавидит.
— Но Зверев-то здесь при чем?
— При том, что он пропагандирует грешный образ жизни, — поучительно подняла палец старейшина. — А посему заслуживает кары земной. Ограбят, или машину угонят, или ноги переломают. В былые времена вовсе головы бы лишился, но с тех пор как в тысяча восемьсот четырнадцатом Повелитель Крови подписал конвенцию о невмешательстве в человеческие дела, просто так людей убивать нельзя. Так что отделается Зверев легким испугом. А вот когда Моисеев приезжает, — кицуне заговорщицки понизила голос, — Франциска в камере запирают. На всякий случай.
Особенности мировосприятия долгоживущих существ: им сложно приноровиться к меняющемуся обществу и морали. Мысленно посочувствовав не знакомому мне Франциску, должно быть, очень достойной личности, я перевел разговор на более интересующую тему:
— Из Москвы ничего не слышно? — Полагаю, я изрядно надоел всем с этим вопросом. Но не задавать его было выше моих сил.
— К моему глубочайшему сожалению, ничего, — покачала головой кицуне. — Не переживайте, господин Максим. Петр внимательно прислушается к малейшей просьбе Звенислава.
— Я опасаюсь, что моих собратьев продадут магам. — Признание далось нелегко. В ответ кицуне еще раз отрицательно покачала головой:
— Сомневаюсь. Скорее, Петр предпочтет как-то привязать к себе странную добычу, использовать в личных интересах. Но сначала их надо найти, что довольно сложно. Лично я не взялась бы за поиски существа с вашими способностями. Кроме того, у московских детей ночи хватает своих проблем, связанных именно с чаровниками.
Москва — столица нашей Родины и т. д. — в плане магическом представляла собой нечто среднее между Диким Западом и дурдомом. Конечно, кое-какие законы в городе действовали, в основном они касались раздела сфер влияния и безопасности жителей. Проблема заключалась в отсутствии центральной власти. Интересы нескольких могущественных орденов магов туго переплелись с вампирскими, плюс в окрестностях постоянно находилось несколько крупных стай оборотней, периодически появлялись представители цвергских кланов, в городе крутились разного рода вольные охотники… Что поделать, Москва большая. Сердце страны, править которой желали бы многие силы.
В очередной раз что-то не поделили Орден Феникса и Общество Императорской Хризантемы, постепенно в междоусобную заварушку включились ведуны, Гильдия Рыси, не пойми откуда взялась Ложа Нового Востока. На этом фоне о моих собратьях как-то позабыли, и хорошо, что позабыли. А может, убийства совершали сами маги из враждующих организаций? Они прекрасно владеют приемами сокрытия следов.
Как бы то ни было, серьезная война сейчас никому не нужна. Побряцали оружием, поиграли мускулами, убили пару десятков наемников. Некоторые политики слегли с сердечным приступом, некоторые внезапно поменяли свои убеждения, из-за чего следует ожидать очередного передела власти среди простых людей. Раз в десять-пятнадцать лет обязательно происходило нечто подобное: маги испытывали друг друга на прочность, не пуская в ход «тяжелой артиллерии». Правда, в этот раз, кажется, вмешался кто-то посторонний, из-за чего Петр не смог выступить в привычной для себя роли посредника. Поэтому Звенислав и отправился на помощь родственнику. Так или иначе, конфликт требовал разрешения, а истинных виновников рано или поздно найдут.
Вот и гадай, что лучше — узнать, что в разгоревшейся войне виновны мои выжившие собратья, и теперь их ищут шестеро не самых слабых сообществ магов, или убедиться, что родичами в Москве и не пахло. В прямом смысле.
Ладно. Как там говорила Скарлетт О’Хара: «Подумаю об этом завтра»? Или это сказала не она?
— Чем мы будем заниматься сегодня?
Кицуне немедленно приняла деловой вид. Вот интересно, она действительно с легкостью перестраивает свое сознание или надевает различные маски, в зависимости от обстоятельств? Я мог прочесть ее ауру, но толку от этого немного — все старые маги обладали прекрасным самоконтролем и демонстрировали только те эмоции, которые считали нужными.
— Прежде чем начинать строительство, нужно заручиться поддержкой духов ветра и воды. Духи наложат свое благословение на землю, и таким образом энергия ци начнет стекаться в место расположения домов. Однако следует сделать так, чтобы ци приходила в наши жилища и без помощи духов, самостоятельно. Поэтому мы и меняем ландшафт.
Действительно, мужчины клана с момента получения права собственности на землю развили бурную деятельность. Арендовали строительную технику, расширили прудик на заднем дворике, разметили участки под будущее строительство, насыпали две длинные кучи земли с востока и запада, причем с востока земли лежало побольше. Краем уха я слышал: вечером должны привезти деревья для посадки на южном направлении, их специально закупали в лесничестве.
Внутри самого особняка тоже происходили перемены. Часть перегородок снесли, парадную дверь собирались переносить на север, Шелковая Шубка целый день возилась с толстыми трактатами, посвященными фен-шуй. В подземной лаборатории и кабинете пришлось проводить ритуалы очищения с моим участием, дабы полностью избавиться от остатков энергетики предыдущего владельца. Хотя основную защиту покойного Романа снял Звенислав, оставалось много такого, чему кицуне отказали в месте в своем жилище. Не удивлюсь, если они полностью перестроят особняк.
— Вы, вероятно, знаете, что кицуне традиционно полагаются на помощь предков при защите жилищ, — продолжала Ступающая Мягко. — Нам удалось забрать с собой три урны с прахом наших достопочтимых родственников, и я намерена сегодня вечером захоронить их.
— Если мне не изменяет память, этот ритуал привяжет их души к земле.
— Да, господин Максим, вы совершенно правы.
— А договор с мастером города заключен на пятидесятилетний срок?
Прежде чем ответить, старейшина помолчала, затем недовольно передернула плечами:
— Я осознаю, какое беспокойство приносит мой клан Звениславу, и не рассчитываю на продление договора. Очень надеюсь, но не рассчитываю. Конечно, мы сделаем все возможное, чтобы доказать свою полезность, и первые месяцы пребывания в городе очень успешны в этом отношении. К несчастью, в действительности кицуне нечем годиться. Я осознаю, что те услуги, которые мы смогли оказать вампирам, практически оказаны вами, — склонилась в поклоне старейшина, — и уверена, Звенислав тоже это понимает.
Кицуне замолчала, не желая развивать неприятную тему. Старейшина действительно оказалась в трудной ситуации. Вполне естественно, что она желает иметь как можно больше союзников, вот только очень уж неоднозначные фигуры находятся рядом. Мастер Санкт-Петербурга, расплачиваясь со старыми долгами, предоставил клану защиту. На короткое время. Старейшина привыкла смотреть в будущее и не знала, каким образом кицуне станут жить после того, как срок договора истечет. Раньше я полагал, вампиры нуждаются в услугах высококлассных торговцев информацией. В действительности со шпионской сетью детей ночи конкурировать лисы не в силах.
Что касается меня… Рассмотрим ситуацию со стороны. Некий господин Максим предложил клану Расколотой Горы свою службу в обмен на знания и помощь в поисках одного колдуна. Кицуне честно выполнили первую часть договора, обучая метаморфа всему, чему только можно, несколько раз даже приглашали посторонних специалистов, когда не могли дать полного ответа на возникший вопрос. А вот с поисками Малика возникли сложности. Справедливости ради отмечу, что колдуна ищут многие, и тот же Звенислав выражал сомнения в способности лисиц помочь с решением этой проблемы. По его словам, только запредельная удача позволит мне первым добраться до Малика.
Ступающая Мягко пыталась наложить на меня заклинание удачи, но у нее ничего не вышло. Как и следовало ожидать. Лучшие результаты принесли опосредованные действия, духи обещали привести меня к моему врагу. И когда это случится?
Теперь поставим себя на место старейшины и немного пофантазируем. Предположим, она узнает местонахождение колдуна. Не слишком важно, каким образом. Передать информацию мне — означает потерять своего лучшего, а на данный момент единственного, бойца. Совершенно очевидно, что я брошу все дела и поеду хоть на край света — лишь бы первым добраться до Малика. Устраивает старейшину такой вариант? Сомневаюсь.
Кроме того, существует вопрос лояльности. Ступающая Мягко — женщина опытная и не может не учитывать возможности предательства. Если клан Серебряного Озера попытается меня подкупить — например, пообещав обменять информацию о Малике на голову самой старейшины, — то неизвестно, как я себя поведу. Абсолютных гарантий преданности наемника не существует. Правда, есть еще Чистый Родник, которая в последнее время слишком хорошо угадывает мое настроение.
Далее: предположим, Малик найден и уничтожен кем-то из охотников за наградой. Не самый приятный вариант, тем не менее, предположим. Что тогда? На первый взгляд кажется, идти господину Максиму некуда, но это на первый взгляд. Можно попробовать поискать уцелевших сородичей — все-таки я лучше всех знаю их возможности, это раз. Два — интересный разговор со Звениславом незадолго до его отъезда. Вампир всерьез заинтересовался аурой пустоты: он полагает, ее можно использовать в качестве оружия. Некоторые дисциплины магии крови построены на схожих принципах. После его возвращения, если к тому времени последствия поединка с Браном исчезнут, Звенислав предлагал немного поэкспериментировать.
Старая лисица хорошо понимает, насколько много могут предложить вампиры. На месте Ступающей Мягко я бы постарался привязать нужного наемника к клану, вот только как это сделать? Никак. Во всяком случае, мне способ неизвестен. Впрочем, у меня и опыта соответствующего нет.
Я подумывал некоторое время, не собирается ли старейшина искать, чтобы не находить Малика, и пришел к выводу, что ей нет смысла так поступать. Если она не сможет помочь мне, найдутся другие. Я завел знакомства в среде наемников-магов, немного пообщался с гильдейскими охотниками, в общем, при необходимости смогу присоединиться к одной из более удачливых команд. Незачем Ступающей Мягко утаивать информацию, да и опасно. Обмана я не прощу.
— Все-таки надежда у меня есть, — прервал мои размышления голос кицуне. Да, я же спросил о душах предков, которых старейшина собирается привязать к полученному участку. — И, что ни говорите, пятьдесят лет — достаточно долгий срок, имеет смысл устанавливать всю доступную клану защиту.
— А если придется оставить Питер?
— Ритуал переноса сложен, но, надеюсь, я сумею уговорить достопочтимых предков проследить за своими потомками и на новом месте.
— Понятно. Что требуется от меня?
— Ничего особенного, просто постойте рядом. Я хотела бы представить вас предкам, в противном случае вы не сможете беспрепятственно перемещаться по территории поместья.
Любопытно. Мне казалось, представление духам предков допускается только в одном случае — при вхождении в клан нового члена. Рождении ребенка, усыновлении или удочерении, тот же ритуал проводят для мужа-примака. Ступающая Мягко желает показать степень доверия, или здесь что-то другое?
— Звонил Хитрый Нос. Он прилетает сегодня вечером. — Кицуне обмахнулась круглым веером. — Послезавтра полнолуние — удачное время для призыва Фэй-Ляна. Нам придется потрудиться, чтобы успеть все закончить.
— У Хитрого Носа все хорошо?
— Да, он чем-то очень доволен. Видимо, поездка вышла удачной.
Судя по тону, лисица не забыла вызвавших эту поездку обстоятельств, и второму старейшине еще не раз припомнят его ошибку. Впрочем, это дело прошлого, меня не касающееся. Поддерживая разговор на нейтральные темы, мы двинулись на южную сторону участка — туда, где на чистой песчаной площадке лисы установили шелковый навес, украшенный изображениями дракона, тигра, феникса и черепахи. Под навесом стоял алтарь с фигурками небожителей, на котором разместились три фарфоровые бутылочки с прахом убитых кицуне. От бутылок и алтаря ощутимо разило магией.
Чтобы попасть под навес, нам пришлось пройти по узкой тропинке, всю землю вокруг места проведения ритуала покрывали иероглифы. Китайский я еще изучал, поэтому, что конкретно написано на песке, в точности определить не смог. Кажется, имена покойников и символика клана, хотя не поручусь.
— Прошу вас, присядьте, — указала лисица на место слева от алтаря, чуть позади себя. Сама она с сосредоточенным лицом опустилась на колени прямо перед вазами с прахом, на расстоянии вытянутой руки. — Ничего не предпринимайте, просто сидите. Вреда вам в любом случае не причинят.
Вопреки моим ожиданиям, старейшина не предпринимала никаких действий. Сидела, скромно сложив руки на коленях, полуприкрыв глаза, на чем-то концентрируясь. Ветер слегка играл ее черными волосами, в остальном лисица казалась хрупкой фарфоровой куклой в своем церемониальном наряде. Между прочим, я впервые видел ее в одежде белого цвета — не серебряного, а именно белого. Наконец она слегка пошевелилась, достала из-за пазухи красный шелковый платок, положила его перед собой, поклонилась, прикоснувшись к полу лбом, и только после этого развернула.
Внутри находились двадцать четыре маленьких костяных пластинки с выгравированными иероглифами. Старейшина закатала рукав халата, правой рукой взяла костяшки, поднесла их ко рту, подула на них, бросила на пол. Внимательно минут десять изучала результат, затем выбрала девять и положила перед собой, остальные убрала. Выбранными пластинками она окружила сосуды с предками, опять поклонилась и на коленях отползла назад. Затем сложила руки в молитвенной позе и стала что-то тихо напевать, полностью отрешившись от окружающего.
Я по-прежнему не ощущал никаких токов сил около Ступающей Мягко — готов поклясться, что магию она не использует. Тем не менее, алтарь каким-то образом отреагировал на заунывное пение кицуне, если можно назвать пением один-единственный звук, тянущийся на разной частоте, — энергетика его стала изменяться. Тонкие линии света закружились вокруг нашей площадки невидимым простому глазу водоворотом, чтобы единым потоком влиться в хранилища праха. Не знаю как, но Ступающая Мягко стягивала разлитую повсюду силу, не используя никаких заклинаний, вообще без применения магии. Прежде я считал такое невозможным, даже намеков в книгах не встречал.
Предки отозвались на призыв главы клана. Медленно, очень медленно из ваз стали вытягиваться тусклые тени, постепенно наполняясь светом, наливаясь силами. К тому времени, как они полностью выбрались из своих убежищ и повисли под крышей, почувствовать их присутствие сумел бы и простой человек. А ведь их мощь росла, духи продолжали поглощать предложенное старейшиной угощение из энергии живого мира. Впрочем, кажется, правильнее сказать, что Ступающая Мягко каким-то неясным способом вплетала три умершие, но не ушедшие души в энергетику нового обиталища клана.
Если раньше потоки ци, тянущиеся к алтарю, напоминали спутанный клубок нитей, то с течением времени они изменялись, приобретали упорядоченный характер, в их расположении угадывалась своя структура. Вот интересно, души служат лишь для того, чтобы предупреждать о чужом присутствии на землях кицуне, или способны причинить реальный вред? И если да, то способны ли они навредить мне? До сих пор как-то не доводилось сталкиваться в бою с мертвыми. Вампиры обладают материальным телом и, в общем-то, мало чем отличаются в энергетическом плане от живых, а отличаются ли души усопших от существ с нижних планов, я не знал. С призванными духами сталкивался — и в лабиринте, и в качестве «факультатива», когда Малик проводил очередной эксперимент.
Старейшина замолчала. Внезапно наступившая тишина невольно заставила меня подобраться. Души заволновались, немного сместились в мою сторону. Не могу сказать, что конкретно изменилось, но в их движениях появилась неясная угроза. Ступающая Мягко быстро провела длинным ногтем по запястью и окропила свой кровью алтарь, затем, не вставая с коленей, придвинулась поближе и несколько капель пролила на мою голову. Мертвецов это не удовлетворило: они плавно закружились, не нападая, но и не позволяя выйти за пределы навеса. Кицуне недовольно поморщилась и поднялась с колен.
Чем-то ее движения напоминали танец, только очень ритуализованный. Лисица словно использовала собственное тело в качестве языка, таким непривычным образом разговаривая с предками. Думаю, она впала в транс: ничем иным нельзя объяснить закатившиеся глаза и запредельную точность движений. В полной тишине, нарушаемой лишь тонким посвистом ветра в развешанных везде полых трубочках, Ступающая Мягко плыла по расстеленным циновкам, мягко ступая, опуская и поднимая руки на строго определенную высоту, под тщательно выверенным углом, и в ответ танцевали души. Видимо, они пришли к какому-то соглашению, потому что один из мертвых покровителей клана обвился вокруг меня, от прикосновения к ауре возникло ощущения мелкой наждачной бумаги. Плохо: оболочка пустоты еще не совсем исцелилась от последствий схватки с Браном, а теперь еще и это.
К счастью, покойник почти сразу вернулся в свое прибежище на алтаре, остальные двое последовали его — ее? — примеру. Водоворот энергии, окружавший площадку, медленно распался, исчезли тонкие нити, привязывавшие души усопших к новым владениям родного клана. Буквально через пару минут не осталось никакого следа от творившегося ритуала, не самая малая порция силы бесследно пропала, словно ее и не существовало. Кицуне устало опустилась на пол.
— Все, — хриплым голосом произнесла старейшина. Откашлялась, схватилась рукой за горло и вновь выговорила: — Все закончилась.
— Помочь вам добраться?
Ступающая Мягко ничего не сказала, но с благодарностью кивнула в ответ. Я помог ей подняться, поддерживая под руку, вывел из места проведения обряда — иероглифы на песке исчезли, хотя ветра не чувствовалось ни сейчас, ни раньше. Через пару десятков шагов с другой стороны бабушку подхватила Чистый Родник, с тревогой заглядывая ей в лицо. Старейшина успокаивающе улыбнулась:
— Давно ты здесь?
— Минут двадцать — я к началу опоздала. Цверги приехали, товар привезли.
Сколько же продолжался ритуал? По моим ощущениям, не больше десяти минут.
— Я не почувствовал никакой магии, кроме исходящей от умерших.
Старейшина, несмотря на видимую усталость, усмехнулась. Чистый Родник эмоционально фыркнула:
— Конечно не почувствовал! Я же рассказывала: кицуне не владеют некромантией! Бабушка призвала предков силой кровной связи и правильным подбором предметов, материалов, учетом времени и расположения звезд. Ты и не мог ничего увидеть или почувствовать, будь ты хоть трижды великим магом!
— А сама ты так умеешь?
— Умею, только не пробовала ни разу! — запальчиво воскликнула девушка.
Старейшина закашлялась, пытаясь что-то сказать. Чистый Родник немедленно забыла о споре и переключила внимание на Ступающую Мягко:
— Сейчас, бабушка, отвар уже остывает.
До момента постройки домов кицуне жили в палатках. В одной из них хлопотала знакомая девушка-лисица, устанавливая раскладушку, разливая горячий чай, специально для старейшины через марлю нацедили какой-то бурой гадости. С некоторых пор я с подозрением относился к создаваемым лисицами отварам… Ступающая Мягко со вздохом улеглась на раскладушку, внучка заботливо укрыла ее одеялом и поднесла стакан с лекарством. Старейшина выглядела совсем плохо — губы у нее посинели, бледные руки вяло лежали на одеяле.
— Не будем мешать бабушке, пойдем, — скомандовала Чистый Родник.
Мы вышли из палатки, оставив старую лисицу отдыхать. Немного отойдя, я спросил:
— Она очень устала. Почему?
— Мертвые алчут жизни, энергии, силы. Основную часть можно собрать из земли и воздуха, но не всю. Заклинателю приходиться жертвовать частью своей собственной жизни, поэтому такой ритуал редко используют смертные существа.
— Вы же тоже смертные.
— Мы — народ прирожденных магов. С нас другой спрос. И вообще кицуне после третьего хвоста получает такую силу, что может жить вечно, а дети древних родов с самого рождения бессмертны! Если не убить, конечно…
— По поводу «убить». Хитрого Носа надо встречать?
— Сам доедет. А у меня радость! — Девушка неожиданно усмехнулась. Горько усмехнулась.
— Какая?
— Бабушка обещает поселить меня на первом этаже, в юго-восточном углу. — Видя непонимание в моих глазах — точнее говоря, прочитав ауру, — Чистый Родник принялась объяснять: — Эти комнаты традиционно занимает старшая дочь, наследница старшей женщины семьи. У нас, как ты знаешь, стать главой может не только мужчина. Представь себе, что произойдет, если с бабушкой что-то случится?
— Ее место займешь либо ты, либо Хитрый Нос. Он старше и опытнее, зато ты объявлена наследницей.
— Нет — покачала головой Чистый Родник. — Дедушка не сможет занять место официального главы, потому что он примак, вошел в клан через брак с покойной Рыжей Лапой. Ему недоступна часть обрядов, некоторые артефакты не признают его за своего. Шансов получить зеркало и жемчужную нить на шею у него никаких.
— Магия и демократия несовместимы?
— Что-то вроде того. — Кажется, моя фраза девушку позабавила. — Только помни, что официальный и реальный главы — не всегда одно существо. Так вот, хотя я и наследница, и оппозиции как таковой нет, не всех существующее положение дел устраивает. Кое-кто желал бы перейти в другой клан, более могущественный, Белый Хвост с трудом давит такие шепотки в своей семье.
Клан Расколотой Горы состоял из четырех семей. Аристократы Мао — меня поначалу смешило это название: семейство лисиц носит фамилию Кошкины, — крупнейшая по численности семья Ян во главе с Белым Хвостом и семейство Бань под мудрым и чутким руководством Шелковой Шубки. Была еще семья Фэн, но в нее входило всего два человека — остальных уничтожили.
Отцом Шелковой Шубки был мужчина из Мао, поэтому в негласной иерархии она считалась выше Белого Хвоста, который недавно получил титул главы своей семьи. Кроме того, Бань традиционно занимались финансами клана и обладали обширными связями. С другой стороны, в семье Ян не все с охотой подчинялись Белому Хвосту и предпочли бы видеть себя на занимаемом им месте. Вот такая политика. Наверное, любая группа больше трех разумных существ обречена на внутренние интриги.
— Поэтому вы строите четыре дома.
— Да, отдельно для каждой семьи. — Девушка помолчала, недовольно хмурясь, — лицо у нее стало непривычно взрослым. — Нужно создать хотя бы видимость нормальной жизни, чтобы простые лисы успокоились. Иллюзию стабильности, мира, благополучия. Клан должен быть уверенным, что есть глава, радеющая о всеобщем благе, наследница, способная принять бразды правления, сильные воины, готовые встать на защиту щенков. Поэтому бабушка старается уделять мне как можно больше времени, одновременно нагружая обязанностями. И хочет поскорее обустроить поместье.
— Она успеет оправиться до завтрашнего вечера?
В глазах у Чистого Родника появилась мрачная решимость, скулы затвердели:
— Должна.

Хитрый Нос заявился поздним вечером, причем приехал на грузовичке «Газель». Для мага его уровня не сложно протащить огромную кучу ручной клади через таможню. Интересно другое: с чего бы ему лично таскать толстый кожаный чемодан? Старый лис его буквально из рук не выпускал. И все время довольно улыбался, даже жмурился, как толстый откормленный кот на солнцепеке.
Ступающая Мягко проснулась и вышла встретить дорогого родственника. От слабости не шаталась, и то хорошо. Учитывая, при каких обстоятельствах Хитрый Нос отправился в Америку, я ожидал холодного ледяного приветствия и повинно опущенной головы в ответ. Ничуть не бывало. При виде главы клана Хитрый Нос горделиво расправил плечи, глазки засверкали, грудь раздалась и поползла вперед. Всем своим видом старый лис являл триумф и достоинство победителя. Ну-ну. С чего бы?
— Удачной ли была ваша поездка, драгоценный родственник? — Ступающая Мягко скептически смотрела на трансформации грудной клетки блудного брата — или кем он там ей приходится — и вопрос задала сомневающимся тоном.
— Более чем! — заверил ее Хитрый Нос громким голосом, привлекшим всеобщее внимание. Кицуне уже давно побросали работу и смотрели за намечающимся спектаклем, а после слов «возвращенца» лисы не выдержали и придвинулись поближе. Хитрый Нос торжествующе огляделся, положил на землю перед ногами главы и стоящей рядом Чистого Родника чемодан и с ощутимым налетом театральности, щелкнув замками, откинул крышку. — И вот доказательство моего успеха!
С того места, где я стоял, содержимого чемодана не было видно. Зато очень четко разглядел выражение лица Ступающей Мягко. На мгновение ее всегда приветливые черты исказились такой лютой ненавистью, что мне стало страшно. По-настоящему страшно. Из уравновешенной кицуне выглянул зверь, готовый рвать, крушить, убивать. Ненадолго, на короткий миг, но лисица напомнила о своей глубинной сущности. Кажется, она зарычала. Затем зверь ушел, и на смену ненависти пришло… счастье?
Да, пожалуй, счастье. Улыбка, осветившая лицо старейшины, напоминала оскал и могла напугать неподготовленного человека, но безусловно была счастливой. Короткий взгляд, брошенный на Хитрого Носа и вернувшийся к созерцанию содержимого чемодана, обещал прощение всех прошлых и большей части будущих грехов. Что же могло повергнуть всегда сдержанную старейшину в запредельный экстаз? Глава клана присела, нежным, ласковым движением протянула руки и вытащила на всеобщее обозрение человеческую голову.
Торжествующе воздев ее над собой, не обращая внимания на отваливающиеся льдинки и капающую воду, Ступающая Мягко всем показывала жутковатый трофей. Кстати сказать, я ошибся: раньше голова принадлежала не человеку, а кицуне. Определить сложно, но я уже научился угадывать что-то в строении черепа, лицевых мышц. Стоявшие рядом лисы стояли не шевелясь. Они внимательно, пристально рассматривали голову, словно боясь ошибиться. Потом дружно, как по команде, рванули поближе, почти вплотную к старейшине, желая удостовериться, убедиться в увиденном, своими руками пощупать добычу Хитрого Носа. Поднялся ропот, кругом загомонили, слышались радостные крики.
Кажется, покойника недолюбливали.
Придержав за плечо ближайшего лиса — им оказался обряженный в спецовку и каску Два Облака, — я кивнул в сторону стоящих в центре маленькой толпы старейшин и спросил:
— Это кто?
— Это?! — От неожиданности Два Облака всплеснул руками, чуть не задев меня зажатой в одной из них лопатой. — Это же Молниеносный, наследник клана Серебряного Озера! Сам Молниеносный!

Ступающая Мягко никак не могла расстаться с подарком, поэтому голову поместили в глыбу льда и поставили у нее на столе. Сильную ненависть заслужил парень — надо бы узнать, чем.
— Молниеносный командовал отрядом, уничтожившим наш дом. — Чистый Родник присела в уголочке, обхватив колени руками. Известие о смерти врага очень сильно подействовало на нее — вместо аристократки, наследницы клана я снова увидел молоденькую девчушку, у которой недавно убили родителей. — Он считался сильнейшим магом Серебряного Озера.
Ступающая Мягко наконец встряхнулась и жаждала услышать историю со счастливым концом.
— Как ты сумел?
— Повезло, — честно признался Хитрый Нос оторвавшейся от созерцания главе. — Молниеносный прибыл в Америку с маленьким отрядом телохранителей и не знал о моем приезде. Он перешел дорогу троллям, пытался исследовать какую-то аномалию в Скалистых горах и натравил на племя людей. Я решил, что такой шанс упускать нельзя. Поднял все старые связи, обратился к раскольникам, купил трех магов. Можно сказать, должников в Штатах у меня больше нет. Да будь проклята моя душа, если я хоть на минуту пожалел об этом!
— Обратился к раскольникам, — задумчиво повторила Ступающая Мягко.
— Они тоже ненавидят Серебряное Озеро, — тихо сказал Хитрый Нос, и, специально для меня, пояснил: — В середине прошлого века наш клан разделился. Часть семей уехала в Америку, взяла новое имя. У нас с ними очень напряженные отношения.
— Теперь все это неважно. — Ступающая Мягко нет-нет да поглядывала на трофей, но вновь обрела способность мыслить четко. — Прошлого не изменить — остается не повторять ошибок в будущем. Позднее я направлю послание главе раскольников, когда появится свободное время: надо как-то восстанавливать старые связи. Сейчас важно решить, что делать дальше. Серебряное Озеро ослаблено, имеет ли смысл предпринять активные шаги? Напасть?
— Нет, — уверенно ответил Хитрый Нос. — Их слишком много, им покровительствует Орден Цветущего Персика. Пусть их лучшие воины мертвы, — оставшихся на нас вполне хватит. Все, что остается, — придерживаться прежнего плана и копить силы.
— Тогда готовься. — Ступающая Мягко вкрадчиво склонилась над плечом второго старейшины: — Завтра ночью мы призовем Фей-Ляна.
Хитрый Нос скривился, но смолчал. Сидевшие очень-очень тихо Белый Хвост и Шелковая Шубка, по случаю возвращения старейшины бросившие все дела и примчавшиеся в особняк, смущенно переглянулись. Ступающая Мягко выглядела не слишком здоровой — невольно возникали сомнения в ее способности провести сложный ритуал. Призвать божество ветра и получить его благословение — трудная задача для любого мага, каким бы сильным и опытным он ни был…

По словам Ступающей Мягко, чем дальше я буду находиться от места проведения ритуала, тем лучше. Боги, духи верхних пластов, и существа Бездны, чья кровь текла в моих жилах, не слишком хорошо относились друг к другу. Фей-Лян вполне мог обидеться и разозлиться, почувствовав присутствие древнего врага, и никакая аура пустоты не спасла бы от гнева разъяренного божества. С другой стороны, я не собирался пропустить редкую — даже по меркам кицуне — возможность ощутить незнакомую силу, запомнить ее.
Расстояния километров в десять, по словам старейшин, вполне достаточно, чтобы Фэй-Лян не обращал на меня внимание. Сомневаюсь, что смогу что-то разглядеть, даже в трансе. И, тем не менее, попробовать стоит, эффект от присутствия великого духа должен разнестись далеко окрест. По крайней мере, запомнить энергетику я точно сумею — пусть подробности и пройдут мимо меня.
Не все сразу.
В припарковавшейся рядом машине с тонированными стеклами сидело существо, чья аура за последний месяц стала мне хорошо знакомой. Достаточно старая, недостаточно сильная, играющая разными оттенками чувств. Обида, гордость, злость, решимость, ненависть — и все это направлено на одну конкретную персону, собирающуюся зайти в лес и там в спокойной обстановке принять более удобную форму. Увы, придется задержаться.
Внезапно подумалось: «Как она нажимает на педали? С ее-то ростом?»
Разговор начинать не хотелось. Уже не один раз обсуждали, пробовали, вместе провели несколько экспериментов и результатов не добились. Лично для себя я почерпнул несколько полезных приемов и не считал время потраченным зря, однако маленькая вампиресса думала иначе. Она ничего не получила взамен.
Татьяна вылезла, встала рядом, плотно сжав губы и глядя мне прямо в лицо. Должно быть, мы странно смотрелись вместе: высокий плотный мужчина в темном костюме и маленькая сердитая девочка лет восьми. Правда, оценить комичность ситуации было некому. Татьяна носила заклинание иллюзии: на ее месте не обладающие магическими способностями водители проезжающих мимо машин видели высокую женщину лет сорока. Побуравив меня взглядом и поняв, что первым я не заговорю, она выдохнула, отошла к своей «Вольво», постояла там немного и резко развернулась:
— Харальд сказал, ты ответил ему отказом.
— Ты ожидала чего-то иного? — Аура вампирессы изменилась: сейчас она хлопнет дверью и уедет. Нужен мне еще один враг? — Стой. Что конкретно ты предлагаешь?
На маленьком личике в обрамлении русых волос странно смотрелись абсолютно черные, без белков, глаза. Обычно Татьяна куда лучше контролировала свой истинный облик — тот прорывался разве что в моменты боя.
— Я прошу глоток крови.
Кровь для вампиров служила источником энергии и чем-то вроде предмета религиозного поклонения. С ее помощью завершалась инициация птенца. Желая наградить слугу, старший давал глоток своей крови, таким образом устанавливались узы покорности между мастером города и приезжим, передавалась информация. Насильственное питье крови считалось серьезным оскорблением — мстили за него жестоко. Кроме того, вампир мог забрать часть качеств донора или передать ему свои. Неудивительно, что кровь в их среде считалась чем-то вроде святого причастия у христиан.
Я считал подобное отношение фетишизмом и пиететом красную жидкость не окружал. Вот только…
— Один раз ты уже пила мою кровь.
Нам повезло, что рядом оказался Патрик. Он удержал в нашем мире отравившуюся Татьяну, пока не примчался почуявший беду Харальд. Вдвоем они сумели откачать вампирессу, хотя разъеденные ротовая полость и горло заросли только через неделю.
— Я взяла слишком много, — заторопилась Татьяна, — и не учла всех свойств. Теперь я знаю свои ошибки: все будет хорошо.
Не слишком убедительно.
— Харальд или Звенислав.
— Что?
— Кровь ты получишь в их присутствии.
— Значит, ты согласен?
Даже странно как-то. В любом другом вопросе, общаясь с Татьяной, я чувствовал ее взрослость. Внешность не играла роли: суждения вампирессы поражали своей глубиной и серьезностью. Но стоило зайти речи о трансформации, — ее словно подменяли. Возможно, Харальд совершил ошибку, вовремя не разглядев фанатизма дочери или не сумев его обуздать. Как бы то ни было, ради возможности получить взрослое тело Татьяна была готова пойти на все, что угодно , каковое отношение предоставляло массу возможностей для сторонних манипуляторов.
— Убеди Харальда — и я выполню твою просьбу.
По-моему, она начала звонить отцу еще до того, как села в машину. Посмотрим, чем кончится разговор. В любом случае, Татьянин долг передо мной возрастет еще на несколько весомых пунктов, и при случае я без колебаний потребую оплаты. Все-таки увлекаться опасно. Звенислав, например, сразу расплатился — не позволил поймать себя в ловушку обязательств.
Ну, а меня ждал лес. Зайдя поглубже, я принял боевой облик, пробежался километра полтора и удобно устроился на земле, максимально расслабившись и всеми доступными органами чувств проверив ближайшую территорию. Кажется, никого, даже звери разбежались, почувствовав присутствие хищного непонятного существа. Прекрасно: никто не станет мешать.
В теории, заметить находящееся в трансе сотворенное Маликом существо невозможно. В эти минуты мы представляем собой единое чуткое «ухо», вслушивающееся в окружающую среду и улавливающее ее колебания — как такое заметишь? Конечно, требуется определенный навык для расшифровки приходящего знания: сложно воспринимать окружающий мир не как что-то внешнее, а частью себя, причем частью основной. Полное расслабление, абсолютный покой затягивают, исчезает желание что-то делать, куда-то бежать. Реальность воспринимается как она есть, исчезают иллюзии, наложенные воспитанием, образованием. Возможно, именно так видят мир великие маги?
Где-то в течение часа ничего не происходило. Время от времени появлялись человеческие ауры, осмелевшие мелкие животные шныряли вокруг. Со стороны особняка иногда доносились слабые отголоски магии — ничего существенного я не ощутил, рано еще. Хотя внутренние часы и отсчитывали срок, скуки не было: понятие времени в трансе исчезает. Равно как и большая часть эмоций. Так что начало ритуала вызвало столько же волнения, сколько, скажем, упавшая с соседнего дерева ветка.
Вначале появилось ощущение концентрации силы. Энергия потоком стекалась с окрестных земель в одну точку, находившуюся за пределами моего восприятия, приблизительно в середине принадлежавшего кицуне участка земли. Много энергии, очень много. Напуганные внезапными неприятными ощущениями, лесные животные насторожились, часть предпочла бежать, остальные попрятались, выжидая. Ждать нам пришлось недолго: призванное божество скоро пришло в реальный мир.
Прокола не образовалось. Божок плавно просочился сквозь разделяющие пласты  преграды и воплотился в нашем мире в вихре ветров. Самый настоящий ураган в считанные секунды возник над местом проведения ритуала. Струи воздуха ударили по лесу, деревья зашумели и затряслись — что же творится вблизи? Ступающая Мягко не слишком хорошо себя чувствует, силенок-то хватит? Хотя в последний раз, когда мы общались, она стояла на ногах достаточно крепко, сомневаюсь, что старейшина готова к настолько тяжелым испытаниям. Насчет остальных кицуне беспокоиться не приходилось: в ритуале участвовали только старейшины и Чистый Родник. Всех остальных прогнали.
Ничем помочь я не мог, желания лезть в центр буйства стихии тоже не возникало. Впрочем, следует сделать скидку на мое излишне умиротворенное состояние: в трансе многое воспринимается иначе. В любом случае, кроме как лежать на тающем снеге и ждать результата, делать больше нечего. Фэй-Лян крутился в небе, сила продолжала стекаться к месту проведения ритуала. Кстати сказать, в китайской традиции это божество принято изображать в виде оленя с птичьей головой и хвостом змеи. На мой взгляд, совершенно напрасно: скорее, он похож на пылающую разноцветными, от темно-синей до серо-стальной, красками медузу. Страшноватое зрелище, особенно если учесть исходящие от божества волны силы.
Исчез Фэй-Лян совершенно внезапно. Вот только что был — и сразу его не стало. Никаких видимых эффектов вроде привычных проколов или колебания пространства, абсолютно ничего. Сразу после его ухода ветер начал стремительно затихать, постепенно ушло ощущение стекающейся к участку кицуне энергии. Я зашевелился, потянулся всеми четырьмя лапами и потрусил в сторону дороги. Надо узнать, чем все закончилось.

Ступающую Мягко окружало шесть лучших целителей клана. Взявшись за руки, они накладывали какое-то заклинание на утыканное иглами тело главы. Хитрый Нос тоже выглядел не самым лучшим образом — вокруг него хлопотали Чистый Родник и Шелковая Шубка. Близко я подходить не стал: незачем беспокоить занятых серьезным делом существ.
Земли действительно как-то изменились, слишком неуловимо для моих органов чувств. Или слишком мало времени прошло и последствия еще не видны. Ясно одно — первый барьер, поставленный Ступающей Мягко сразу после получения особняка и служащий для предупреждения появления чужаков, стал на порядок сильнее и, в принципе, при случае послужит слабеньким щитом. По крайней мере, теперь кицуне могли быть уверены, что случайных визитов на их земли не будет. Барьер плавно завернет любого грибника, да и неожиданные наезды милиции или налоговых органов им не грозят. Учитывая любовь Хитрого Носа к различным аферам, последнее представлялось особенно ценным.
Спустя какое-то время Чистый Родник оставила обоих старейшин в палатке под присмотром нескольких целителей, разогнала толпу своих сородичей — кого в город, кого с заданиями по округе. Держалась она неплохо, следила за осанкой, приказы отдавала четким уверенным голосом, однако в какой-то момент заряд кончился. Пришлось взять ее под локоток и повести к ближайшей палатке, иначе девушка вполне могла свалиться там, где стояла. Не самое лучшее событие с точки зрения наработки авторитета.
— Уймись. Все закончилось, твои люди при деле.
— Надо еще Звениславу позвонить — рассказать, как все прошло. Он ждет.
— Я расскажу.
— Нет. — На обострившемся от усталости лице девушки появилось упрямое выражение. — Я должна сама.
Пришлось ждать, пока она переговорит с пребывающим в Москве вампиром: извинится за беспокойство, сообщит, что ритуал прошел удачно, снова извинится за отсутствующую бабушку, уверит, что с обоими старейшинами все хорошо, поинтересуется делами мастера Питера, передаст мне привет. Под конец разговора она буквально сползала по мне, пришлось крепко обхватить ее рукой за талию, чтобы оставшиеся кицуне не увидели слабости младшей госпожи.
Уложив Чистого Родника спать — она заснула, едва войдя в палатку: на раскладушку пришлось укладывать спящую, — я вышел из палатки и сразу столкнулся с Белым Хвостом. Тот расположил вокруг пятерых своих подчиненных и, кажется, уезжать в город не собирался. Белый Хвост тщательно относился к своим обязанностям. Не знаю, какой из него глава семьи, — начальник охраны он точно хороший.
— Поздравляю. С этого дня тебе станет немного легче.
Кицуне покачал головой.
— Поместье в Шаньси укреплялось веками, его благословил не только Фэй-Лян, но и Фэн-И, дух воды. Не сказать, что нам это сильно помогло. К тому же госпоже предстоит еще много работы. До тех пор, пока не выстроен дворец, мы не сможем использовать полученное благословение.
— Дворец?
— Место жительства старейшин, — удивленно ответил Белый Хвост. Похоже, он даже не понял, насколько странно прозвучало это слово. — Конечно, очень маленький, клан не в состоянии сейчас позволить нормальное жилье, соответствующее рангу повелителей. Тем не менее, строительство пройдет в точном соответствии с каноном, в противном случае все сегодняшние усилия окажутся напрасными.
— Китайская деревня в Ленинградской области? Странное зрелище.
— Внешне здания не будут отличаться от обычных, даже без иллюзий. Потом увидишь. — Кицуне поправил браслет, украшавший правую руку, потуже затянул шнурки камуфляжной куртки. Оглядел своих бойцов. — Про цвергов слышал?
— Краем уха.
— Пришел караван, мы с ними торгуем. Они говорят, некоторые маги приобрели кучу опасных штучек.
— Чем это грозит нам?
— Сложно сказать. Мне не нравится, что мужчины здесь, обустраивают усадьбу, а женщины и дети в городе, без защиты.
— Предложи на время закрыть рестораны, свернуть торговлю.
— Уже предлагал — госпожа отказалась. Считает, репутация важнее.
— Для меня маги опасности не представляют — скорее, им следует меня бояться. — Я подожду выздоровления старейшин, а затем отправлюсь в город. Если, конечно, у старшей госпожи нет других планов.
— Ждать придется долго. Целители говорят, госпожа придет в себя не раньше, чем через два дня, и будет долго болеть. — Кицуне невольно понизил голос, собираясь покритиковать решение главы клана. Событие редкое — раньше Белый Хвост себе такого не позволял, как и остальные лисицы. Посторонним обычно демонстрировалось монолитное единство рядов клана. — Мне кажется, следовало повременить с проведением ритуала. По крайней мере, дождаться возращения Звенислава.
Ну и как понимать такую откровенность? Парень решил, что мне стоит доверять, или Ступающая Мягко дала негласное указание? Или я становлюсь параноиком и мне везде мерещатся заговоры? Скорее всего, последнее. Белый Хвост стал иначе относиться ко мне после схватки с Браном: его впечатлили разбросанные по заклинательному покою куски моей плоти. С тех самых пор он демонстрировал не только уважение, но и некую… некое дружелюбие.
— Будущее покажет. В конце концов, Чистый Родник не возражала, а вы доверяете ее талантам.
— А ты нет?
— Я слишком слабо разбираюсь в магии.
— Зато ты неплохо знаешь младшую госпожу, — улыбнулся кицуне. — Ей ты доверяешь?
Немного подумав, я кивнул. Девушка иногда делала глупости, что называется, «выкидывала коленца», но в вопросах безопасности клана вольностей себе не позволяла. Что ж, будем надеяться, она не ошиблась и на сей раз.

Глава 5

Смеется суслик в неуютной норке.
На спинку опрокинулся жучок.
Хохочет ежик, носится по горке,
Совсем с катушек съехал дурачок!
Летают птички странными кругами,
И ржет кобылка с пенкой изо рта.
Сороконожка дрыгает ногами.
От смеха слезки льются у крота.
Ржут белочки и падают с деревьев.
Сова забавно ухает в дупле.
Хохочет грач до выпаденья перьев.
И мушка со сверчком навеселе.
Кузнечики смеются в травке где-то,
Мышонок, змейка, ящерка и тля…
Стояло жаркое, засушливое лето.
Горели конопляные поля…

— Кто научил тебя этому стихотворению?
— Дедушка Хитрый Нос, — улыбнулся Маленький Дракон. — Он сказал маме, мне следует изучать современное творчество. Чтобы не выделяться среди сверстников.
Мальчишка и его мать — вот и все, что осталось от некогда многочисленной семьи Фэн. По законам кицуне, семья считалась существующей до тех пор, пока в нее входило не меньше одного мужчины и одной женщины. Таким образом, шанс на возрождение у Фэн еще оставался. Ступающая Мягко старалась беречь последних представителей этой семьи, объявила их чем-то вроде неприкосновенных личных слуг. Печально это говорить, но кицуне обладали большим опытом по части спасения ценных представителей своего вида. Врагов у них было много, вырезались не то что семьи: целые кланы. Кровная месть не щадила никого, даже детей. Впрочем, на какие только хитрости не приходилось идти иногда лисицам!
Мне рассказывали о случае, произошедшем лет четыреста назад с одной из живших в Европе семей кицуне. После вражеского нападения уцелело всего три женщины, что считалось недостаточным для возрождения. Тогда новая глава семьи нашла выход — усыновила знакомого цверга с не самой лучшей репутацией. Бабник, пьяница, буйный драчун, изгнанный из собственного клана, он оказался прекрасным рунным мастером и хорошим воином. Семья выжила и существует до сих пор. Правда, она пользуется несколько неоднозначной репутацией из-за склонности ее представителей к кузнечному делу и необычных магических способностей некоторых ее членов. Еще они пиво хорошее варят.
Мальчишка убежал куда-то по своим детским делам, оставив меня в задумчивости. Старейшины, все трое — сновавшая по участку Чистый Родник, деловито раздававший указания мужчинам Хитрый Нос и даже ненадолго пришедшая в себя Ступающая Мягко, — упорно отказывались закрывать принадлежащие клану заведения и собирать своих подданных на месте постройки нового дома. Полагали эти меры излишними. Не знаю, Белому Хвосту уже дважды сообщали о визитах наглых магов, угрожавших продавцам в торгующей амулетами лавке, и сильном всплеске энергии в районе Смоленского кладбища. На таком расстоянии мне сложно определить истинную природу происшедшего, но в случайность верилось с трудом. Харальду приходится туговато, если уж он старейшее кладбище города оставил без присмотра. Впрочем, оно надежно защищено часовней Ксении Блаженной…
Безусловно, городу мало что угрожает. Просто в отсутствие твердой власти у части магов может возникнуть соблазн воспользоваться ситуацией для проведения полезных лично им и опасных для окружающих обрядов. Затем они уедут, а вампиры и охотники — с течением времени их альянс уже не казался мне противоестественным — останутся разгребать завалы. Для кицуне опасность представляли воры, мародеры, всегда готовые пограбить в оставшихся без присмотра магазинах. В лавках лисиц хранилось множество полезных вещей, ритуальных принадлежностей, артефактов. Да и тела самих кицуне служили неплохим источником полезных ингредиентов.
Оставалось надеяться, что старейшины понимают нечто, от меня ускользнувшее. Иного объяснения поведению кицуне, слегка повернутых на собственной безопасности, я не видел. Что ж, тем лучше, можно расслабиться и изучить изменившийся энергетический фон, или помочь мужчинам кирпичи ворочать. Стройку из-за болезни Ступающей Мягко никто не собирался прерывать — единственное, старейшины немного скорректировали планы из учета каких-то своих соображений. Говорили что-то о трех конях в жертву предкам, животных купили на одном из лучших конезаводов — кажется, просили привезти на пару дней позднее. Возвращаться в город я не собирался.
Рыжая лисица, метра два длиной и высотой по бедро среднему человеку, выскочила откуда-то сбоку и возмущенно затявкала. Собственный язык кицуне от лая отличался не сильно, слов в нем было мало, грамматика простая. Правда, слышать мне его доводилось не часто, поэтому большая часть гневной тирады в цель не попала.
— Четче и медленнее.
Чистый Родник мученически закатила глаза к небу. По молодости она еще не умела изменять строение гортани, слова человеческих языков давались ей в истинном виде с трудом:
— Хитрый Нос ищет. Давно.
Чего меня искать — я же сказал, что пройдусь вдоль границ. Ступающая Мягко соткала очень интересную систему предупреждения — ее стоило изучить поближе. Раньше времени не хватало, постоянно появлялись какие-то дела, хлопоты. Сейчас выдалась свободная минутка, вот и отошел ненадолго. Правда, я находился в условно-разведывательной форме — иными словами, мимикрировал под окружающую среду и не потел. Девушке стоило покричать, а не бегать по лесу с высунутым языком.
Хитрый Нос, когда хотел, становился совершенно непроницаемым. Не в том смысле, что делал неприступное каменное лицо без единого проблеска эмоций, жестко контролируя ауру и непроизвольные подергивания мышц. Он, скажем так, натягивал очередную маску, полностью вживался в придуманную роль, и угадать, каково на самом деле отношение старейшины к обсуждаемому событию, лично мне не удавалось. Чистый Родник всегда знала, шутит Хитрый Нос или нет, но на то она и Видящая.
Вот и сейчас я никак не мог понять, что на самом деле задумал старейшина. На мой взгляд, идея отослать лучшего бойца клана — я себя имею в виду — попахивала идиотизмом. Ступающая Мягко измотана, справиться с нею сейчас сумеет и ребенок, Хитрый Нос тоже ослаб, духи-хранители клана еще не набрали полной силы. Так какого черта?
— Не волнуйся. — Кицуне облизнулся: он тоже был в своей звериной форме. Кстати сказать, вот у него-то хвостов было девять — пышных и красивых. Правда, один хвостик в длину не превышал сантиметров тридцати и смотрелся трогательно куцым на фоне своих длинных, метра полтора, собратьев. Прорезался недавно и еще не успел отрасти. — Звенислав приехал — если что, мы его позовем.
После известных событий не только старейшины клана, но и главы семей — Белый Хвост и Шелковая Шубка — получили право призыва  и могли связаться с мастером города в любое время. А на то, чтобы преодолеть десяток километров, Звениславу потребуется секунды три. За это время можно натворить многое. С другой стороны, три-то секунды Хитрый Нос всяко продержится.
— Давно он приехал?
— Сегодня утром. Посмотрел на перевозбудившихся магов и решил наложить на город «печать тишины» — это что-то вроде временного пластыря. Долго она не продержится, но ему надолго и не надо.
— Силы хватит? — В теории магии я разбирался слабо, но сложность ритуала представлял.
— Во-первых… — Хитрый Нос отвлекся и злобно цапнул зубами один из хвостов. У него что, блохи? — Во-первых, ты не представляешь себе истинных возможностей мастера города. Любого мастера. Они не просто способны забирать у своих подданных часть сил и умений — это так, мелочи. Ментальная сеть, объединяющая вампиров, позволяет качать энергию и информацию напрямую из эгрегора города: можно сказать, мастер является местным божком — он знает о своей земле все, пребывание в городе дает ему дополнительные силы. Причем силы немаленькие.
А во-вторых, Звенислав подстраховался и пригласил члена Братства Щита, которые устанавливают печати со времен владычества нагов. Согласись, за триста тысяч лет поневоле станешь крупным специалистом в избранной области. Звенислав хочет, чтобы ты показал этому магу город, подсказал, если возникнут какие-то вопросы. Не спрашивай, почему он не назначил кого-то из своих вассалов, — мне неизвестно. Видимо, есть причины. Езжай, мы не в том положении, чтобы отказывать мастеру города в выполнении маленькой просьбы.
Пришлось ехать.

Присутствие вампира ощущалось по выплескам гневной ауры, которые я почувствовал еще метров за триста до места встречи. Улица вымерла, люди инстинктивно выбирали другие пути для передвижения, а если такой возможности не было, старались побыстрее покинуть опасный район. Странно устроен человек: склонен отвергать все нерациональное, хотя небольшое наблюдение за собственным поведением может подсказать ему об окружающем мире и собственной судьбе куда больше, чем тысячи научных трудов. Последите за собой, обратите внимание на мелочи, из которых складывается повседневность, — и у вас прибавится поводов для удивления. Кицуне недавно начали учить меня этому искусству, иначе я не обратил бы внимания на безлюдную улицу. Впрочем, сейчас уже поздний вечер, почти ночь, самое время прислушаться к древним страхам…
Рядом со Звениславом сдержанно светилась силой незнакомая аура: этого человека я не знал. Сильный маг, очень сильный. Причем неплохо свою силу скрывает — еще месяц назад я не обратил бы внимания на легкое несоответствие энергетических потоков вокруг его физической оболочки: тела, попросту говоря. Надо полагать, это и есть один из «щитовиков», приглашенный мастером.
Братство Щита изначально создавалось тремя древними расами — нагами, хтонами и дагонами, этакий Интерпол с мистической составляющей. Изначально Братство служило защитой от агрессивных мигрантов из внешних миров, иногда занималось уничтожением особо опасных демонов, злобных духов. Теперь наги большей частью ушли из нашего мира, немногочисленные представители великого племени не вмешиваются в жизнь молодых рас; города хтонов погибли в пожаре междоусобной войны; дагоны улетели в космос, лишь изредка навещая родную планету. Братство ослабло, проиграло схватку с сидами, правда, сумев-таки запечатать большинство проходов в наш мир. Тем не менее, «щитовики» оставались одним из сильнейших магических орденов, причем спокойно принимали в свои ряды представителей любых рас. Такая политика могла бы навлечь на их голову множество неприятностей, если бы не вечный нейтралитет и всеобщее уважение, демонстрируемое даже гордыми драконами.
Третье существо я поначалу не заметил, а заметив, невольно застыл на месте. За рулем сидел мой собрат. Такая же аура пустоты, препятствующая магическому сканированию, не позволяла ошибиться — рядом был свой. Сородич. Человек, волей судьбы попавшийся подручным Малика, переживший трансформацию, сумевший уцелеть в кошмарах Лабиринта и чудом спасшийся, когда слуги Ордена Крылатой Ночи пришли за головой отступника. Кто он, как уцелел? Я его знаю? Нам не то чтобы запрещали общаться — возможности не появлялось. Я настолько разволновался от неожиданности, что невольно потерял контроль над собственным телом, лицо поплыло в бессмысленной трансформации. Организм не знал, как реагировать на поток противоречивых команд, и несовершенная мимика исказила лицо в противоестественной гримасе. Проклятье, я считал, что полностью избавился от этого недостатка.
В чувство привел дикий визг появившейся рядом дамочки, от которого, клянусь, вздрогнули все стекла на улице. Откуда она взялась — ведь буквально только что рядом никого не было? Я срочно восстановил нормальный облик и зашагал к машине, не обращая внимания на затихающие за спиной крики. Мой собрат вылез из машины и пошел в мою сторону: видимо, его предупредили, и явных признаков шока он не демонстрировал, или просто психика покрепче. Краем глаза я заметил, с каким любопытством смотрят замолчавший Звенислав и неизвестный маг на нашу встречу. Плевать.
Мы остановились на расстоянии трех шагов, невольно пытаясь понять, с кем нас столкнула судьба. Я втянул ноздрями запах, внимательнее присмотрелся к ауре и неуверенно произнес:
— Третий?
— Точно, — короткий кивок. У него такая же застывшая мимика лица и скупость движений, как и у меня. — Ты сидел в восьмой от входа?
— Да. Я помню тебя — видел твою драку с экимму.
— А тебя Пауль из пулемета расстрелял. Меня Альбертом зовут.
— Максим.
Я очень долго ждал этой встречи, надеялся на нее, но сейчас растерялся. Вспоминать неприятные моменты обучения не хотелось, желания броситься на шею с криком «Братик!» как-то не возникло — вот и появилась некая скованность. Чтобы ее преодолеть, спросил:
— Как тебе удалось выбраться?
— Чудом. Стена треснула, я мимикрировал и проскользнул мимо ловчих. — Да, у него всегда хорошо получалось прятаться, скрываться. Лучше меня. — Сначала отбежал подальше, переждал неделю, потом вернулся к развалинам. Хотел посмотреть, что осталось от лаборатории — может быть, выжил кто. Там напоролся на Дира, который заинтересовался появлением отряда «чернушек»: он как раз пытался словить остатки наших аур.
Маг услышал свое имя и подошел поближе, с интересом разглядывая меня. Звенислав наконец-то прекратил ругаться по мобильнику, раздраженно раздавил аппарат в кулаке и полностью перенес внимание на нас.
— Извините, что прерываю вашу беседу, — ядовито начал вампир, — но не будешь ли ты, Максим, так любезен, помочь нашим высокоуважаемым гостям? Сердце разрывается при мысли о необходимости покинуть столь же приятное, сколь и долгожданное общество милых друзей, однако же долг и честь призывают меня в иное место. — В глазах у него на мгновение блеснули алые огоньки, аура всплеснулась гневом и злостью. И уже иным тоном он приказал: — Начнете с Михайловского, возле Смоленского я к вам присоединюсь.
Легкий порыв ветра — и нас осталось трое. Маг смешным жестом подергал себя за нос и со вздохом сообщил:
— По дороге поговорите, ребятки. Ехать надобно.

— Мне особо рассказывать нечего. Случайно встретился с Чистым Родником, наследницей клана кицуне Расколотой Горы, помог ей добраться до своих. Мы заключили что-то вроде договора — я защищаю их от врагов, они ищут Малика и знакомят с окружающим миром. Сам понимаешь, прежняя жизнь закончилась, надо как-то устраиваться в новой.
— Малик в Кейптауне, по крайней мере, четыре дня назад его там видели. Наемники упустили его в последний момент. — Альберт выехал на Невский и быстро поехал в сторону Адмиралтейства. — Куда сейчас?
— После моста с конями повернешь направо. К ним можно как-то присоединиться?
— Черта с два: без серьезных рекомендаций они никого не берут. Я просил братьев помочь, но они меня послали — сказали, нечего сосункам под ногами у серьезных людей путаться.
— Ничего подобного Йозог не говорил, — спокойно заметили с заднего сиденья.
— Он достаточно прозрачно намекнул.
— Если бы он считал тебя слабаком, то так бы и сказал, — просунулась между креслами голова Дира. — Дело не в тебе. Братство не считает возможным вмешиваться в межорденскую политику — оно существует для другого. А вообще ты прав: опыта у тебя маловато, дитятко.
Альберт ничего не сказал, но я каким-то шестым чувством уловил, как он дернулся. Неохотно пояснил:
— Я сначала пытался на Дира напасть — принял его за врага. Неудачно… — Маг позади захихикал. Приятные воспоминания?
— Как ты здесь оказался?
— Про трупы в Москве слышал? В Братстве узнали, что убийца не оставил никаких следов, кроме физических, и послали нас. Каменщики времени, это что-то вроде аналитиков, опасались появления редкого вида демонов и сочли нужным проверить. Звенислав меня сразу узнал, принял за убийцу. Пришлось отмазываться. Помнишь того типа из второй, у него в боевой форме такой хитрый крючок на щупальце был? Кажется, в Москве убивали чем-то похожим.
— Значит, есть кто-то еще… — что ж, еще один родич. — Налево и остановись.
Михайловский замок большинство вампиров старались обходить стороной. Слишком горькая и болезненная история некогда произошла здесь, слишком большие потери понесла молодая в те времена община детей ночи.
Звенислав правил городом почти с момента основания и давно вынашивал идею привести энергетику Санкт-Петербурга к нормальному состоянию. Перекрыть все каналы в Нижние пласты, закапсулировать несколько проклятых мест и изгнать, наконец, надоедливые души мертвых колдунов, похороненных на Заячьем острове. Древние волшебники портили жизнь всем, хоть как-то связанным с мистическими силами, существам: желающих избавиться от них было предостаточно. Кому приятно оказаться в любой момент лишенным силы? Оказалось, есть кому — несколько орденов использовали город в качестве места переговоров, успешно тянули из проколов энергию, каким-то образом сумев договориться со злобными покойниками. Обделенные ордены роптали, обстановка постепенно накалялась. Короче говоря, Звенислав хотел править мирным городом. Начать решили с неконтролируемых проколов реальности, ибо все остальные раздражающие явления сильно зависели от получаемой из Бездны темной энергии.
Наиболее простым способом закрытия любого прокола является печать. Собственно, наложение печати — первый ритуал, изучаемый колдуном, самый простой и самый сложный одновременно. Размеры, сложность, вложенная мощь зависят от той цели, которую преследует создатель — иногда достаточно небольшого узора на перстне для обуздания могущественнейшего духа. Естественно, чтобы защитить огромный город, издавна проклинаемый собственными жителями, требуется нечто невероятное. Работа не на один день, если можно так выразиться.
По словам просвещавшего меня Хитрого Носа, Звенислав — надо полагать, совместно со «щитовиками» — разработал и начал претворять в жизнь уникальную, не имеющую аналогов защитную печать. Есть более старые, могущественные, созданные еще в до-человеческие времена, но настолько хорошо проработанных нет. Мастер города учел все и при минимальных затратах сил надеялся в течение лет тридцати избавить город от появления чуждых сущностей из нижних пластов. Упор делался на создание нескольких «фундаментальных ступеней», иными словами — несколько печатей образовывали сложную структуру одной, великой. Центром системы предполагалось сделать Михайловский замок, идею о строительстве которого Звенислав когда-то внушил Павлу.
Объяснить архитектору Баженову, известному масону, проект нового дворца труда не составило. Правда, в процессе строительства Баженов умер, работы заканчивал итальянец Бренна, но это ничего не изменило. Михайловский замок оказался построен в нужный вампиру срок — и именно таким, каким требовалось.
К сожалению, не всех магов обрадовала инициатива Звенислава, нашлись и недовольные. Помимо всего прочего, многие ордены, специализирующиеся на вызове потусторонних существ, использовали Питер в качестве тренировочной площадки для неопытных аколитов, — такая практика сохраняется до сих пор. Конечно же, их главы выражали свое недовольство. В те времена Санкт-Петербург являлся столицей, здесь находилось куда больше магов, обстановка сохранялась напряженной, сложнее нынешней. Один из орденов, Серп Великой Жрицы, активно возражал против создания печати, а когда его возражения не были приняты во внимание — «серпы» считались не особо сильными магами, к тому же мастер города властен в своей земле, — приняли решение действовать радикальными способами. Несколько более могущественных орденов выказывали недовольство проводимой Павлом политикой, точнее говоря, решениями стоящих за троном императора магов. Верховный жрец «серпов» решил сыграть на этом противоречии, рассчитывая со временем заполучить Санкт-Петербург в число собственных владений. Или просто повысить статус ордена удачной операцией.
Павел I был убит в собственном замке, тем самым разрушив создаваемую на протяжении почти полувека систему. Человеческая вера обладает невообразимой мощью, и гибель помазанника Божия  в центре магической паутины привела к жуткому коллапсу, в первую очередь ударившему по мастеру города и его подданным. Уцелели немногие: из двенадцати вампиров, живших в то время в Питере, выжило четверо.
«Серпы» торжествовали: Звениславу просто нечего было противопоставить ордену. К тому же Совет вампиров не мог предпринимать никаких мер из опасения развязать войну с магами. Казалось, город потерян. На собственную беду, Орден Серпа Великой Жрицы не учел крепости родовой связи, существующей в среде детей ночи. И потому перестал существовать.
Асархаддон, князь Массилии, правил Марселем уже две тысячи лет. Его птенцы давно выросли, дети его детей правили городами. Князь презирал оборотней, ненавидел магов, с голыми руками выходил сражаться против драконов и любил наблюдать за пытками врагов. В Совете его побаивались за пристрастие к силовым методам решения конфликтов, необычное для настолько древнего существа. В общем, та еще душечка.
Звенислав, насколько я понимаю, находится со своим отцом в сложных отношениях. Очень сложных. Ничего удивительного: несколько рассказанных шепотом историй из жизни Асархаддона даже у меня вызвали нечто вроде потери аппетита, а имя князя Ступающая Мягко старается вслух не произносить. Во избежание. Как бы то ни было, двести лет назад именно к своему господину и второму отцу обратился мастер Питера, потребовав мести за нанесенное оскорбление.
Обычный вампир — не так уж важно, насколько он могущественен — в таком случае провел бы консультации с собратьями, посоветовался, прикинул последствия. Только не Асархаддон: этот сомнений не испытывал. Ему потребовался час , чтобы призвать своих потомков, и еще три, чтобы уничтожить всех членов Ордена Серпа Великой Жрицы, не сумевших скрыться в цитадели под Копенгагеном. За какие-то четыре часа орден потерял половину своих магов и оказался на грани уничтожения — союзники в растерянности от жестокости реакции, цитадель в осаде, что делать дальше — не ясно. С налета резиденцию Верховного жреца взять не удалось: началась осада, исход которой ни у кого не вызывал сомнений. В вампирский Совет поступило сразу несколько жалоб испуганных орденов, союзных «серпам».
Повелитель Крови призвал князя Марселя, и тот не посмел ослушаться. Он прибыл на Совет, где выслушал указания на недопустимость подобного поведения, а пришедшие маги просили его остановить своих детей. Асархаддон кивал, ругался, требовал справедливости, оскорблял магов и тянул время иными способами. В это же время Фраат, старший сын князя и мастер Нанта, первым ворвался в орденский замок, а Станий Приск пожрал душу Верховного жреца. Совет окончился с известием о гибели ордена.
Быстрая и жестокая реакция вампиров напугала магический мир, кое-где раздавались голоса о необходимости приструнить зарвавшихся кровососов. К счастью, до войны дело не дошло — ордены не были к ней готовы. Асархаддон понес символическое наказание: ведь с формальной точки зрения он имел право мстить за нанесенное птенцу оскорбление. Кроме того, в полученном им приказе король повелевал явиться на разбирательство, и не содержалось обычного требования прекратить войну. Этот факт позволил некоторым аналитикам утверждать, что князь Марселя действовал с благословения своего Повелителя и в соответствии с его планами. Расправа над «серпами» имела ощутимые последствия по всему миру нелюди и магов: в течение ближайших двух десятков лет наблюдалось активное шевеление на дипломатическом фронте, именно тогда были заключены многие соглашения и договоры. Например, Кодекс молчания, запрещающий уничтожать обычных людей без уведомления Гильдии охотников и весомой причины, Кодекс невмешательства, призванный защищать права землевладельца в вампирском и орденском понимании этого термина, и многие другие.
Как бы то ни было, Звенислав полностью вернул контроль над Санкт-Петербургом, хотя и вынужден был отказаться от идеи очистить местную энергетику. По действующим соглашениям с организациями колдунов город получил особый статус, подразумевавший свободное пребывание молодых магов на его территории — принадлежащих к тем орденам, которые заключили соглашение, и всего таких насчитывалось восемь. Не знаю, как вампир относится к ущемлению своей власти, договор необычный, хотя и не уникальный.

Около Михайловского замка маг занялся своими делами, позволив нам с Альбертом поговорить без посторонних ушей. Я рассказал ему свою историю более подробно, чем в машине, описал свои будни, немногие планы. Альберт, в свою очередь, говорил о жизни в Братстве, учебе и работе.
Дир действительно очень сильный маг, нечто вроде среднего командного звена в своей организации. Если бы не пристрастие к самостоятельной работе «в поле», давно занял бы более высокое место и учил молодежь. Хотя у магов занимаемый пост особого влияния не дает — куда большее значение имеют собственные силы и знания.
Из рассказа Альберта следовало, что лысый старикашка-колдун скрутил его, как ребенка: никакая пустотная аура не помогла. Затем последовал короткий допрос, и мой сородич отправился в компании пленителя на Шри-Ланку, в замок Братства. Его исследовали где-то в течение недели и до сих пор периодически подвергают различным осмотрам. Впрочем, относятся достаточно корректно — тем более что после принесения клятвы ученичества Диру он считается своим.
— Зачем поклялся? Теперь ты связан.
— Сначала не видел иного способа получить свободу, — легкое пожатие плеч. — Затем понял, что меня, в общем-то, никто особо не держит. Дир откровенно разрешил мне уйти в любой момент — он не станет препятствовать. Со временем втянулся, работа нравится. Братство полезное дело делает.
— Что насчет Малика? И парня из второй?
— Малику кто-то помогает, иначе его бы давно нашли. Нашли и казнили. Вместо того чтобы тихо залечь на дно, он появляется в разных местах, творит странные ритуалы и быстро исчезает. Второй… как ты его искать будешь? Из Москвы он ушел, это точно.
— Я все-таки надеюсь добраться до Малика. Понимаю, что это глупо, но ничего поделать с собой не могу.
— Макс, — вздохнул Альберт. — Даже если ты его найдешь, не факт, что тебе удастся его завалить. У меня на глазах пацан из седьмой камеры подгадал момент и набросился на Малика, причем с короткого расстояния и совершенно неожиданно. Колдун увернулся.
— Каким образом? — Вот это новость! Раньше я видел основную сложность в том, чтобы найти Малика, а уж с процессом «причинения справедливости» проблем не предвиделось.
— Не знаю. Видимо, что-то почувствовал — ничем иным такую реакцию не объяснить.
Маги не обладали скоростью вампиров, хотя и умели убыстрять собственное биологическое время. Причем такая способность считалась серьезной заявкой на посвящение в высшие круги, требовалось долго, упорно и осознанно трудиться, чтобы хорошо контролировать собственное сознание. К тому же нужна была некоторая подготовка перед непосредственным вхождением в «растянутое время», и если Малик сумел обойтись без нее, значит, у колдуна очень высокий уровень мастерства. Плохо. До сих пор наш создатель казался гениальным беспринципным теоретиком с командой жестоких ублюдков, теперь же получается, что он и сам по себе боец неплохой.
Вернулся Дир, посмотрел на нас, слегка улыбнулся:
— Ну что, наговорились? Тогда поехали, посмотрим, что на Смоленском делается.
В машине маг впервые обратился прямо ко мне:
— А поведай-ка мне, добрый молодец, то же ли ты дело пытаешь, что и новик мой? Колдуна, тела ваши изменившего, лютой смерти предать хочешь?
— Могу и без лютой обойтись.
— Ага. И как успехи? — Если исходить из правильности тезиса, что страдание облагораживает душу, все знакомые старика райских кущ заслуживают быстро. Ехидства ему не занимать.
— Успехов мало.
— Думаешь, будут еще?
— Скорее всего, нет. — Но надеяться-то я могу?
— Ну, хоть кто-то мыслит рационально! — довольно вздохнул дедок. — Хоть бы дружку своему объяснил, почему Малика вам не найти.
— По моей просьбе кицуне довели до глав всех крупных наемных отрядов, ищущих Малика, что есть некто, способный помочь при штурме на благотворительной основе. — От моего флегматичного сообщения Дир закашлялся. — Искать колдуна самому бесперспективно, так же как и присоединиться к одной из команд. Сдадут Ордену Крылатой Ночи за вознаграждение — здесь это в порядке вещей. Остается надеяться, что позовут непосредственно для участия в захвате, или просто повезет.
— Хорошо уже то, что ты сам его не ищешь, — вздохнул маг. — Братец твой порывался все время лично обидчика вашего искать.
— С тех пор я поумнел, — откликнулся Альберт.
Решение взвешенное, хотя и неприятное. Если уж ловчие ордена не добились никаких результатов, одиночке точно не справиться. Не те возможности.
Иерархия внешнего круга Ордена Крылатой Ночи мало отличалась от подобных структур других оккультных объединений. На низшей ступени стояли рядовые участники сект сатанинского толка — «ночнушки» предпочитали вербовать новичков из числа людей с деструктивными наклонностями, — наподобие «Детей Люцифера» или «Слуг Сета». Немногим выше них находились публичные руководители сект и сочувствующие из числа человеческой элиты. Например, к числу сатанистов принадлежит руководство корпорации «Джонсон и Джонсон». Забавно: крупнейшие производители детских товаров поклоняются идее, отвергающей принцип милосердия. Третью ступень занимали кураторы — слабенькие маги, осведомленные о существовании ордена и претендующие на знание некоторых тайн.
Еще выше находились исполнители, связующее звено между руководителями внешнего круга и миром людей. Это уже полноценные маги, обладающие неплохой подготовкой, желающие выслужиться и получить больше знаний, именно из их числа иерархи ордена вербуют себе сторонников и учеников. Впрочем, в основном старые маги предпочитали искать учеников в приютах, детских домах, похищать у родителей в молодом возрасте. Обучение идет по схеме «из уст в уста», молодой разум легче слепить по нужному канону, по собственному образу и подобию.
На пятой ступени стоят посвященные, объединенные в команды ловчих, боевые отряды, следователи, прокуроры, адвокаты и исполнители в одном лице. Одна из таких команд и зачистила логово Малика, причем затратила не так уж много времени. Сильные, опытные маги, готовые на все ради возможности приобщиться к истинной силе ордена, жаждущие власти, знаний, стремящиеся использовать малейший шанс ради возможности возвыситься. Приказы они получают от смотрящего за регионом — название условное: некоторые смотрящие наблюдают за конкретными противниками или явлениями, а не за территорией, — который, в свою очередь, подчинен непосредственно Совету. Властью смотрящий обладает огромной, вплоть до принятия решения о силовых акциях против дружественных орденов, зато и спрос с него велик.
Вся эта структура служит для обеспечения внутреннего круга посвященных: великие маги не хотят отвлекаться на мелочи вроде человеческой политики. Их интересуют собственные исследования, действия конкурентов, торговля и возникающие временами конфликты с внеземными расами. Маги, особенно старые, довольно замкнутое сообщество, в жизнь простых людей вмешиваются в основном недавно получившие силу служители внешних кругов. Вот тогда и начинаются революции, появляются пророки, гениальные произведения выходят из-под пера или кисти творцов, полководцы ведут в бой армии…

Не успев подъехать к кладбищу, маг закрутил головой.
— Погодите-ка, ребятушки… — Дир выглядел не то чтобы встревоженным — скорее, недоумевающим. — Звенислав же все подготовить должен был? Не пойму ничего…
Немного посидев с закрытыми глазами, старик встряхнулся, просунул голову между креслами и начал выдавать инструкции:
— Тут такое дело, ребятушки. В город делегация приехала, Звенислав с ними переговоры ведет, поэтому проверять кладбище придется нам самим. Вы того колдуненка поймайте, что возле церкви отирается, да еще компанию дурную погоняйте — нечего им под ногами путаться. Остальным я займусь.
— Какую компанию?
— Юнцы придурошные, кошку режут, тварь безвинную. Того не понимают, что силу колдун заберет, а откат на них придется. Идите, идите, нечего медлить.
Найти два источника возмущений в энергетике кладбища труда не представляло. Вообще-то говоря, Смоленское неплохо охраняется сторожами — и не только ими, — поэтому колдуну пришлось прикрывать пологом отвлечения себя и своих марионеток. С последних мы и решили начать, как с более легкой добычи. Опять же, пока колдун не получит порцию силы, то есть не будет принесена жертва, творить основной ритуал он не станет. Не такой же он идиот, чтобы оставлять следы собственной ауры на месте проведения незаконного обряда?
Перекресток двух посыпанных песочком дорожек, шестеро подростков сгрудились вокруг привязанной к земле за лапы измученной кошки. Совершенно ненужная пентаграмма, белиберда из оккультных символов и артефакт в руке встрепанного вожака — обсидиановый нож с покрытым рисунками лезвием. Собственно говоря, только артефакт нас и интересует: сектанты всего лишь исполнители.
Они даже не заметили нашего приближения — разве что артефакт успел отреагировать. Подконтрольный ему сатанист попытался ударить меня ножом и брыкался, не желая отдавать свою драгоценность. Пришлось переломать ему пальцы, выворачивая нож из кисти. Все, больше здесь делать нечего. Разговаривать с идиотами мы не собирались, тем более надо еще с колдуном успеть пообщаться. На все про все потребовалось секунды две, Альберт даже кошку успел освободить, и сейчас бедная животина бессильно повисла у него на руках. Испуганно шушукающая компания осталась позади, некоторые до сих пор пребывали в ступоре. Еще бы — кладбище, ночь, из темноты выныривают две черные стремительные фигуры. Отбирают нож и кошку и беззвучно исчезают. Вот так и рождаются легенды.
С колдуном тоже проблем не возникло. Он успел нас заметить, точнее говоря, это я не счел нужным скрываться, просочившись сквозь защитный полог вместе с отобранным ножом. В принципе, артефакт можно было спрятать внутри собственного тела, но мало ли как он повлияет на организм? Экспериментировать стану позднее, под надежным присмотром Ступающей Мягко — за прошедшее время она хорошо изучила мое устройство.
Настолько хорошо, что иногда я задумывался: а не слишком ли много знает старая кицуне?
Короче говоря, колдуна — невысокого парня лет двадцати пяти на вид, в джинсах и коричневой кожаной куртке — скрутили, Альберт наконец-то выпустил оклемавшуюся кошку, закинул трофей на плечо и быстро двинулся в сторону парковки. По пути пришлось стороной обойти двух сторожей, объясняться с которыми у нас обоих не имелось никакого желания. Перепрыгнули через невысокую ограду, подошли к сидевшему в машине с отрешенным видом Диру. Рядом с автомобилем стоял Звенислав, что-то тихо насвистывая, он раз за разом бросал на капот машины дубовые пластинки с выжженными рунами. Бросал, недовольно кривился и снова перебрасывал. Равнодушно скользнув по добыче взглядом, он коротко бросил: «Засуньте в багажник», и перенес все внимание на зашевелившегося мага.
— Думаю, можно попробовать. — Что за привычка у Дира в задумчивости дергать себя за нос? — Если ты на начальных этапах прикроешь меня от Леонида и не дашь ему никого призвать. Не станет же он действовать в открытую? Одно дело — тихонечко подгадить и сорвать обряд, и совсем другое — бросить вызов законному хозяину земли.
— Начинай, — хмуро бросил вампир в ответ.
Леонид, надо полагать, один из иерархов тех орденов, которые подписали соглашение о невмешательстве. Прослышал о визите Дира, не хочет изменения статус-кво на землях северо-запада? Ведь получи Звенислав возможность запечатать большую часть порталов, и его власть значительно усилится. Мастер Питера сможет диктовать условия магам, давая доступ к источникам силы, у него появятся новые подданные, причем не обязательно из числа вампиров. Слабые вольные маги будут вынуждены пойти к Звениславу на поклон — лишь бы не лишиться возможности практиковать. Приятна жизнь монополиста. Вот и получится в результате, что очередной город перейдет под власть вампирского Совета, а ордены потеряют очень удобное для себя место. Негде станет учить молодежь, проводить сложные опыты, исчезнет общепризнанная нейтральной территория.
Какая красивая картина. К несчастью, она не учитывает срока действия печати и существующих договоров, мешающих Звениславу предпринять еще одну попытку укрепить власть над городом. Впрочем, если начать с малого и действовать тихой сапой, то лет через двести может оказаться, что временная печать превратилась в постоянную. Этого боятся маги?
Для начала Дир полностью разделся. Абсолютно. Совершенно не смущаясь наготы и того, что стоит в таком виде посреди ночной улицы, старый маг раскинул руки крестом и замер минут на пять в такой позе. Можно было бы подумать, что он впал в прострацию, если не ощущение растущей мощи вокруг его старой, но мускулистой фигуры. Силы стягивались в узел, повинуясь его воле, постепенно маг, как паук, ткал собственную паутину, которая должна послужить основой для будущей печати. Бросив косой взгляд на Звенислава, я увидел, с каким напряжением тот смотрит на происходящее. Кажется, он тоже что-то делал, что-то не менее сложное, чем Дир.
Старик медленно свел руки вместе, встав в позу, напоминавшую позу бога Гора, статую которого я видел в Эрмитаже: ноги на ширине плеч, сложенные чашей ладони как будто удерживают глоток драгоценной влаги. Вот только у Дира в ладонях стремительно наливалась светом небольшая и с каждой минутой все более яркая точка, буквально спустя несколько мгновений после ее появления мне пришлось сформировать на глазах защитные линзы, чтобы продолжать видеть. Надеюсь, у старика глаза закрыты, иначе их сожжет. Обряд с трудом давался могучему магу, его тело шаталось под порывами невидимого ветра, тем не менее, постоянно возвращаясь в начальную позицию. Действие происходило в абсолютной тишине, которая придавала моменту какую-то нереальность, возникало чувство, что мы, двое наблюдателей, смотрим из-за толстого стекла за разыгрываемым спектаклем.
Наконец наступил последний этап ритуала. Огонек плавно отделился от рук Дира и взлетел вверх, где на высоте в три-четыре метра превратился в полупрозрачную сферу. Она стремительно расширилась, проносясь сквозь здания, деревья, захватывая все большее пространство, до тех пор пока не ушла куда-то за пределы видимости. В тот момент, когда мягкая обжигающая волна проходила сквозь мое тело, я невольно отступил на шаг — ощущение вышло странным и непривычным: на мгновение показалось, что какая-то часть меня захватывается печатью. Думаю, пустотная оболочка, наследие не принадлежавшего реальному миру существа, так отреагировала на прикосновение чуждой структуры печати. Я инстинктивно сжал свою ауру в комок, прикрывая ее от опасности, хотя почти сразу понял — угроза ложная.
Звенислав, до сего момента неподвижно застывший каменной статуей, наконец с удовлетворенным вздохом пошевелился. Невидимой тенью, легким ветром оказался рядом с пошатывающимся магом, поддержал его за плечи, заставил вдохнуть из какой-то бутылочки. С другой стороны Дира подхватил Альберт, немного подождал и повел к машине, затем вернулся и подобрал сложенную на тротуаре одежду. Мастер города еще немного постоял, к чему-то прислушиваясь, затем удовлетворенно кивнул и сел за руль.
— Поехали, сегодня ничего интересного больше не будет.
— Леонид не станет подавать протест? — Мой собрат, кажется, куда глубже интересуется межорденской политикой, чем хочет показать и чем сам понимает.
— На каком основании? Печать временная, дольше седьмицы не простоит. Мне больше и не надо. — Звенислав изменил обычной сдержанности и говорил открыто, не скрывая своего довольства. — Вот увидишь, к вечеру вся шваль из города уберется. Если не успеет, пусть пеняет на себя!

Вампир немного ошибся: большинство магов покинуло город еще до полудня. Вся эта мелкая шелупонь, внезапно лишившаяся возможности пользоваться дармовой силой, как-то очень быстро решила поискать счастья в других местах. В результате проведенных обысков Гильдия охотников обнаружила четырех людей в состоянии наведенного сна, в том числе одного ребенка, плохо спрятанные следы запрещенных ритуалов, редкие ингредиенты и инкунабулы. С формальной точки зрения, далеко не все можно было поставить бежавшим магам в вину, законы многие нарушения оставляли на откуп внутренним уложениям орденов, которые сильно отличались друг от друга взглядом на ширину дозволенных границ. Например, призыв сущности с нижних пластов в одном ордене считался преступлением и карался лишением способностей, в другом являлся обыденным явлением — мастера начинали с него обучение. Поэтому охотники в первую очередь ловили тех, чья вина заключалась в нарушении сложившегося общего свода законов, для краткости называвшегося Кодексом. В дальнейшем нарушители предстанут перед судом, в который войдут представители орденов, вампиров, на чьей территории совершилось преступление, и посредников, в лице нейтральных сил — драконов, наг, щитовиков, цвергов или оборотней. Правда, последних приглашали редко.
Звенислав, в свою очередь, руководствовался немного иным критерием при ловле преступников. Его вассалы сосредоточились на поимке тех, кто чем-то помешал лично мастеру города, или тех, кого в дальнейшем можно будет продать за большой выкуп, или просто перспективных магов. Ближайшие пару месяцев им предстояла сложная работа — сохраняя нейтрально-вежливые отношения, содрать с орденов как можно больше. Возможно, кое-кого придется отпустить, в зависимости от того, насколько крупные силы стоят за пойманным нарушителем, или передать Гильдии охотников. Каждый случай рассматривался отдельно, решения всегда принимал мастер города, который учитывал все и ответственность нес тоже за все.
Вечером с инспекцией прикатила Чистый Родник, пробежалась по принадлежащим клану заведениям, оценила их состояние. Собственно говоря, никакого ущерба от короткого периода беспорядков кицуне не понесли, если не считать поломанной мебели после визита буйного оборотня и небольшого разгрома, который оставил за собой требовавший скидки маг. Скидку он, кстати сказать, получил и теперь сидел в гостях у вампиров с кислой мордой и перспективой лишиться большей части библиотеки. Серьезное наказание: лучше бы все деньги отобрали.
Девушка сообщила последние новости. Ступающая Мягко уже оправилась от понесенного истощения, встает на лапы и даже собирается в город — выразить почтение так вовремя вернувшемуся мастеру. Кроме того, она очень хотела повидать Дира, с которым ее связывали давние дружеские отношения. Иногда у меня возникало впечатление, что старушка знакома, хотя бы шапочно, со всеми мало-мальски известными личностями потаенного общества. Держит их в числе своих друзей. Чистый Родник, выслушав эту мысль, с сожалением покачала головой:
— Если бы так! Нам не пришлось бы бежать из родных мест, обладай клан сильной поддержкой. Да, у бабушки много друзей в западных землях, но не меньше врагов. Знаешь, Ступающая Мягко всегда старалась держаться подальше от дел клана, ее редко можно было встретить в родовом поместье. Она путешествовала, ввязывалась в разные авантюры…
— Потому и оказалась главой клана?
— Да, — кивнула девушка, лицо ее приобрело суровое выражение. — Остальные претенденты стали довольными и ленивыми, забыли об осторожности и погибли.
Попрощаться с Диром Ступающей Мягко не удалось: он уехал тем же вечером. Вместе с ним город покинул и Альберт. Прощание у нас вышло скомканное — маг торопился, а значит, торопился и его ученик. Говорить ничего не стали, раньше все друг другу рассказали — вспомнили прошлое, планы обсудили, определились со способами связи. Постояли немного вместе, чувствуя поддержку друг друга, обнялись на прощанье и разошлись. Еще увидимся, если не убьют, мы теперь вроде как бессмертны.

Интермедия

Яркий солнечный день. Маленькое кафе, разместившееся на террасе старинного итальянского замка, принимало разных посетителей. Толстые и крикливые американцы, громко смеющаяся молодежь из Франции, дисциплинированно фотографирующие все подряд кучки японцев. В последнее время появились русские — сначала увешанные золотыми цепями спортивные юноши с «нагрузкой» в виде шикарно накрашенных девиц, затем стала наезжать менее отталкивающая публика. 
Двое мужчин, хорошо одетых, со слегка старомодными манерами, на общем фоне не выделялись. А если и выделялись, то в лучшую сторону. 
— Простое объяснение зачастую является верным. Сложности хороши в этих современных детективах, а не в реальной жизни. — Человек с короткой бородой отрезал кусочек мяса по-милански, прожевал, зажмурил глаза от удовольствия. — Идеально. Просто идеально. Лучше, чем в любом ресторане. 
— Повар хорош, — согласился второй, владелец трости с изящным перламутровым набалдашником, — я даже доверил ему приготовление блюд на торжественном ужине в честь восьмисотлетия ордена. Но мне не нравится ваш тезис о простоте. 
— Отчего же? — Нож на мгновение замер над тарелкой. 
— Он заставляет делать неприятные выводы. 
Собеседники замолчали, тишину нарушали только звуки вилок. С мясом успели покончить и перейти к кофе, наконец бородатый заговорил: 
— У вас есть основания сомневаться в лояльности агента? 
— Безусловно. Вам ведь известны причины, по которым состоялось наше сотрудничество. — Оба усмехнулись. — Их нельзя назвать серьезным основанием для прочных отношений. 
— Но до сей поры получаемые сведения вас устраивали? 
— Да. — Чашка отставлена в сторону, человек расслабленно откинулся на спинку стула. — Устраивали. До последнего времени. Хозяин Санкт-Петербурга вернулся подозрительно быстро, и выиграл слишком много. 
Первый мужчина прикрыл глаза, сосредоточившись. Предположение собеседника следовало тщательно обдумать, оценить, взвесить. Принять решение. 
— Если ветвь поражена гнилью, садовнику следует отсечь ее. 
— Мне тоже так кажется. — Тонкая рука протянулась за тростью, владелец которой собрался уходить. — Жаль, придется искать новый канал. 

Глава 6

После возвращения Звенислава и устроенной им чистки в рядах городских магов жизнь вошла в тихую колею. Ступающая Мягко и Хитрый Нос спокойно обустраивали новое жилище клана, Чистый Родник следила за делами в принадлежащих кицуне магазинах. Надо признать, она не особо напрягалась, покровительствующие лисицам вампиры быстро пресекали любые инциденты, к тому же наиболее активная часть магов либо укатила в другие страны, либо сидела в подвалах Гильдии охотников. Взамен возросло число оборотней: каждую весну молодняк начинал дурить и уходил из своих стай на поиски приключений.
Оборотни считались совершеннолетними лет с пятидесяти, плюс-минус десять лет. После прохождения ритуала инициации — он незначительно различался в разных стаях — и получив взрослое имя, молодые волки старались вырваться на свободу из-под опеки старейшин, для чего объединялись в группы от шести до двадцати голов под водительством опытного взрослого, обычно самца. Постранствовав лет тридцать-сорок, выжившие возвращались к родным либо присоединялись к чужой стае, тем самым привнося свежую кровь и пронизывая общество оборотней невидимыми, но прочными родственными связями. Немногие, честолюбивые и живучие, со временем сами набирали себе молодняк, становясь вожаками. Хотя случалось, что наемники оседали где-нибудь на ничьей земле, объявляли ее своими владениями и постепенно превращались из мелкой банды грабителей в крупное племя, с чьими интересами нельзя было не считаться. Впрочем, молодые стаи редко превышали по численности сорок голов и в подавляющем большинстве случаев разваливались под гнетом внутренних конфликтов. От вожака требовались недюжинные дипломатические качества, чтобы спаять агрессивных волков, не всегда связанных узами родства, в единое племя со своими традициями. Тем не менее, в тех редких случаях, когда стая все-таки выживала и насчитывала хотя бы два поколения, она яростно защищала собственную территорию и своих членов от посторонней угрозы.
Мне дважды пришлось применять силу против бродячих шаек, стремившихся в Санкт-Петербург и «зашедших на огонек» в новые владения кицуне. Собственно говоря, я не совсем правильно выразился: дело ограничилось оплеухами дерзким сосункам и несколькими угрозами. Вожаки стай предпочли не связываться с незнакомым вампиром, за которого меня продолжали принимать, принесли свои извинения и быстро ретировались. В конце месяца старейшины провели очередной ритуал, и теперь духи предков встречали гостей у самой границы участка во всей своей силе. Больше оборотни не появлялись — у меня возникло свободное время.
Звенислав со скрипом, но согласился выполнить просьбу Татьяны и проследить за правильным проведением обряда по передаче части моих способностей. Кажется, помимо нормального скепсиса у него были неизвестные мне причины опасаться затеянного предприятия. Думаю, если бы не присущее мастеру города любопытство да желание избавиться от одиозной подданной, черта с два он бы вмешался в дела Харальдовой дочери. Так что я ждал назначенного вампиром срока и терпеливо сносил ежедневные визиты Татьяны, которая с каждым днем становилась все нервнее. Девочка — хотя какая она, в двести пятьдесят лет, девочка — жутко боялась, что произойдет нечто, способное помешать ее планам. Естественно, ее ожидания оправдались.

Помимо двух ресторанов, служивших для отвода глаз людских стражей, и пары торговых лавок — основной и запасной площадки — клан владел еще несколькими помещениями, используемыми для различного рода деятельности. Большинство сдавалось в аренду, пара квартир служила складом, самое крупное переоборудовали в спортзал. С обычной для кицуне предприимчивостью он использовался не только для собственных нужд, но и для получения прибыли. Утром и днем здесь тренировались лисы-охранники из семьи Ян, периодически появлялись другие члены клана, вечером занималась набранная группа людей, благо преподавателей хватало.
Я тоже появлялся на тренировках, отрабатывал показанные лисицами движения. В человеческой форме поневоле приходится больше полагаться на технику и точность, раз уж многие противники не уступают мне в силе и скорости. Работал один, изредка ради интереса спарринговался с Хитрым Носом и Белым Хвостом. Если начальник охраны ничем удивить меня не смог в воинском плане — слишком медленно он двигался, — то старейшина заставил полетать по комнате. Конечно, его удары мне особо навредить не могли, однако сам факт их нанесения заставил задуматься и сосредоточиться на изучении защитных форм, блоков. Бойцовский опыт Хитрого Носа поражал.
Игорь, тот парень, которому я помог сразу после прибытия в город, иногда допускался на дневные занятия. Разучивал новые для себя связки, наблюдал за движениями остальных бойцов. Тренировали его подчиненные Белого Хвоста, так что уровень мастерства человека рос пусть не на глазах, но достаточно быстро. Настолько быстро, что он легко прошел отбор на какой-то чемпионат и сегодня собирался принять в нем участие, опять-таки под руководством кицуне. Любопытно, чем он так глянулся хитрым лисам?
Неожиданно представительная делегация расселась по машинам. Чистый Родник, Шелковая Шубка, Белый Хвост с парой подчиненных. Раньше кицуне интереса к соревнованиям не проявляли — они вообще старались держаться подальше от крупных скоплений людей. Мое недоумение развеяла Чистый Родник:
— На турнире присутствует Никифор, нам надо с ним переговорить.
Никифор — предводитель довольно крупной стаи оборотней из окрестностей Гатчины, старый, матерый вожак. Среди своих сородичей он пользовался репутацией чуть ли не пацифиста, что мешало ему при общении с другими вожаками, зато позволяло миром решать проблемы с Гильдией охотников или вампирами. В переводе на человеческий язык термин «пацифист» означал, что Никифор предпочитал сначала обсудить возникшие разногласия, и только потом лез в драку. Например, в тех случаях, когда люди выходили на след членов его стаи, он не устраивал торжественного пиршества из мяса любопытных, а оплачивал магам услуги по стиранию памяти. Из-за такой политики в его стаю вместо молодых агрессивных подростков приходили опытные, повидавшие жизнь волки, желавшие завязать с кочевой жизнью. Кроме того, если требовалась качественная силовая поддержка, питерские маги предпочитали нанимать именно Никифора, зная, что свои обязательства тот выполнит в полном объеме и в срок. Как полагала Ступающая Мягко, лет через сто Никифор подомнет под себя остальных оборотней области.
Кицуне тоже несколько раз сталкивались с представителями гатчинской стаи, остались довольны сотрудничеством и сейчас вновь хотели заключить контракт. Для чего на сей раз?
— Ступающей Мягко понадобились боевики?
— Храни нас боги от такой нужды, — хмыкнула Чистый Родник. — Она хочет нанять Никифора для поисков статуй собак Фу — по нашим сведениям, они находятся где-то в Гатчине.
— У вас же есть духи предков.
— Во-первых, защита не бывает слишком сильной. Во-вторых, собаки Фу — идеальные хранители дома, никогда не причиняющие вреда хозяевам, в то время как предки капризны, их можно подкупить. Духов можно обмануть, если захватить в плен кровного родича и провести соответствующий ритуал. Кроме того, все-таки они мертвы и способны вытянуть жизнь совершенно случайно.
— Тогда зачем жить рядом с неразорвавшейся бомбой? — Я действительно не понял, зачем Ступающая Мягко призвала опасных для своего клана существ.
— Такова плата за безопасность, — пожала плечиками Чистый Родник. — Улестить предков мы сумеем в любой ситуации, в отличие от внешних врагов.

Я так и не понял, что это был за турнир. Проходил он в каком-то институте, точнее говоря, в одном из корпусов, где имелся спортзал. Участников собралось много, душ маленький и без горячей воды, каждый старался найти местечко поудобнее, поэтому комнаты на втором этаже — кажется, бывшая общага, хотя не поручусь — заняли кто как хотел. Видом единоборств я забыл поинтересоваться — то ли каратэ, то ли бои без правил. После пары поединков я окончательно потерял интерес к происходящему на татами и стал рассматривать зал, попутно прислушиваясь к разговору Никифора и кицуне. Поймите правильно, я с уважением отношусь к спортсменам, в моем к ним отношении нет ни капли снобизма. Дело в другом.
Насилие давно и прочно вошло в мою жизнь, стало неотъемлемой ее частью — поневоле хочется спокойствия и тишины. Как-то раз я посчитал, что ежедневно участвую в конфликтных ситуациях минимум один раз, и хорошо если только с людьми. В большинстве случаев хватает демонстрации силы и пары слов, чтобы снять проблему, но бывает, приходится драться всерьез. Такое положение дел изматывает и раздражает, причем я не понимаю причин постоянных конфликтов. Кажется, веду себя вежливо, агрессии не проявляю, на рожон не лезу. Я даже переговорил со Ступающей Мягко, настолько сильно меня озаботила эта проблема. Старейшина только развела руками — дескать, судьба такая, от нее не убежишь. Пообещала позднее что-нибудь придумать, когда разберется с делами.
Короче говоря, смотреть на турнир мне было тошно. Бойцы прыгали по ковру, наносили медленные удары, не били в пах, в глаза, не использовали локти и колени, не захватывали за кисти или волосы, не, не, не… В чем достоинство поединков с Хитрым Носом — так это в том, что он не стесняется использовать всю известную ему грязь. По которой великий мастер. Плевок в глаза или хват за половые органы не вызывают у него абсолютно никаких моральных терзаний. Привыкнув к такому стилю ведения боя, сложно переключиться на схватку по строго прописанным правилам. Как рассказывал Хитрый Нос, во время проведения первых соревнований по гунфу ни один из признанных мастеров не сумел занять призового места именно по той причине, что сражался не столько с противником, сколько с собственными рефлексами. Победили новички.
Поэтому мой взгляд рассеянно скользил по рядам, пока не наткнулся на живописную троицу внизу.
Оборотней часто можно встретить на бойцовских турнирах — случается, молодняк принимает в схватках участие. Взрослые волки считают ниже своего достоинства драться с заведомо более слабым противником за деньги. Между прочим, напрасно: среди людей иногда попадаются невероятно талантливые бойцы. В былые времена схватка один на один между матерым самцом и вооруженным мечом и рогатиной воином не всегда заканчивалась победой оборотня — бывало, человек торжествовал. Я уверен — в наше время ничего не изменилось. Кто-то хорошо плавает, кто-то прекрасно играет в шахматы, а кто-то умеет убивать. Люди вообще очень одаренная раса.
Так вот, внизу сидели и жадно смотрели на бои три незнакомых волка. Их возраста я определить не смог, для этого мне пришлось бы приблизиться, либо впасть в транс, чтобы просмотреть ауру. Намного проще спросить Никифора.
— Не знаю их. — Оборотень втянул воздух расширенными ноздрями, пытаясь уловить запах, и досадливо махнул головой. — Фу, ничего не понять. По виду, щенки недавние, их в этом году много набежало. Одному уже глотку выдрали, и вожаку заодно.
— Не слышал. Кто?
— Патрик. Он на человека свой знак положил — хотел птенца сотворить, первого. Ясное дело, решил сначала присмотреться, оценить повнимательнее, ну и пометил, чтобы никто не обижал. А тут молодой да борзый решил удаль свою показать, убил человечка. Допоказывался. Патрика жалко — когда он еще кандидата найдет?..
Люди, способные стать вампирами, рождались редко. Патрик потому и поставил свою метку из опасения конкуренции — другого мастера, пожелавшего получить птенца. Конечно, бывало и так, что на метку плевали и обращали людей насильно, но в таком случае, во-первых, выплачивали первому мастеру крупную виру, если тот соглашался. Имел полное право убить как птенца, так и обратившего. Во-вторых, первый мастер имел право вмешиваться в процесс воспитания и обучения птенца. Законодательство вампиров уделяло много внимания вопросу обращения, и неудивительно. Схватки между мастерами за птенцов до недавнего времени считались обыденным явлением, положение изменилось лет двести назад в связи с ростом численности людей. Впрочем, найти достойного кандидата на обращение и сейчас не так-то просто.
Убив помеченного, оборотень нанес тяжкое оскорбление Патрику даже по законам собственного племени. Вампир не понесет никакого наказания за расправу, потому что имеет право мстить — никто его не осудит. Ни за молодого волка, ни за старого, ибо вождь всегда в ответе за дела своих воинов. Не уследил — значит, отвечай перед обиженным.
Шелковая Шубка отправилась «поздравить милого юношу с победой», заслужив хмурый взгляд Белого Хвоста. Раньше глава семьи Ян не обращал внимания на ее увлечения — что изменилось? Судя по всему, дело все-таки в Игоре. «„Все необычайше и необычайше“, — сказала Алиса».
— Ладно, — хлопнул по коленям Никифор ладонями и протянул руку для пожатия Чистому Роднику: скрепить договоренность. — С ценой согласен, «лунный коготь» и десять тысяч зеленых. Но имей в виду: духов уговаривать и перевозить будешь сама, на мне только поиски.
— Договорились, — кивнула девушка. — Быть может, съездим в наш ресторан? Я уверена в силах могучего и готова сразу выплатить задаток.
— Задатка не надо, — усмехнулся оборотень. Если что пойдет не так, с задатком труднее расторгнуть сделку. — А покушать вашей стряпни не откажусь.
Чистый Родник посмотрела на бредущего в сторону раздевалки Игоря, на грациозно плывущую рядом с ним Шелковую Шубку, отметила количество обращенных на лисицу мужских взглядов и поднялась с места. Нахмурилась, вглядываясь во что-то невидимое, перевела взгляд на меня, пожала узкими плечиками:
— Ждать не будем. Поехали.
На улице пришлось ждать, пока освободят припертый джип Никифора. Какие-то парни, судя по виду, братки, неудачно поставили свою машину, не оставив возможности вырулить на проезжую часть. Большинство водителей предпочитало не связываться и объехать стороной, тем более что короткостриженые молодчики нервничали и злобно косились на окружающих. То ли не обратив внимания на нервозность людей, то ли не заметив ее, оборотень неторопливо подошел и спокойно попросил водителя:
— Будь другом, убери машину.
Я стоял метрах в тридцати, поэтому выражения лица Никифора не разглядел. Обычно оно мирное и дружелюбное, только взгляд хищный, дикий, как у всех представителей мохнатого племени. Вкупе с еле слышимыми рычащими нотками в голосе неплохо отбивает желание спорить. Думаю, водитель бы отъехал, если бы не вмешался какой-то парень на заднем сиденье.
— Б…, дядя.
Дальнейшую речь приводить не буду. Молодой человек предложил вывернуть через соседний проулок и выразил сомнение в водительских навыках вожака.
Никифор хладнокровно выслушал речь, покивал, а затем хлопнул раскрытой ладонью по крыше автомобиля. Машина просела, во все стороны брызнула стеклянная крошка. В крыше образовалась здоровенная вмятина — интересно, двери удастся открыть? Сомневаюсь: придется ребятам через окна вылезать. Оборотень подождал, пока люди в машине поднимут посеченные в кровь лица, и по-прежнему дружелюбно поинтересовался:
— Может, все-таки уберете машинку?
Укатили ребята быстро. Действительно пацифист.

Вместе со всеми я не поехал. Решил послушаться интуиции и задержаться — после того как почувствовал слабый всплеск магии кицуне. Чистый Родник хмыкнула, но возражать не стала, все остальные лисы, в том числе два сопровождавших Игоря тренера-помощника, уже уехали. В здании оставались только юноша, Шелковая Шубка и три оборотня, проявившие к женщине очевидный интерес. Выглядела женщина необыкновенно привлекательно — с этим соглашались все. Глава семейства Бань осознавала свою красоту, считала ее основным оружием и использовала без тени смущения.
Например, против меня. Не так давно я наконец-то разобрался с гормональным балансом в половой сфере, и секс вновь доставляет мне удовольствие. По сравнению с теми временами, когда я, как говорится, «мог, но не хотел», огромный шаг вперед. Все в организме взаимосвязано: болезнь какой-то одной части отражается на целом. Теперь появилась возможность вырабатывать новые стимуляторы, улучшающие качества брони и эластичность мышц вещества, до некоторой степени возросла скорость реакции. Ну и моральное и физическое удовлетворение, что тоже немаловажно. О чем я не задумывался — так это о процессе размножения. Какой смысл? Пока Малик жив, на будущее загадывать нет причин.
Однако в каждом явлении есть как свои плюсы, так и минусы. Сложнее стало контролировать собственное либидо, на это немедленно обратила внимание Шелковая Шубка. Надо полагать, чисто женским чутьем: читать мою ауру она не может, а эмоции я показываю только те, что считаю нужными. Как бы то ни было, в последнее время женщина усилила свой натиск. Случайно прикасалась бедрами или грудью в узких коридорах, старалась оказывать мелкие услуги, льстила напропалую. Ее охотничий инстинкт раздражало присутствие рядом мужчины, не подвластного женским чарам. Придется с ней переспать, чтобы отстала.
Ушлые кицуне сумели занять отдельное помещение в дальнем конце коридора, большое и теплое, — туда я и направился. Как выяснилось, не зря. Еще на подходе ощутил рассеивающее звуки заклинание, его часто использовали неопытные маги. Вкладывали в амулеты, ценили за простоту и надежность. Как там говорил герой Куравлева: «Это я сюда удачно зашел»? Предчувствие беды оформилось окончательно — не нужно быть Видящей, чтобы ощутить грядущие неприятности.
Непроизвольно из кончиков пальцев показались когти, глазницы прикрыла полупрозрачная твердая броня, шаг стал быстрым и легким. Моя человеческая форма намного хуже приспособлена для боя, чем основная. Больше мест, не прикрытых броней, сложнее плевать кислотой, нет хвоста и щупальцев, правда, скорость реакции осталась прежней. Против трех волков, недавно вышедших из подросткового возраста, должно хватить, — драться с кем-то серьезным в таком виде я бы не стал. Хотя должен отметить: по сравнению с теми временами, когда я не жил с кицуне и изучал возможности нового тела самостоятельно, скорость движения, плотность ауры пустоты и прочность брони возросли раза в два, не меньше. Равно как и сопротивляемость ядам, будь она проклята.
Смотреть сквозь стены довольно просто: органы зрения нуждаются в легкой коррекции, и все. Так что лежащий у стены силуэт, судя по температуре тела, человеческий, и четыре более горячих силуэта в углу я заметил еще не войдя в комнату. Понятно. Игоря отключили, Шелковую Шубку насилуют. Очень опрометчивый поступок.
Дверь слетела с петель от легкого тычка, я тенью проскользнул в комнату. Надо отдать оборотням должное — среагировали они быстро. Стремительно развернулись в сторону опасности, одновременно отшвырнув женщину в угол, как мокрую тряпку, но ничего больше сделать не успели. Первого я ударил когтистой лапой по глазам, и он с воем покатился по полу. Регенерирует, конечно, хотя и не скоро. Молодые оборотни восстанавливаются медленнее, чем старые, в частности, иммунитет к серебру у них вырабатывается годам к тремстам. Данному конкретному экземпляру помимо восстановления глаз придется бороться с нанесенным на кончики когтей ядом. Слабеньким: человек выжить может.
Второй оборотень с удивительным проворством перепрыгнул через своего скулящего товарища и попытался ударить трансформированной рукой. Кажется, я поторопился, посчитав его молодым: так быстро выпускать свою звериную сущность способен только взрослый. Потому этого волка бил в полную силу — так, чтобы отключить сразу, кулаком в грудь. Противник успел заметить удар и даже слегка повернулся, пытаясь защититься, но ему не хватило опыта схваток…. Влажно хрупнули кости, изо рта оборотня густой струей выплеснула кровь вперемешку с кусками легких. Закрываясь от атаки третьего, я шагнул вправо, одновременно коленом ударив в живот и шипастым локтем в голову второго. Схватив тело раненого, бросил его на последнего оставшегося противника, и, пока тот вставал, пробил ногой в голову. Все. Драка закончилась. Можно заняться своими.
Шелковая Шубка, покряхтывая, приводила себя в порядок в углу. Разорванное платье пребывало в таком состоянии, что больше показывало, чем скрывало. Наконец, поднявшись на ноги и несколько раз со стоном разогнувшись, лисица оглядела себя, затем с треском оборвала мешавшие тряпки. Подойдя к отползшему к стене раненому оборотню, продолжавшему зажимать руками глаза, она прицелилась и метко пнула насильника туфелькой в бок. Удовлетворив таким образом свою жажду мести, кицуне подошла ко мне.
— Что с ним?
— Небольшой ушиб головы, скорее всего, сотрясение. — Пульс у Игоря был ровный, дыхание тоже. — Ты цела?
— Со мной все в порядке, не волнуйтесь, — успокоила лисица, немного помолчала и фыркнула: — Бывало и хуже. Намного хуже. Впрочем, — спохватилась женщина, — не подумайте, что я не благодарна за столь своевременное вмешательство. Не приди вы на помощь, мне пришлось бы пережить крайне неприятные ощущения, и вполне возможно, провести несколько дней в постели.
Шелковая Шубка низко поклонилась и сумела вежливо улыбнуться, несмотря на застывшее в глазах ледяное, беспощадное выражение. Какой же была у нее жизнь, если она считает произошедшее всего лишь неприятным инцидентом? И говорит об этом с такой легкостью? Быть может, та боль, которую пережил я и которую считаю самым страшным, что может произойти с человеком, ничтожна по сравнению с прошлым элегантной лисицы?
Кицуне хватило сил на полноценную иллюзию двери, она заново создала свое платье и даже наложила целебное заклинание на пострадавшего человека. Как мы пробирались через черный ход к выходу — отдельная история и сюжет для шпионского боевика. Возможно, следовало привести Игоря в чувство, но я не хотел рисковать, поэтому нес его на плече, словно пьяного. Так и шли — Шелковая Шубка в не знаю каком облике — иллюзий ведь не вижу, — я, со слегка измененным ростом и восточными чертами лица, и висящий на моем плече избитый человек. Иногда способность отталкивать магию сильно мешает.

Чистый Родник встретила нас на ступенях ресторана, по лицу у нее гуляла мрачная гримаса. Повинуясь ее знаку, два охранника помогли чуть оклемавшемуся парню выбраться из машины, сама старейшина подошла к Шелковой Шубке:
— Оборотни?
— Да, госпожа. Благодарю вас, — неожиданно поклонилась Шелковая Шубка.
— Не благодари. — Чистый Родник нахмурилась еще сильнее. — Если бы я чаще перебирала нити , то сегодня вообще не взяла бы тебя с собой. Моя вина: я оказалась недостаточно усердна и обладаю слишком малым опытом.
Шелковая Шубка вздрогнула, стоявшие поблизости кицуне смотрели по сторонам, старательно не прислушиваясь к разговору, бочком-бочком отодвигаясь в сторонку. На моей памяти это первый раз, когда Чистый Родник извиняется перед кем бы то ни было. Вслух признает ограниченность своего мастерства. Искренне признает свою вину, а не твердит заученные формулы вежливости.
Значит, девушка ощутила угрозу, поэтому и оставила меня с Шелковой Шубкой. Очень сложно привыкнуть к способности Чистого Родника прорицать будущее, особенно постороннему, не привычному с детства воспринимать Видящих как данность. Она часто вмешивается в дела клана, практически незаметно направляя своих соплеменников по нужной тропе, добиваясь для них лучшей судьбы. Скольких опасностей избегли кицуне благодаря маленькой хрупкой девочке, не достигшей, по их меркам, совершеннолетия? Никто не узнает. Авторитета младшей госпожи хватало, чтобы мимоходом высказанное пожелание меняло уже устоявшиеся планы, сильные мужчины не рассуждая подчинялись любым приказам Чистого Родника.
Прорицание считается сложнейшей дисциплиной: из живых существ в полном объеме освоить ее могут немногие. Единицы, обладающие врожденными способностями. Но даже такие, как Чистый Родник, ошибаются в выборе, не в силах учесть всех возможных вариантов будущего. Тем более сталкиваясь с подобными мне существами. Думаю, она воспринимала свою неспособность пробиться сквозь создаваемую мной ауру пустоты как вызов мастерству, больно ранивший гордость и самолюбие. Девушка очень серьезно относилась ко всему, связанному с умением видеть , и постоянное присутствие под боком непредсказуемого фактора ее просто бесило.
Впрочем, не столько бесило, сколько стимулировало. Чистый Родник и до момента нашего знакомства считалась одной из сильнейших прорицательниц поколения, сейчас же, непрерывно практикуясь, значительно улучшила свои навыки. Теперь она умудрялась читать мои эмоции — приходилось осознанно закрываться от ее внимания, если хотелось что-то сохранить в секрете. Девушка шипела, но поделать ничего не могла — во всяком случае, на данном уровне. В будущем придется озаботиться этой проблемой. Харальд обещал в качестве платы за помощь его дочери помочь разобраться с моей аурой пустоты, — заодно попрошу научить закрываться от чужого сканирования. Знания лишними не бывают.
— Откуда такой интерес к простому человеку? — Я кивнул в сторону дверей, за которыми скрылся Игорь.
— Войдем внутрь — я объясню, — вздохнула Чистый Родник. Шелковая Шубка, извинившись, скрылась внутри здания: все-таки ей следовало отдохнуть. Младшая старейшина провела меня в маленький кабинет, с удовольствием отпила из принесенной служанкой расписной чашки и стала просвещать: — Ты знаешь, у кицуне редко рождаются дети: лиса приносит помет не чаще одного раза в пятьдесят лет. Учитывая высокую смертность среди взрослых, этого мало. В то же время люди размножаются намного чаще и способны иметь общее с нами потомство. К сожалению, полукровки почти не обладают качествами кицуне, разве что срок жизни чуть-чуть длиннее и хорошо развита интуиция.
— У волков такая же ситуация?
— Максим, волки намного живучее, — вздохнула Чистый Родник. — Пусть они реже рождаются, их самки приносят меньший помет, они намного чаще дерутся и гибнут по глупости, — их все равно значительно больше. Им не приходится задумываться о пополнении своей численности, скажем так, нетрадиционными способами. Кицуне же и в данном отношении приходится изворачиваться.
Ты ведь слышал глупую байку, что укушенный оборотнем сам становится оборотнем? Наверняка слышал: люди любят пугать себя этой страшилкой. Как и большинство старых легенд, она имеет под собой реальную основу, по обыкновению глубоко скрытую под ворохом выдумок. Да, среди людей иногда рождаются те, кого при должном умении можно превратить в оборотня. Кровь — не водица, черты предка рано или поздно проявятся в потомках. Правнук оборотня, ничего не подозревающий о своих корнях, внешне ничем не отличающийся от людей, внезапно может начать есть сырое мясо и в полнолуние обрастать шерстью. Для инициации не нужны никакие укусы — все зависит от наследственности, генетической памяти. Такие «пробудившиеся» оборотни редко появляются и еще реже выживают, первый оборот  опасен даже для рожденных в стае щенков. Если же выживают — ну, иногда местная стая принимает их. Иногда нет. Все зависит от мнения вожака: мохнатые полагают рожденных вне стаи полукровками и слабаками.
Наши маги заинтересовались «пробудившимися», когда искали пути увеличения рождаемости. Чем больше клан, чем больше в нем воинов, тем выше его шансы выжить, поэтому эксперименты велись практически всеми. Сам понимаешь, они не могли пройти мимо такого феномена. Исследования шли очень долго, пока две с половиной тысячи лет назад Зимний Филин из клана Восточной Долины не создал ритуал, позволяющий пробуждать спящую кровь нелюди — превращать смертных в кицуне.
Не всех, конечно же. Человек должен быть внуком или правнуком лиса, причем по обеим линиям — и отцовской, и материнской. Он должен быть крепким и сильным, чтобы выдержать перерождение, иметь предрасположенность к определенным видам магии, родиться между полуночью и четырьмя часами утра. Поначалу наши маги обрадовались, посчитали, что наконец-то нашли способ увеличить число кицуне. Лисы стали осознанно соблазнять человеческих женщин и рожать детей от человеческих мужчин, занимались тем, что в наше время назвали бы селекционным скрещиванием. Надеялись с помощью евгенических методов создать новую породу людей, касту слуг наподобие индийских шудр, с условием, что она послужит источником свежей крови для наших кланов. Я читала в одном старом манускрипте о том, как несколько крупных кланов заключили между собой договор. Планировалось создание государства кицуне: на самом верху — владеющие магией аристократы, немногим ниже — рожденные в семьях простые лисы, на следующей ступени — «пробужденные» из числа людей, и в самом низу — смертные.
— Что пошло не так?
Чистый Родник надолго замолчала, и я поторопил ее. Она рассказывала очень интересные вещи, прежде мной не слышанные.
— Все пошло не так, — усмехнулась девушка. — Если тебя интересуют подробности, поговори со Ступающей Мягко: ее отец застал те времена. Я могу сказать только, что эксперимент провалился. Потенциальные «пробужденные» рождались немногим чаще, чем обычно, попытки исправить ситуацию магическими методами приводили к смертям среди кандидатов. Часто на свет появлялись дебилы, уроды, просто мертворожденные. Нет, конечно, кое-какие положительные результаты тоже были, но в основном план провалился. Хотя кое-где в Китае до сих пор сохранились династии людей, из поколения в поколение служащие кицуне.
— Игорь — «пробудившийся»?
— Нет, — отрицательно помотала головой Чистый Родник. — И вряд ли им станет самостоятельно. Однако бабушка полагает шанс проведения успешного ритуала очень высоким: мальчик может стать одним из нас. А может и не стать — риск есть всегда.
— Вы готовите его. — До меня наконец-то дошло, почему парню уделяют столько внимания. — Перестраиваете ему энергетику, укрепляете организм.
— Не только… — Девушка подперла кулачком подбородок и принялась рассуждать: — Практически речь идет о том, чтобы принять в одну из семей нового члена. Слабого, неопытного, ничего не умеющего, с другим типом мышления. Он же западный варвар — не обижайся, это всего лишь термин. Так вот, европейцы индивидуалисты по своему менталитету, они никогда не ставят интересы клана на первое место. К тому же Игорь по складу характера боец — он привык сражаться даже в безнадежной ситуации и отвечать ударом на удар. Кицуне же не имеет возможности быть гордым: гордые кицуне быстро умирают. Прежде чем ввести новичка в семью, следует определиться, чего он принесет больше — пользы или вреда. Каждый «пробужденный» отнимает много времени у своих наставников: его ведь требуется не просто учить всему, а переучивать.
Так что и Белый Хвост, и Шелковая Шубка еще не определились, они только присматриваются. Они не знают, стоит ли проводить ритуал пробуждения.
— Разве решение принимает не Ступающая Мягко?
— Не-а. Свое согласие она уже дала, теперь все зависит от глав семей — захотят ли они заполучить новичка. Высшим Игорь не станет, значит, войдет в одну из младших семей. Фэн состоит из двух лис и слишком слаба, чтобы принять на себя такую обузу, остаются Ян и Бань. Главы обеих семей имеют аргументы и «за», и «против». — Чистый Родник хихикнула, по-девчоночьи прикрыв рот ладошкой. — На самом деле они оба уже все решили. Игорь им нравится, а численность семей надо восстанавливать любыми способами. Только они сами еще не поняли, что станут просить о ритуале.
— Я бы сказал, Белый Хвост имеет больше шансов.
— В общем, да. Семья Ян многочисленнее, зато больше подходит по роду деятельности: воины всегда в цене. Шелковая Шубка не станет возражать. Вот будь у человека хорошие магические способности — тогда у Бань его было бы не вырвать….

К вечеру я и думать забыл о происшествии на турнире. Не стоила драка с тремя слабыми идиотами душевных переживаний, тем более что из ритма обычной жизни она не выбивалась. Пришлось, правда, втолковывать злому и расстроенному Игорю, что расстраиваться из-за поражения не стоит: ведь шансов на победу у него не было никаких. Ему тем обиднее было получить по морде от каких-то гопников, кем он посчитал оборотней, что на турнире парень занял третье место. Утешься — нельзя побеждать везде и всегда.
Маги, основные клиенты и проблемодатели магазина «Золотой Феникс», предпочитали заходить в дневное время, ночь еще не наступила. Чистый Родник заперлась в кабинете с толстенным талмудом, время от времени с той стороны доносились легкие колебания ткани реальности. Что за воздействия производила Видящая, мне знать не дано — моих способностей хватало на определение источника воздействия, не более. Белый Хвост гонял подчиненных в спортзале, Шелковая Шубка этажом ниже устраивала разнос официантам, позвонившие старейшины уверили — дескать, все у них хорошо, и скоро можно будет начать строительство домов. Идиллия, да и только.
Поначалу при виде вошедшего Харальда я решил, что он хочет что-то сообщить по поводу предстоящего «переливания крови» его дочери, и удивился. Кажется, все уже обговорили: свое согласие я дал, Звенислав назначил срок проведения ритуала — чего еще надо? Однако вампир отослал подбежавшую служанку и завел разговор на иную, неожиданную тему:
— Ты сегодня трех мохнатых бил?
— Они насиловали Шелковую Шубку. — Быстро слухи расходятся, ничего не скажешь. — К чему такой интерес?
— Один из них умер.
— О…
Никакой вины я за собой не чувствовал. Умер и умер. Но вряд ли Харальд пришел только для того, чтобы сообщить эту новость. Я с сожалением отставил в сторону чашку с чаем и приготовился слушать.
— Один из них умер. — Харальд не дождался никакой реакции и продолжил рассказывать. — Вожак стаи пришел к Звениславу и потребовал виры за кровь.
— Ты хочешь сказать, оборотни напали на защищаемых мастером города кицуне, получили по зубам и прибежали к нему же жаловаться? Это наглость или глупость?
— Ни то, ни другое. Все по обычаю.
Если бы ты изувечил волчат так, что они на ноги встать не смогли лет десять, тебе никто бы слова не сказал. Они пролили кровь — значит, с ними можно поступить так же. Однако ты забрал жизнь — пусть случайно, но забрал, — следовательно, по закону должен заплатить виру. Шелковая Шубка ведь осталась жива, так? Конечно, вожак заплатит Звениславу свою виру: он ведь напал на слугу мастера города, однако он полагает, что и ты должен заплатить за жизнь его родича.
Правда, вожак считает тебя пьющим кровь, потому и пришел не сюда, а к мастеру. Понимаешь, у него нет выбора. Он обязан показать членам своей стаи, что заботится о них, готов их защищать, — иначе стая распадется. Вожак не глуп, со Звениславом связываться у него желания нет.
— У меня тоже нет желания оплачивать последствия чужой подлости.
— Тогда дерись. Ты пойми, — попытался втолковать Харальд. — Стая из города уйдет в любом случае, мастера вампиров во врагах имея, — здесь им места нет. Но — если она уйдет, с долгами не разобравшись, рано или поздно проявятся последствия. В лесу волки между собой пусть грызутся, на лося вместе пойдут, так и оборотни. У стаи есть родичи, друзья, хорошие знакомые, которые при случае захотят отомстить или просто попробовать на клык того типа, который мальца убил. Пока ты в Санкт-Петербурге, тебя не тронут, но ты ж не вечно здесь сиднем сидеть будешь.
Ты можешь сказать, что невиновен, — тогда придется драться с вожаком. Если одолеешь — правда за тобой, по законам лохматых победитель чист, все претензии к нему снимаются. Даже отец и мать убитого не имеют права мстить. Или плати виру — результат тот же. Чего нельзя, так это игнорировать требование вожака: разбираться надо сразу.
— Занятно… — Немного подумав, я поинтересовался: — Как бы поступил ты?
— Не скажу, — усмехнулся Харальд. — Вира небольшая: все-таки оборотни первыми напали. Сам решай.
На самом деле у меня выбора тоже нет. Из общения с миром нелюди я понял одну простую истину — слабых съедают. Не слишком важно, в прямом или в переносном смысле. Те же оборотни понимают только язык грубой силы: стоит заплатить один раз — и слух об этом разнесется повсюду. Стаи лихих удальцов всегда собирают информацию о возможных источниках наживы, так что вскоре меня попытаются подоить, и еще раз, и еще. Если не хочешь приобрести репутацию дойной коровы, следует всегда оказывать сопротивление — это аксиома. Слабые кицуне стараются по возможности нанимать воинов, призывать проклятия на своих врагов, словом, как-то сражаются, даже когда есть возможность откупиться. Остается надеяться, что вожак не особо силен.
— Кто назначает место и время поединка?
— Ты. Тебе брошен вызов — Харальд не выглядел удивленным или обеспокоенным, из чего следовало, что за исход поединка он не волнуется. Уплатить виру предлагал из желания подстраховаться — не дать сорваться грядущему ритуалу.
— Тогда поехали, не будем тянуть. Кстати, как зовут моего противника?
— Андрей.

Физиология оборотней устроена таким образом, что пик гормональной активности приходится на полнолуние. Как следствие, самые жестокие схватки и наибольшее число зачатий детей приходится на это время. Также у Гильдии охотников прибавляется работы: большую часть преступлений оборотни совершают под полной луной, с затуманенным сознанием. Сейчас, слава богу, луна еще росла, что давало мне преимущество.
По условиям предстоящей схватки, драться предстояло в звериной форме. Андрей настоял, — мне тоже так удобнее. Перекинуться в боевую форму я успеваю намного быстрее любого знакомого мне оборотня, зато они куда менее уязвимы в момент смены ипостаси. Так что я под мрачными взглядами шестерых молодых волков, допущенных Звениславом в качестве зрителей, быстро избавился от человеческого облика и сейчас с интересом наблюдал за плавной трансформацией своего противника.
Сначала огрубели черты лица, на ногах и руках показались коготки. Потом изменилась форма кистей и ступней, лицо вытянулось, во рту блеснули массивные клыки. По всему телу начали пробиваться густые волосы, плечи налились силой и раздались вширь, когти почернели и выросли в длину. Наконец оборотень опустился на четвереньки, тем самым показывая свою готовность к бою. Поединок начался.
Я не спешил нападать, предпочитая реагировать на чужие действия. Страх не мешал: если такое чувство и возникло где-то в подсознании, впрыснутые стимуляторы успешно его задавили. В конце концов, пусть этот оборотень и сильнее всех, с которыми я сталкивался прежде — за возможным исключением вожака стаи под Хабаровском, — раньше я всегда побеждал. Тем более что тот же Никифор отзывался о всех новых вожаках без особого пиетета, не считая их сильными бойцами. Полученная от кицуне информация тоже не сообщала о прибытии в город серьезных противников.
Наконец Андрей прыгнул. Внезапно и легко, очень быстро, намереваясь вцепиться в глотку и мощными когтями задних лап рвать тело. От моих щупальцев он надеялся защититься мощными передними лапами — в общем-то, правильно надеялся. Прыжок был хорош: размахнуться я не успевал, а острые кончики щупальцев не смогли пробить крепкую шкуру. А вот в горло он метил зря: драться я могу и без головы. Впрочем, все равно хлесткий «кошачий» удар лапой слегка подправил его траекторию, и в результате мы столкнулись телами. Андрей немедленно укусил меня в нос, в ответ я вонзил ему переднюю лапу в широкую грудь и ударил сбоку хвостом. Собственно говоря, на этом поединок и закончился. Порция яда из железы на кончике хвоста начала свое дело — вожак зашатался, мне оставалось добить его.
Настоящие схватки редко бывают длинными. Первый боец, совершивший ошибку, неминуемо проиграет: это не кино, где главный герой получает битой по спине, чтобы через мгновения вскочить на ноги и уложить обидчика. Звенислав не позволил терзать раненого вожака — по его знаку Харальд и еще один вампир оттащили меня от истерзанного тела. Мастер города подошел поближе, убедился, что Андрей в состоянии его понимать, и абсолютно равнодушным тоном сообщил:
— Ты проиграл. К завтрашнему вечеру тебя не должно быть в моих землях.
Все, больше его оборотни не интересовали. Куда интереснее ему показалось разглядывать мою морду, на которой уже не осталось следов укусов. Уносивших побитого вожака юнцов вампир проигнорировал, хотя я уверен — если вира не будет уплачена в срок, стае не поздоровится.
— Ты не передумал насчет Татьяны?
Чтобы ответить, мне пришлось принять человеческий облик — процесс, на который все присутствующие взирали с каким-то зачарованным любопытством. Как сказала однажды Чистый Родник, в момент перевоплощения очевидна сущность моего вида, и, как я ни настаивал, наотрез отказалась прокомментировать свои слова.
— Когда и где?
— Послезавтра ночью, у меня. Езжай давай, хозяйка твоя маленькая звонила — спрашивала, куда пропал. — Вампир откровенно усмехнулся.

Ступающая Мягко тоже приехала. Захотела лишний раз восхититься работой истинного мастера, как с многочисленными поклонами и извинениями сообщила она Звениславу. Так что в заклинательном покое мастера города собралось достаточно многочисленное общество, а не только Татьяна и Харальд, как я предполагал изначально. Помимо старейшины кицуне, присутствовала Чистый Родник, уже знакомый Патрик, вернувшаяся из Марселя дочь Звенислава Женевьева и какой-то маг с закрытым тканью лицом.
Круглый зал не отличался большими размерами — метров шесть в диаметре. Источником света служили какие-то тускло светящиеся мхи на стенах, впрочем, здесь не было никого, кто не мог видеть в темноте. Никакой мебели, только в середине длинная каменная плита, скорее валун, высотой в метр и в ширину полтора. Больше ничего, разве что еле уловимый флер магии и запах застарелой крови.
Фигура типа с тряпкой на морде поначалу действовала мне на нервы, но он тихо стоял себе вдалеке и не вмешивался. В конце концов я о нем забыл, хотя и отметил краем сознания, с каким интересом и почтением поглядывает в его сторону Ступающая Мягко. Надо будет расспросить ее позднее. Сейчас нет времени — Звенислав дает последние инструкции:
— Как только я подам знак, рассечешь руку и начнешь лить кровь на вот эту точку. — Вампир объяснял, указывая на тяжелую каменную плиту с вырубленным на поверхности хаотичным узором. — Думаю, понадобится горсти две, не больше. Возможно, ты почувствуешь какие-то странные ощущения, болезненные или, наоборот, приятные. Постарайся не поддаваться им, твоя задача — остаться на ногах до конца ритуала. Суть в том, что кровь образует связь между тобой и Таней, на короткое время вы станете единым организмом с двумя разумами. Постарайтесь не смешать души.
— Каким образом?
— Поймешь по ходу, это просто, — отмахнулся Звенислав. — Госпожа Видящая, что скажете?
Звенислав всегда обращался к Чистому Роднику с подчеркнутым уважением, не допуская ни малейших признаков фамильярности. То ли благоговел, то ли утонченно издевался, то ли и то и другое вместе. Девушка подошла поближе, встала рядом.
— Я могу с уверенностью утверждать, могущественный Звенислав, что все присутствующие переживут сегодняшнюю ночь. Насколько успешен будет ритуал, мне не известно, но шансы высоки — не менее четырех к одному. — Мастер города довольно кивнул. Оглянувшись на фигуру у стены, кицуне заколебалась, но все-таки добавила: — В течение ближайших суток на нити жизни дочери многоуважаемого Харальда есть пятно, вызванное магией. Скорее всего, так проявляются последствия ритуала…
Выслушав благодарности Звенислава, Чистый Родник поклонилась, развернулась и, встав на цыпочки, положила узкую руку мне на горло. Постояв так немного, она огорченно вздохнула:
— Извини. Ничего не вижу: слишком плотная пелена.
— Так и должно быть.
— Не со мной.
Наконец Татьяна улеглась у подножия плиты-алтаря — так, чтобы кровоток приходился прямо на ее обращенное вверх лицо. Капающая с узора кровь будет падать ей на лоб, рот, горло маленькими порциями — не то что в прошлый раз. Тогда маленькая вампиресса без затей вонзила клыки в протянутую руку и успела сделать один глоток, напрочь спалив гортань. Потребовалась неделя времени и человеческая кровь, прежде чем рана заросла. Надо полагать, Звенислав учел преподанный первой попыткой урок.
Мастер стоял между мной и Татьяной, рядом с плитой. Падавшая от вампира тень жила своей жизнью, когда полностью покрывая узор, наливаясь густой чернотой, когда собираясь полупрозрачной пленкой у ног хозяина. Тишина стояла невероятная, повисшее напряжение тяжелым прессом давило на воздух, исчезли даже привычные звуки — шарканье, дыхание кицуне, стуки сердец. Наконец, повинуясь кивку Звенислава, я рассек себе руку.
Непривычная боль пронзила тело. Раз за разом отключая в бою болевые рецепторы, я успел отвыкнуть от этого чувства и теперь невольно сжал зубы, стараясь не закричать. Дальше пришлось тяжелее. Боль ушла, однако с того момента, как первые капли крови упали на канавку рисунка, возникло странное и не описуемое словами чувство. Ближайшей аналогией, которая приходит на ум, становится ощущение мелких горошин жгучего перца, засунутых под кожу по всему телу. Казалось, внезапно все эти горошины пришли в движение, продираясь сквозь мою плоть к рассеченной руке, собираясь крупными каплями и срываясь с руки вниз, на плиту. Не скажу, что больно, — просто очень неприятно.
Я приложил массу усилий для достижения полного контроля над телом, и понимание, что сейчас оно повинуется приказам кого-то другого, сильно меня напугало. Впрочем, продлилось это чувство недолго — на смену ему пришла странная эйфория. Потребовалось некоторое время на осознание: это не мои чувства. Для меня живая кровь всегда была не более чем источником энергии, я никогда не испытывал настолько всепоглощающего экстаза и ощущения глубины вкуса, как сейчас. Проклятье, как же вампиры обуздывают себя, усмиряют жажду? Или дело во мне? Невольно я подался назад, подальше от испытываемых Татьяной эмоций.
Действительно просто: Звенислав не солгал. Хватило небольшого мысленного усилия, чтобы отстраниться от чужих чувств. Они остались где-то на грани восприятия — я смог слегка расслабиться и осмотреть зал. Пульсирующие линии на месте алтарной плиты, тусклые ауры вампиров, живые краски кицуне. И огромная тень, несущая запахи моря, мрака, силы, и ощущение великого знания, неподвижно застывшая у самой стены. Впрочем, неподвижно ли? Аура незнакомого мага постоянно кружилась, плавно перетекая из состояния в состояние, тем не менее, создавая впечатление чего-то статичного. Внезапно маг кивнул, приветствуя меня, словно говоря: «Продолжай, ты все делаешь правильно».
Собственно говоря, моего активного участия больше не требовалось. До конца ритуала я так и стоял, отгораживался от излучаемого вампирессой кайфа и наблюдал за действиями Звенислава. Мастер города творил нечто совершенно недоступное моему пониманию, причем, как я понял с некоторой оторопью, некоторые его воздействия мне даже не видны. Потоки силы исчезали в неожиданных местах, чтобы появиться из ниоткуда. Сегодняшний день горазд на щелчки по носу — учтем на будущее, что не все типы энергии можно увидеть. Проклятье, придется больше времени уделять развитию мистического зрения, если можно употребить такой термин.
Наконец линии узора погасли, Звенислав сошел со своего места и подошел к лежащей на полу Татьяне. Присел, что-то проверяя. Плита загораживала от меня тело вампирессы, поэтому я не видел, произошли ли с ней какие-либо изменения. Впрочем, ей в любом случае придется долго учиться: освоиться с новыми способностями всегда сложно. Если таковые способности появились. Судя по виду мастера города, ритуал прошел удачно, — но он ничего не сказал подошедшему Харальду, а обратился ко мне:
— Неделю-другую могут оставаться остаточные явления, пока связь между вами не рассеется окончательно. Старайся не волноваться: твои эмоции слишком сильно отразятся на ее состоянии. — Звенислав проводил взглядом Харальда, выносящего укутанную в плащ вампирессу. Затем он обернулся к неподвижному магу: — Мастер Адапа, я надеюсь, вы убедились в справедливости моего  мнения?
Фигура плавно и стремительно скользнула к нам, двигаясь с нечеловеческой пластикой. Теперь стал понятен источник мучавшего меня смущения — прежде я не встречал представителей этой расы, даже не представлял себе, кто это может быть. Не наг, хотя и ноги у него тоже отсутствовали — описание ауры нага я читал. Тем временем существо заговорило, его слова возникали прямо в моем сознании:
— С радостью вижу, опасения излишни. Сотворенный, но не созданный. Братья счастливы есть/будут. Ухожу с миром.
Глядя на дверной проем, в котором скрылся странный пришелец, я осознал, что чего-то не понимаю. Звенислав с улыбкой пояснил:
— Когда-то его раса создала похожих на тебя существ. Люди, знаешь ли, не первые существа, возжелавшие получить армию неуязвимых слуг. Дорога, по которой пошел Малик, проторена не одним поколением магов — просто твой творец прошел по ней немного дальше своего поколения.
Только маги не желают понять очевидной истины. Из любой темницы рано или поздно найдется выход, а любой раб однажды взбунтуется. И чем дольше срок заключения, тем страшнее и беспощаднее станет мстить узник своим бывшим хозяевам. Если же этот раб изначально создавался для боя, обладает неуязвимостью к магии, способен напрямую черпать силу из нижних пластов и призывать оттуда же родственников на подмогу — справиться с ним будет сложно. Очень сложно.
Ты, к счастью, не владеешь магией, впрочем, это надо проверить. Но при твоем творении использовались души и тела Скользящих-в-небытии, а со времен великой войны дагоны пристально наблюдают за всеми существами, имеющими родню на Той стороне. Поэтому мастер Адапа сначала съездил в Братство Щита, осмотрел Альберта, сейчас убедился в твоей способности себя контролировать, если появится кто-то еще — проверит и его. Он должен убедиться, что ваша раса не представляет угрозы.
— Нас всего-то двое.
— Ну и что? — слегка пожал плечами вампир. — В будущем вас может стать намного больше. Людей поначалу тоже было немного, и они казались такими слабыми…
— Дагон? — внезапно дошло до меня. — Разве кто-то из них еще остался на Земле?
— Единицы: с каждым столетием их все меньше. Адапа — один из последних.

Эмоции брызгали из Чистого Родника фонтаном, хотя она и пыталась их скрыть за маской спокойствия. Получалось плохо. Время от времени сияющая улыбка прорывалась-таки на губы, преображая ответственную наследницу клана в шаловливую девчонку. После недавнего поединка с Андреем это первый раз, когда она находится в хорошем настроении. Кажется, ее обидело, что я уехал и не предупредил о готовящейся схватке: обо всем она узнала позднее, от кого-то из кицуне.
— Я видела настоящего дагона! Максим, ты представляешь! Не русалку какую-нибудь, не сида, а дагона!
— Поздравляю.
— Ты не понимаешь! Бабушка, сколько раз ты их видела?
— Шесть раз, — задумчиво сказала Ступающая Мягко, глядя в окно машины. — За всю жизнь шесть раз. Как вы себя чувствуете, господин Максим?
— Со мной все хорошо, благодарю.
— Никаких головных болей, ощущения чужого взгляда, немотивированного желания что-то делать?
— Нет. Могу я узнать, чем вызван такой вопрос?
— Искренней заботой о вашем благополучии, господин Максим. — Старая кицуне сложила пальцы домиком. — Мне не нравятся слова Звенислава об остаточной связи между вами и вампирессой. До тех пор, пока ваша кровь окончательно не усвоится организмом Татьяны, вы будете уязвимы. Звенислав назвал крайним сроком две недели, и, безусловно, он намного лучше меня владеет всеми аспектами магии крови. Но и он может ошибаться.
— Значит, в ближайшее время мне придется подумать о том, как разорвать эту связь. Если потребуется.
Старейшина красноречиво промолчала.

Опять дождь. Мерзкий дождь, мерзкая погода, мерзкий город. Слабый, чуть накрапывающий, своим еле слышимым шумом доводящий до исступления. Не хочется двигаться. Мысли текут по кругу. Сегодня впервые со дня перерождения спал шесть часов. Хочется еще. Голова болит. У меня может болеть голова? Получается, может. Стук в дверь: чего-то хотят. Плевать. Все плохо. Малика не нашел, время потерял. Ушли. Хорошо, что ушли, шевелиться не хочется. Ничего делать не хочется… Опять стук. Кричат. Мешают. Пусть уйдут. Сломали дверь. Зачем? Не знаю. Чистый Родник. Смотрит.

Я лежал на низкой кровати в своей комнате над рестораном, вокруг толпились испуганные кицуне. Рядом присела Шелковая Шубка с каким-то отваром, сбоку с закрытыми глазами застыла Чистый Родник. Я проверил свое тело, отметил расплывшуюся форму и первым делом сформировал голосовые связки, остальное — ждет.
— Что со мной?
Чистый Родник посмотрела на меня: в глазах у нее плескался страх. Да, должно быть, сейчас я представляю неприятное зрелище. Нервно вздохнув, она ответила:
— Кто-то подселил в Татьяну духа, сумел взломать установленную вампирами защиту. Из тебя вычерпали почти все силы.
— Как такое возможно?
— Вампирессу держали в старом святилище — надеялись поскорее приживить твою силу. Звениславу пришлось заново устанавливать защиту, и какой-то маг сумел ее обойти. Сейчас его ищут. Татьяна пострадала, но не так сильно, как ты. Она вовремя заметила чужое влияние, и, в отличие от тебя, умеет сопротивляться. Тогда дух стал качать силу из тебя — вы же до сих пор едины, а твоя оболочка защищает только от внешних воздействий. — Кицуне устало потерла глаза, обратила внимание на стоящие торчком уши сородичей и скомандовала: — Оставьте нас.
Комната очистилась, последней с неохотой удалилась Шелковая Шубка — впрочем, далеко она не ушла. Принялась подслушивать. Чистый Родник раздраженно покосилась на дверь, создала какое-то заклинание, обволокшее комнату невидимой пленкой, и сунула мне под нос горячий чайник с подозрительной вонючей жидкостью:
— Пей, тебе сейчас нельзя употреблять животную пищу. Особенно кровь.
— Сколько я еще буду так валяться?
— Как я могу сказать? Встать на ноги ты сможешь уже сегодня, но когда вернешься к прежнему состоянию — для меня загадка. — Девушка ворчала, подкладывая мне под голову подушку, зачем-то вытаскивая из стенного шкафчика одеяло — а я и не знал, что оно там хранится, — подогревая чайничек и делая другие, совершенно ненужные вещи. — Будем надеяться на лучшее, Ступающая Мягко уже едет в город. Бабушка покажет приемы, помогающие сопротивляться чужому воздействию на разум, и заодно попробует передать часть энергии. Хотя с твоей физиологией столько непонятного, что лучше подождать естественного выздоровления.
Я опять отключился. Надеюсь, очнусь в человеческом облике.

Глава 7

Мне не снятся сны. Никогда. Уставший организм отключается полностью — как телевизор, лишенный электричества. Аналогия верна вдвойне, потому что пробуждение для меня выглядит так же — мгновенный переход от сна к бодрствованию. Причем со стороны понять, в каком состоянии я нахожусь, совершенно невозможно. Очень полезное качество, в свое время не единожды позволившее выжить.
Рядом сидела Ступающая Мягко — ее старая аура ощущалась как матово сияющий огонь. Глава кицуне почтила своим присутствием больного. Я проверил свое состояние — не заметил физических повреждений, пустотная оболочка тоже была цела. Вроде бы все хорошо, но откуда тогда слабость? Надо подкрепиться, желательно чем-нибудь живым и с красной кровью. Я открыл глаза и повернул голову к старейшине.
— Как вы себя чувствуете, господин Максим?
— Мне нужно кого-нибудь съесть.
— Я приказала купить поросенка — он ждет на кухне. — Ступающая Мягко заколебалась, но все-таки предложила: — Быть может, стоит сообщить о вашем пробуждении Звениславу или Харальду? Они готовы напрямую передать часть своей силы — это большая честь.
— Нет.
С мастером города безусловно стоит побеседовать, только немного позднее. Сейчас нет желания видеть кого-либо из кровососов. А встретиться придется. Есть тема для разговора — очень неприятная, только избегать ее опасно.
Придерживаясь за стеночку, спустился на первый этаж, причем за все время не встретил ни одного лиса. Необычно для этого любопытного племени. Что-то случилось, или всех разогнала старейшина, понимая, как неприятно мне показывать собственную слабость? В ответ на заданный вопрос Ступающая Мягко пояснила, что намерена вскоре провести обряд основания, последний из числа необходимых для постройки усадьбы. Все лисицы уехали из города, даже закрыли свои лавки, остались только сама старейшина да пара охранников.
Подкрепив силы хрюшкой, я почувствовал себя значительно лучше. Мир не сказать чтобы налился красками — просто организм начал воспринимать привычный диапазон излучений. Возникло ощущение присутствия еще двух кицуне в ресторанном зале, проходящего по своим делам мага, заполненной спешащими куда-то людьми улицы. Повинуясь привычке, проверил окрестности здания, не найдя ничего подозрительного. Теперь можно узнать, что произошло за время моей отключки, какие последствия имела проведенная неизвестным магом диверсия. Может быть, его уже нашли? Каково состояние Татьяны? Я вернулся в свою комнату и расположился за столиком, заставленным тарелочками с едой: Ступающая Мягко проявила заботу. Спасибо — я же не оборотень, чтобы питаться одним сырым мясом. Хотя, если потребуется…
— Увы, господин Максим, у меня нет возможности осчастливить вас сообщением о поимке подлого колдуна. — Лисица огорченно всплеснула руками. — Нечто странное есть в обрушившихся на бедную вампирессу несчастьях! Лишь боги способны ответить на вопрос, каким мерзким средством воспользовались враги, дыбы подселить в ее измученную душу духа-пожирателя. Звениславу не только не удалось определить, кто нанес удар, — даже способ нанесения остается неизвестным! Я бы сказала, это какое-то странное проклятие, другого пути не вижу…
Последнюю фразу старейшина произнесла как бы про себя, размышляя вслух. Я с интересом посмотрел на нее. Ступающая Мягко редко демонстрировала свою истинную силу, равно как и огромный запас знаний — предпочитала помалкивать и слушать. Или трепаться на отвлеченные темы, заваливая собеседника ворохом вопросов. Поневоле начинаешь забывать об огромном личном опыте и приобретенном умении преодолевать жизненные кризисы, глядя на то, с каким восторженным выражением лица она выслушивает распустивших перед красавицей кицуне хвосты молодых чародеев. Старушка полтора тысячелетия выживала во враждебном и опасном мире, сталкивала лбами врагов, приобретала могущественных друзей и покровителей. Ее огромный опыт с успехом заменял способности Видящей, позволяя просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Ошибалась старейшина редко.
— Есть еще какие-нибудь новости?
— Как вам сказать… — замялась кицуне. Она правильно поняла, что подразумевает мой вопрос, какие именно сведения меня интересуют. — О Малике по-прежнему ничего не слышно, хотя к поискам присоединилась часть дружественных Крылатой Ночи орденов. Последний раз колдуна видели две недели назад, и с тех пор он не появлялся — как в темный колодец канул. Наши информаторы сообщили: ни один из ритуалов поиска не дал однозначного ответа, известно только, ваш враг жив и находится где-то на границе реального мира. Больше ничего узнать не удалось.
— Разве таких мест много?
— Более чем. Башни почти всех орденов или отдельных магов, природные разрывы в ткани пространства, полые холмы сидов — всего не перечесть. Обиталище Звенислава тоже принадлежит к их числу, как и некоторые дома в окрестностях. В обычной ситуации ищущим Малика магам удалось бы справиться с возникающими помехами, но, как я уже говорила, колдуну кто-то сильно помогает. Или ему удалось попасть в такое место, где обычные законы не действуют, и в этом случае найдут его ой, как не скоро. — Ступающая Мягко скептически улыбнулась.
— Жаль.
— Да…. Господин Максим, я должна сообщить вам кое-что… — Кицуне несколько раз обмахнулась цветастым веером, подбирая слова. — Слухи о вас дошли до одного из эмиссаров Ордена Крылатой Ночи, и он просит о встрече. Ему хотелось бы задать несколько вопросов о проводимых Маликом экспериментах, как мне кажется. Сам господин Ференц утверждает, что желает найти отступника и пытается собрать всю доступную информацию о нем. Приехать в Санкт-Петербург он, естественно, не может.
Вампиры, в частности Звенислав, давно враждуют с Орденом Крылатой Ночи. Истоки ненависти лежат в серии экспериментов, проведенных орденом над захваченными детьми ночи, история старая и кровавая. В те давние времена Повелитель Крови не имел возможности объявить полномасштабную войну и уничтожить зарвавшихся магов, но он ничего не забыл. И не простил. Отчасти из-за вампиров позиции «ночнушек» в последние триста лет пошатнулись, даже сильнейшие члены ордена опасаются показываться на некоторых территориях. Окончательно уничтожить их не позволяют данные клятвы и общая напряженная обстановка в мире: сейчас достаточно небольшой искры, чтобы вспыхнула всеобщая война. Никому не нужная и, кажется, неизбежная. Поэтому, если я хочу встретиться с Ференцем, мне придется на время уехать.
Опять же, репутация у «ночнушек» не самая приличная. Переезжая в Питер, я хотя бы приблизительно знал, чего ожидать, успел составить заочное мнение о мастере города. Положительное мнение. В данном случае интуиция советовала предложение игнорировать.
— Я подумаю.
— Маги Крылатой Ночи известны склонностью вольно трактовать свои обещания, — нейтральным тоном заметила кицуне.
— Я знаю.
— И все-таки рассматриваете возможность согласиться?
— Прежде чем приехать сюда, я несколько дней подслушивал разговоры лисиц, собрал все слухи и сплетни: ваши подданные часто обсуждали между собой положение клана. Звенислав показался мне существом, достойным доверия, только поэтому я здесь. Существовала опасность, что я ошибаюсь, а вы попытаетесь преподнести меня в дар своему покровителю, но я счел ее низкой — Чистый Родник намного хуже вас контролирует собственную физиологию, и я способен различить ее ложь. Заключая сделку, она искренне надеялась выполнить ее условия, рассчитывая использовать мои силы в обмен на знания. Вас мне прочитать не удалось, тем не менее, я счел риск приемлемым. Косвенные данные свидетельствовали в вашу пользу.
— Вы не выглядели колеблющимся, — заметила кицуне.
— Какой смысл в сомнениях, если решение принято? Сейчас ситуация иная. Я не связан временем, приблизительно представляю свое новое окружение, способен противостоять большинству потенциальных угроз. Да, существует масса областей, в которых мои знания равны нулю, как и показал недавний приступ. Следовательно, в ближайшее время придется избавиться от этого недостатка — благо появились учителя в лице вампиров. Минусом является неспособность отыскать моего врага. — Я решил не уточнять, чья именно неспособность — моя или кицуне. Старейшина тоже промолчала. — Возможно, для достижения цели придется сменить средства, раз уж старые не помогают?
— Мне очень жаль, что клан не может быть вам полезен, — тихо произнесла Ступающая Мягко, и, кажется, она не играла. Лисица всегда старалась выполнять заключенные договора.
— Я с самого начала ждал трудностей. — Легким пожатием плеч я отмел извинения.
Откровенный разговор прервало появление Игоря. Точнее говоря, юноша еще пять минут назад постучался в заднюю дверь, его впустили охранники, один из которых сейчас поднялся наверх и с почтительными извинениями сообщил, что «нераскрывшийся бутон» смиренно просит принять его. Иными словами, Игорь хотел что-то спросить. Вообще-то кицуне не свойственна формальность, только охранники «при исполнении» действовали в точном соответствии с этикетом, стараясь не оскорбить гостей и тем самым не навлечь беды на клан.
— Здравствуйте, — хмуро приветствовал нас юноша.
— Здравствуй, Игорь. — При появлении возможного подданного кицуне еле заметно, хотя и ощутимо изменилась. Теперь за столиком сидела не старая мудрая женщина, несущая на своих плечах ответственность за судьбы соплеменников, но королева — властная и могущественная. Без всякой магии, не сказав ни слова, одним лишь легким изменением осанки и точно выверенным наклоном головы старейшина дала понять человеку: он здесь младший. Мягким тоном, тем не менее, не позволившим возникнуть самой мысли о возможности неподчинения, она приказала: — Присаживайся.
Совершенно забыв, как изначально собирался поговорить со мной наедине, Игорь уселся за столик. Он не знал, как относиться к Ступающей Мягко — не понимал ее статуса. Для него старейшина была всего лишь женщиной лет тридцати пяти, владелицей двух ресторанов, в которых работали все его новые знакомые. Пришел юноша ко мне и не рассчитывал, что беседа будет протекать при посторонних. Поэтому слегка смутился — не скажешь же хозяйке, дескать, вы здесь лишняя? Тем более, первоначальный напор куда-то испарился.
Юноша, судя по всему, больше не в силах игнорировать замеченные странности и решил выяснить их, что называется, из первых рук. Откровенно поговорить с наиболее авторитетным в его глазах человеком. Выяснить, почему маленькая девчушка приказывает взрослым мужикам, которые слушаются ее настолько беспрекословно, что никакой статус «внучки хозяйки» не объяснит абсолютного повиновения. Понять, каким образом можно за ночь полностью изменить интерьер ресторана без каких-либо следов ремонта. Опять же, невольные оговорки лисиц давали пищу для размышления — некоторые из них нет-нет да вспоминали царя-батюшку или председателя Мао, хотя сами выглядели от силы лет на сорок. Игорю показывали намного больше, чем любому другому человеку, — конечно же, у него возникли вопросы.
— Вообще-то я хотел с Максимом Владимировичем поговорить… — Гость предпринял вялую попытку избавиться от Ступающей Мягко.
— Я сейчас уеду, Игорь. Надолго. Хочу навестить нашу болящую, — пояснил я кицуне. Пусть старейшина сама разбирается с будущим вассалом. В ответ та кивнула:
— Конечно, господин Максим. — Юноша с любопытством посмотрел на меня, хотя прежде не раз слышал, как меня называют лисы. — Она сейчас гостит у Звенислава. Передавайте бедной девочке пожелания скорейшего выздоровления. Возможно, Игорь, на твои вопросы отвечу я?
— Откуда вы знаете, зачем я пришел?
— О, поверь мне, я знаю, — серебристым ручейком рассмеялась Ступающая Мягко. — У меня есть некоторый опыт в подобных вещах.
— Светлана Михайловна разъяснит тебе все лучше меня. — Я поднялся со стула, оставляя ребенка на растерзание хищному зверю. Старейшина расскажет ему ровно столько, сколько сочтет нужным, и не более: шансов вытянуть у нее лишнюю информацию у человека нет.
— Конечно, разъясню. — Кицуне продолжала улыбаться. Улыбкой сытой кошки, наблюдающей за забавами маленьких мышат. — Если ты докажешь, что заслуживаешь ответа.
Дальнейшее предсказать несложно. Парень сам не заметит, как выложит всю подноготную: опытная лисица протестирует его лучше любого психолога. Уйдет из ресторана он именно с тем настроением, которое в данный момент глава клана посчитает для него подходящим, — в полной уверенности, что узнал все, что хотел. Или не все, зато с обещанием вскоре все выяснить самостоятельно. Впрочем, лично я уже спустился на первый этаж, приветственно кивнув охране — один охранник расположился внизу, второй стоял рядом с дверями в комнату, где находилась глава клана, — и пошел к своей машине. У меня впереди неприятный разговор, который не стоит откладывать.

В доме Звенислава собрался цвет вампирского общества. Необычные посиделки, скажем прямо. Дети ночи слишком заняты своими делами и редко собираются вместе — разве что в случае опасности или на ежегодные праздники или еще когда мастер города призывает вассалов на службу. Иногда, не чаще одного раза в десятилетие, происходит оглашение воли Совета, означающее изменение политики всего кровососущего братства, — тогда на встречу приходят абсолютно все вампиры города, не только слуги Звенислава. Многие ведь путешествуют, останавливаются где-то на время, живут, принеся формальные изъявления преданности местному владыке. Но решения Совета обязательны для всей расы: несогласных уничтожили много тысячелетий назад. Конечно, в каждом обществе существуют различные мнения, отдельные фракции руководствуются своими интересами, и вампиры не исключение. Однако принятый закон не допускает исключений или расплывчатых толкований — нелюдь вообще мало внимания обращает на букву, предпочитая дух, — поэтому на достижение консенсуса тратится очень много времени.
Помимо Харальда, присутствовали обманчиво-невинная Женевьева, беседовавшая с горбоносым Русланом о каких-то общих знакомых. Разговор состоял из сплошных недомолвок и намеков, понять истинное отношение собеседников к обсуждаемым личностям и событиям не представлялось возможным. На диване в одиночестве скучал Франциск, в расстегнутом вороте рубашке виднелась синяя татуировка. Не знаю, кем нужно быть, чтобы украшать свое тело католическими гимнами. Он послал мне нейтральный взгляд и вежливо кивнул, чем слегка удивил — этот вампир раньше не выказывал желания общаться, он вообще ко всем творениям магов относился с прохладцей, считая нас извращением Божьего замысла или чем-то в этом роде. Я кивнул в ответ. Из соседней комнаты, огромного зала, доносились азартные вскрики. Патрик рубился на мечах с Михайло — именно так: Михайло, а не Михаил, — кажется, бывший терский казак проигрывал. В другое время я с удовольствием посмотрел бы на схватку, — увы, Звенислав уже ощутил мое присутствие.
— Здравствуй, Максим. — Мастер города беззвучно выступил из тени. — Как здоровье?
— Неплохо. Что с Татьяной?
— Ей уже лучше, аралезы залечили большую часть ран. Она будет здравствовать.
— Я могу ее увидеть?
Звенислав замешкался. Аралезы, духи-лекари, сейчас восстанавливали энергетику вампирессы, «зализывая» оставшиеся прорехи на ауре и получая взамен силу принесенных жертв. Не стоит им мешать. С другой стороны, моего присутствия они могут и не почувствовать, если не подходить слишком близко к месту проведения обряда.
— Хорошо. — Наконец Звенислав принял решение. — Ты можешь с ней переговорить. При условии, что не станешь приближаться к барьеру ближе чем на пять шагов.
Комната, в которую провел меня Звенислав, ничем особенным не отличалась. Если не принимать во внимание здоровенную кровать, на которой раскинулась больная, вот уж действительно — памятник мебельного искусства. На одеяле рядом с Татьяной лежали две собаки, кавказские овчарки, при виде вошедших они подняли морды с тела девочки и глухо заворчали. На меня заворчали. Оскаленные клыки и вздыбленная шерсть однозначно показывали, что аралезам моя пустотная аура пришлась не по вкусу. А я-то надеялся остаться незамеченным.
Звенислав повелительно бросил фразу на незнакомом языке — собаки утихли, хотя и продолжали посматривать с подозрением. Внимательно осмотрев свою подданную, мастер города обратился ко мне:
— Долго не задерживайся. Она еще слишком слаба.
Дверь за вампиром закрылась. Ну что сказать: досталось девочке сильно, странно, что она жива, если этот термин можно применить к детям ночи. Выглядела Татьяна — не как обычно, лет на восемь-девять: сейчас под одеялом лежала маленькая усталая старушка. Седые волосы, шершавая кожа с пигментными пятнами, сухие вялые руки и запавшие, тусклые глаза на покрытом морщинами лице.
— Не очень хорошо выглядишь.
Спекшиеся губы треснули в усмешке:
— Мог бы и польстить, хоть немного.
— Не вижу смысла в обмане. Что с тобой?
— Мы сильно зависим от своей энергетической составляющей. — Татьяна прикрыла глаза. — Человек триедин: душа, энергетика, тело. У принявших темный дар немного иначе. Ритуал инициации перерождает душу — она изменяет внутренние потоки силы, плоть меняется в последнюю очередь. Со временем зависимость от материальной составляющей уменьшается, древних можно разрезать на куски — они восстанут. Старейшие из нас меняют тела, как перчатки.
Вампиресса ненадолго замолчала, потом продолжила:
— Сила истекает из меня сквозь прорехи в ауре, поэтому тело не способно полностью восстановиться. Окажись повреждения немногим сильнее — от меня осталась бы горстка пепла. Мне повезло: та тварь отвлеклась на тебя.
Младшие вампиры зависят от внешних источников энергии намного сильнее, чем Высшие, или даже простые люди. Птенцы, например, получают мощнейшую подпитку от своих мастеров, будучи не способными брать силу из космоса или из пищи, и все равно им не хватает. Единственным источником силы служит кровь: в первый месяц вампир выходит на охоту каждую ночь. У младших, покинувших своих создателей, зависимость сохраняется, но потребность в крови возникает намного реже: не чаще одного раза в месяц — без учета ранений или случаев проведения магических обрядов. Высшие вампиры самодостаточны: собственно говоря, способность обходиться без чужой силы и служит своеобразным признаком взросления. Энергетика делает качественный скачок, позволяя не просто использовать более могущественные ритуалы и техники без опасности для жизни, но и выделять «излишек» для создания птенца. Вот так и становятся мастерами.
— Твой враг не учел остаточной связи между нами. — Надеюсь, она не заметит, с каким напряжением я наблюдаю за ее реакцией.
— Может быть… — Маленькие кулачки крепко сжались, вцепившись в одеяло. — Или недооценил меня.
— Тебе лучше знать.
Если бы я не ожидал такой реакции, то не заметил бы легкого тревожного изменения ауры. Все вампиры прекрасно контролировали свои эмоции, и на физиологическом уровне — при желании они просто замирали, сохраняя каменную неподвижность: от трупа не отличишь, — и на ментальном. Прекрасные телепаты, они много времени посвящали изучению сил разума, со временем усиливая свои способности до такой степени, что практически становились недоступными для сканирования. По этой причине определить, лжет вампир или говорит правду, очень трудно — мне повезло, что Татьяна молода и неопытна. По их меркам.
— Да, я сама не ожидала, что смогу удерживать душепийцу так долго.
— Мне прежде не доводилось слышать этого термина.
— Они обитают в нижних пластах — довольно распространенная порода демонов. Падальщики, предпочитают нападать на раненых и пить их силу.
— Странно, что на тебя не натравили кого-то опаснее…
— Любого другого задержали бы амулеты. Может быть, Скользящие-в-небытие останутся незамеченными, но их сложно контролировать.
— Жаль, Скользящий, скорее всего, не причинил бы мне вреда.
— Или наоборот — высосал бы до того, как ты почувствовал чужое вторжение. Закон подобия не всегда является благом, от родственников защититься труднее, чем от чужих. — Насколько мне известно, Звенислав не распространялся о моем происхождении. Сказал своим о нелюбви странного гостя кицуне к Малику, и только. Харальд посвятил дочь в подробности? Сомневаюсь: скорее, догадалась сама.
— По крайней мере, он не стал бы затаскивать в мою голову куски чужих мыслей.
Татьяна закаменела — только аура взвихрилась цветами страха и отчаяния. Аралезы зависли в воздухе, злобно скалясь в мою сторону: кажется, они испугались за здоровье своей «подопечной». Наконец маленькая вампиресса обреченно спросила:
— Как много ты прочитал?
— Практически все, что ты думала в момент схватки. Успокойся — иначе мне придется уйти: духи волнуются.
Татьяна колоссальным усилием воли взяла себя в руки, аралезы перестали рычать, хотя поглядывали по-прежнему недружелюбно. Чувствовали исходящую от меня угрозу.
— Чего ты хочешь? Ты ведь не просто так пришел ко мне, а не к Звениславу?
— Я хочу, чтобы ты рассказала мастеру Петербурга о своих связях с Семивратным Кругом. Сама. Иначе это сделаю я. — Ее предположение, что я пришел требовать платы за молчание, не лишено логики, однако… Не в моем положении заниматься шантажом.
— Он меня убьет, — сухая констатация факта.
— Если узнает от постороннего, то, конечно, убьет, — кивнул я согласно. — Но ты же знаешь: повинную голову меч не сечет. О чем конкретно ты рассказывала семивратникам?
— Тебе не следует знать. Разное.
— Надо полагать, они обещали помочь с трансформацией? — Острый и злой взгляд послужил мне ответом. — Понятно. Ты в семь раз старше меня, Татьяна. Достаточный срок, чтобы научиться не делать глупости.
Попытку обмануть Звенислава иначе как самоубийственной глупостью назвать сложно. Полуторатысячелетний вампир рано или поздно узнает о шашнях своей маленькой подданной с магами, и тогда ей действительно придется плохо. Сомневаюсь, что дело закончится ее смертью — все-таки Харальд сильно привязан к Татьяне, а Звенислав не захочет лишаться верного и сильного помощника. Мастер города не сможет доверять своему первому вассалу после казни его дочери. Мне, честно говоря, вообще не стоило бы вмешиваться: проще сообщить Ступающей Мягко и отойти в сторону.
С другой стороны, скандал в благородном семействе лично мне совсем не нужен. И Харальд, и Звенислав в будущем обещали стать моими учителями, поэтому следовало попытаться сохранить хорошие отношения с обоими. Если мастер города узнает от Татьяны о ее, скажем прямо, предательстве, число посвященных в эту грязненькую историю сократится до минимума. Зато этот минимум будет мне очень благодарен.
— Если до вечера ты не сообщишь мастеру города всю правду, — я голосом выделил последние слова, — порадовать его придется мне. Если хочешь, посоветуйся с отцом, я видел его в гостиной. Позвать?
Проигнорировав умоляющий взгляд — вампиресса не унизилась до бесполезных просьб, чем заслужила мое уважение, — я вышел из комнаты. Говорить больше не о чем: все сказано. До самого вечера придется торчать в доме Звенислава — на тот крайне маловероятный случай, если Харальд захочет прикрыть дочь, убрав неудобного свидетеля. Вообще-то я не думал, что он так поступит, но мало ли? Подстраховаться не помешает: две предыдущие схватки с более слабыми вампирами закончились для меня плачевно.
Сообщив Харальду о желании больной что-то сообщить, я вышел во двор, где нос к носу столкнулся с Жаном. Горгул приветливо оскалился, показав неестественно длинные острые зубы.
— И ты здесь! Какими судьбами?
— Приехал проведать Татьяну.
— И как она? — Жан раздраженно дернул скрытыми длинным плащом крыльями. — Меня к ней не пускают.
— Выздоравливает. — Из багажника машины горгула доносились скребущие звуки, сквозь тонкий металл я различил контуры человеческого тела. — Ты тоже неплохо выглядишь.
— А, это… — Жан слегка смутился. — Представляешь, еду я сейчас по Большевиков — вдруг бац, удар! Столкнулся с каким-то джипом. Вылезают четыре горца и начинают требовать денег за повреждения. Подстава, самая натуральная подстава. Вот прихватил с собой самого говорливого.
Горгулий никто не любил — и было за что. Даже благожелательно настроенные ко всем магическим творениям кицуне сторонились низеньких кривоногих существ. Созданная магами Ордена Чаши Боли раса предназначалась для войны и только для войны: размножаться естественным путем горгульи не способны. Поначалу они показали прекрасные результаты, сражаясь с врагами ордена, принося своим хозяевам многочисленные победы. Крылатые, выносливые, слабо уязвимые воины произвели настолько сильное впечатление, что несколько соседних орденов объединились и уничтожили всех создателей опасного ритуала. После уничтожения носителей знания Чаша Боли сдалась. Правда, какие-то записи сохранились — ведь через некоторое время горгульи стали создаваться повсеместно. В малых количествах.
Причин, по которым искусственные воины не заполонили мир, две — и обе неприятные. Во-первых, с горгульями научились бороться. Нашли уязвимые места, разработали простые заклинания, стали ковать оружие с учетом особенностей метаболизма. Магический прогресс в действии, если можно так выразиться. Вторая причина намного хуже.
Горгульи оказались темными эмпатами с зависимостью от источника. В переводе на нормальный язык, они питались эмоциями боли, ненависти, гнева. Жить без них не могли, причем в прямом смысле. Горгул, в течение определенного периода времени не находившийся рядом с ранеными или просто несчастными людьми, начинал покрываться плотной каменной коростой, движения его замедлялись, так что со временем он внешне превращался в статую. В принципе, такую статую можно оживить до нормального состояния, если долго держать в комнате с десятками умирающих — год или полтора. Неизвестно, сознательно добивались подобного эффекта творцы ритуала или вмешался случай, но раса воинов оказалась расой прирожденных садистов.
Для поддержания существования горгульи вынуждены либо постоянно воевать, либо находиться рядом с людьми, испытывающими страдания. Конечно, можно пойти работать в больницу или полицию: некоторые так и поступали. Однако получаемой третьим способом «пищи» было недостаточно, или она обладала малой питательностью, так что на практике использовались первые два. Поэтому численность горгулий непрерывно сокращалась, хотя я на сто процентов уверен — исчезновение им не грозит. Слишком много владык оценили их способности в палаческом ремесле. От пыток горгулий ломались даже маги, наученные отключаться от чувств тела.
Именно в качестве палача Жан и служил Звениславу последние двести лет. После недавних событий, связанных с распоясавшимися колдунами, выглядел горгул замечательно — кожа гладкая и белая, глаза блестят, движения легкие и какие-то вкрадчивые. Должно быть, изрядно подкормился. Так что сослаться на голод он никак не мог, и лежащий в багажнике человек ему для поддержания жизни не нужен. Горгул хотел наказать оскорбившего его смертного, и участи мелкого рэкетира заранее можно было посочувствовать. Жан на интуитивном уровне чувствовал, как следует правильно причинять боль, какие слова говорить, чтобы добиться лучшего результата — провести пытуемого по тонкой границе между безумием и ужасом отчаяния. Питерский палач гордился своим мастерством, а еще тем, что никто из его подопечных не только не умер, но и не сошел с ума.
Если мастер города решит отдать Татьяну горгулу, ей придется несладко.

Выглядел Звенислав как обычно. Если бы я не был совершенно уверен, что маленькая вампиресса исповедовалась перед ним не более чем двадцать минут назад, то заподозрил бы мастера города в неведении. Однако он вежливо поблагодарил меня за молчание и нежелание делиться сенсационной новостью с кицуне или кем-либо еще и выразил желание немедленно начать обещанное обучение. Насколько я понял, как поступить с Татьяной, он еще не решил — в ответ на заданный вопрос вампир вежливо, но четко ответил, что вообще-то это не мое дело. Ну и ладно, главное — сразу не убил. Татьяну, я имею в виду.
— В ближайшие три-четыре дня кицуне будут заняты. — Звенислав чему-то улыбнулся. — Сильно заняты. Этого времени нам хватит, дабы окончательно определиться с пониманием твоей ауры пустоты.
— Разве насчет нее остались какие-то сомнения?
— Мне кажется, ее возможности не исчерпываются одной устойчивостью к магии. Ты ведь можешь противостоять огню?
— С трудом. Проще изменить тело.
— Ты просто не обучен.
То, что люди называют магией, есть не что иное, как использование внешних сил для удовлетворения своих нужд. Зачастую без понимания внутренней сути процесса. Например, маг забирает у мира часть энергии, творит заклинание и превращает лужицу воды в кусок льда. Почему вода замерзла, а не испарилась или не превратилась в желе, он не знает: умение «читать» матрицы заклинаний приходит не сразу. Для создания собственных заклятий требуется долгий срок обучения и качественное изменение сознания — практически вышедшие из начального этапа маги людьми не являются. Иногда — физически, и всегда — духовно.
Ритуальная магия построена именно на точности соблюдения канона. Кто-то когда-то сумел создать обряд, описал его, и с тех пор любой желающий может его воспроизвести. Даже не обладая никакими способностями, достаточно четко следовать указаниям инструкции — кажется, так сейчас выражаются? — и предусмотреть общие меры безопасности. Среди тех же оборотней маги рождаются крайне редко, но благодаря интуитивному чутью природы волки часто применяют ритуалистику. Главное — найти способ зачерпнуть из окружающего мира силы, а с этим у мохнатых проблем не возникает.
Настоящие маги к ритуалистике относятся свысока, считая ее забавой молодых. Высшие не повторяют бездумно заученные ритуалы: они творят. Магия — это искусство, пусть построенное на определенных принципах, но искусство. Слово, жест, начерченная на полу пентаграмма служат не более чем подспорьем, — настоящий маг в любой ситуации выбирает наиболее эффективный способ добиться цели. С его точки зрения, естественно: ведь каждый волшебник тяготеет к определенному пути, и его способности развиваются с учетом избранной стихии, мировоззрения, воспитания и много чего еще. Прирожденный слуга жизни никогда не станет некромантом, хотя кое-какие знания из области смерти может использовать. Или, например, шесть лет назад в Лондоне убили одного мага, причем все улики указывали на сущность из нижних пластов. Искали колдуна, а убийцей оказался христианский жрец из внутреннего круга Ватикана. Вспомни мой пример насчет воды: превратить ее в лед можно гораздо быстрее и легче. Достаточно отнять у нее тепло, поглотить его, превратить в собственную силу или выпустить в мир. Сознание мага проделает такой трюк за счет одних голых инстинктов — без каких-либо заклинаний, подобно тому как человек отдергивает руку от горящей ветки.
Так вот, Максим, тебе магией в этом смысле не овладеть никогда. За все надо платить, за неуязвимость — вдвойне. Внешние источники для тебя недоступны, и, насколько я понимаю, пользоваться чужой силой ты не сможешь, сколько бы ни старался. Конечно, какая-то энергия поступает с пищей и воздухом: пустотная оболочка пропускает часть излучений, в противном случае ты не смог бы существовать. В этом отношении творения Малика похожи на детей ночи, которые до достижения совершеннолетия вынуждены подпитываться — сначала от мастера, затем от людей. Твое отличие состоит в изначальном присутствии внутреннего источника силы. Я скептически отношусь к проведенному с Татьяной ритуалу именно по причине ее молодости и не сформировавшейся до конца энергетики. Конечно, она получит большую способность к изменчивости, плоть станет покорнее ее воле, но сохранять взрослый облик в течение долгого времени до трансформации в Высшего ей не удастся.
Не считая ритуальной магии, которая многого не позволяет, есть еще один способ напрямую воздействовать на мир. Тот путь, по которому идут слуги Повелителя Крови и некоторые воинственные ордена магов. Использование своей собственной энергетики. Такие дисциплины, как воздействие на разум, умение перемещаться в тонком мире, уже освоенное тобой отрицание магии — не требуют большой силы, эффект зависит от уровня мастерства. Значение имеет легкость обращения к внутреннему источнику, о нем тоже не стоит забывать.
Род Пьющих Кровь тщательно развивает свою собственную силу, но в целом использует комбинацию магии смерти и духовных дисциплин. В последней области наша раса давно стала сильнейшей, ментальным практикам мы обучаем с момента инициации и добились огромных успехов. Магия Крови, как еще называют доступный только детям ночи раздел работы с внутренней энергией, позволяет многое: ходить тенями, замедлять собственное время, создавать материальных двойников и призраков, читать чужие мысли, творить могущественные артефакты или отделять часть собственной плоти, в буквальном смысле слова находясь в двух местах одновременно. Перечень можно продолжить до бесконечности — практически каждый мастер развивает какую-то свою область знания, со временем добиваясь уникальных результатов.
Заранее очевидно: многое тебе недоступно. Превратить воду в лед ты сможешь разве что с помощью ритуалистики, зато есть надежда на укрепление твоей пустотной ауры. Боевые аспекты и все, связанное с переходом в тонкий мир, тоже должны освоиться легко… Посмотрим. Я имею приблизительное представление о твоем потенциале, но многое следует уточнить. Мне интересно, во что ты превратишься со временем.

Задания Звенислава иногда казались лишенными смысла. В тот памятный вечер он раз десять заставил меня перейти в боевую форму и обратно, несколько раз полоснул Когтями Смерти, чуть не разорвав пустотную ауру, приказал повторить следом за ним несколько странных упражнений. Надо полагать, зачем-то ему было это нужно, потому что пришедшему Харальду он долго объяснял на дичайшей смеси терминов, как и чему следует меня обучать. Мне показалось, одновременно они обсудили нового ученика и на ментальном уровне, и намного подробнее, чем вслух. Впрочем, это только догадка.
Вот с тех пор третий день мое утро начинается с медитации — не привычного транса, а сосредоточения на пяти нарисованных узорах. Как объяснил вампир, следует до конца прочувствовать сущность знаков, прежде чем переходить к чему-то новому. Причем определиться с духовным наполнением каждого узора надо самому — каждый адепт воспринимает их по-своему. Затем следует серия упражнений на растяжение ауры — иного термина подобрать не удалось, — здесь мне сильно помогла Ступающая Мягко. Она выделила из своих запасов кучу разнородных артефактов, и действие любого мне предстояло научиться определять и блокировать. Послушать со стороны — так ничего трудного, с моими-то способностями. В действительности задача оказалась настолько сложной, что сначала неясно было, как к ней подступиться-то.
Большая часть времени уходила на сосредоточение на внутреннем источнике. Сначала предстояло научиться четко его определять в собственном сознании, затем — черпать силу. Как именно это делать, никто объяснить не мог: у каждой расы свои особенности и свои методики, для меня оказавшиеся бесполезными. В результате приходилось внимательно запоминать общие рекомендации и действовать исходя из них, самостоятельно ища правильный путь. Кое-что получалось, и после таких удачных попыток приходилось ползти на кухню восстанавливать силы. Пара оставшихся в городе кицуне постоянно держали десяток кроликов на такой случай, — Чистый Родник приказала.
Ничем иным я сейчас не занимался. Харальд, под чьим непосредственным руководством и шло обучение, придерживался несколько отличного от точки зрения мастера мнения. Он надеялся достичь такого уровня контроля над аурой, когда она полностью подчиняется приказам носителя, вплоть до исчезновения. В таком случае временная потеря неуязвимости перед магией окупалась возможностью полноценно использовать силы стихий. Звенислав к предположению ученика отнесся скептически.
Кстати сказать, на моих отношениях с Харальдом история с его дочерью никак не отразилась. Он не стал распространяться насчет участи Татьяны — только скупо обмолвился, что наказание заслуженное, и в дальнейшем к этой теме не возвращался. Нынешнюю судьбу маленькой вампирессы я не знаю, официально она еще не оправилась от последствий нападения и лежит в доме мастера Питера.
Четвертый день начался с возвращения Ступающей Мягко. Выглядела кицуне усталой, зато очень довольной: дела клана шли хорошо. Лисицы уже заложили фундамент новых домов, поставили стены и заканчивали ремонт старого особняка, вкалывали как проклятые, не приглашая никого со стороны. Разве что купили пару големов в лавке госпожи Сары для тяжелых работ — больше ничего. Насколько мне известно, даже посторонних на свою землю не допускали: исключение составляли вампиры и я. Вскоре им придется сделать перерыв — старые запасы артефактов в обоих магазинах кицуне распродали, а клиентуру терять нельзя.
Думаю, по этой причине глава клана и вернулась в город. На стройке остался Хитрый Нос — он с легкостью проведет нужные обряды, — семья Шелковой Шубки в полном составе последовала за Ступающей Мягко. Получалось, половина клана занималась укреплением бизнеса, в то время как вторая, наиболее боеспособная, продолжала строительство. Чистый Родник с парой охранников уехала к Никифору — тот вчера сообщил, что его стая нашла-таки собак Фу и готова показать их местонахождение. Вместе с ними поехал Руслан: у вампира были свои дела с вожаком.
Еще одно дело не позволяло задержки. Следовало дать ответ на предложение Ференца, и я склонялся к отказу. В основном из-за Женевьевы, вернувшейся недавно из Марселя, она лично встречалась с эмиссаром ордена Крылатой Ночи и охарактеризовала его в не самых лестных выражениях. Женевьева, несмотря на относительно молодой возраст, наравне с Харальдом служила мастеру Санкт-Петербурга в качестве посланника при дворах других владык и пользовалась репутацией опытной интриганки. Высшей она стала недавно — лет тридцать назад.
Младшими, или Кровавыми Братьями, называли тех вампиров, которые уже вышли из возраста птенца, могли недолго переносить воздействие солнечного света, но еще не вошли в полную силу. Они нуждались в крови людей, чтобы жить. Существовать. Высшими же, или старшими, назывались дети ночи, в силу возраста не нуждавшиеся в дополнительных источниках энергии и способные обращать избранных людей в своих птенцов, таким образом становясь мастерами. По сложившейся традиции, став Высшим, вампир должен был двадцать лет служить «отцу отцов» — иными словами, ближайшему князю своего рода. Во время службы он приобщался к кругу аристократии повелителей ночи, имел возможность познакомиться с сильнейшими магами и известнейшими дипломатами, проявить себя перед верховными владыками расы. Если время существования птенцом можно назвать школой жизни, то пребывание при дворе князя сравнимо с экзаменом после обучения в университете. Все дети Звенислава в свое время служили Асархаддону, не избежала этой участи и Женевьева.
Обратив и воспитав трех птенцов, мастер имел право претендовать на титул мастера города. На практике хозяевами территорий становились с куда более мощной поддержкой.
Так вот, Женевьева высказалась в том духе, что только последний идиот поверит словам Ференца, не подкрепленным магической клятвой. Конечно, выразилась она куда более витиевато и деликатно, но смысл именно таков. Вкупе с моим собственным скептическим отношением к «ночнушкам» и достаточно напряженным графиком занятий ее слова перевесили желание присоединиться к поискам Малика. Вполне возможен вариант, когда после возвращения у Харальда и Звенислава найдутся другие, более важные дела, посему следует пользоваться подвернувшимся моментом. Нет, я верю, что они выполнят взятые на себя обязательства: в вопросах чести вампиры щепетильны и держат данное слово. Просто жизнь такая, непредсказуемая.
Еще три месяца назад я не задумываясь бросил бы все ради возможности найти Малика. Моя ненависть ослабла? Или просто устал?

Ступающая Мягко видимо расслабилась, услышав сказанное мною.
— Если мне будет позволено высказать свое мнение, господин Максим принял правильное решение. Магам вообще не следует доверять.
— Абсолютно всем? — Я невольно улыбнулся.
— Большинству, — не приняла шутки кицуне. — Они почему-то считают себя выше окружающих.
Вескости утверждению старейшины придавал опыт моего личного знакомства с некоторыми магами Питера. Оговорюсь — в этом городе собирается не самая законопослушная публика, Гильдия охотников держит здесь крупнейший в северной Европе гарнизон. Объединяет процентов восемьдесят встреченных мною магов одно неприятное качество, а именно — крайняя заносчивость. Пока не продемонстрируешь им свою силу, не заставишь себя уважать, разговаривать с тобой как с равным они не станут. Философия всех темных путей познания основывается на идеях превосходства и подавления, исповедующие ее ордены сознательно подбирают неофитов из среды сатанистов, военных преступников и прочего сброда. С другой стороны, есть же Братство Щита или Ветвь Милосердия, общаться с представителями которых одно удовольствие.
— Возможно, мое предложение заинтересует вас, господин Максим. — Ступающая Мягко небрежным жестом поправила прическу, задумчиво оглядев битком набитый зал ресторанчика. В последнее время она истратила много энергии в многочисленных ритуалах и сейчас нуждалась в легкой подпитке, для чего выбирала мужчину покрепче. Опытная соблазнительница стреляла глазками и расточала улыбки, не тратя времени даром. Судя по тем взглядам, которые искоса бросали на нее некоторые посетители, подойти познакомиться им мешала исключительно моя персона. — Как вы знаете, Чистый Родник уговорила собак Фу стать хранителями нашего нового дома, и завтра вечером она намеревается познакомить их с владениями клана. Не желаете присутствовать?
Почему бы и нет? Харальд, я уверен, не станет возражать: много времени поездка и сам обряд не отнимут. Съезжу, посмотрю, чего добились кицуне, выслушаю последние сплетни. Вот интересно, каким образом находящиеся за городом лисицы всегда осведомлены о новостях куда лучше, чем я? Звенислав не прогадал, обеспечив им свое покровительство: клан исправно снабжал его самой разнообразной информацией. Надежда Ступающей Мягко на продление договора, что по истечении пятидесятилетнего срока договора мастер Санкт-Петербурга предложит кицуне остаться, зиждилась не на пустом месте.
— Буду рад, если мое присутствие не помешает.
— Ни в коей мере. А теперь прошу меня простить…. — и легкой походкой старейшина заскользила между столиков, пленительно улыбаясь и заставляя женщин бледнеть от сдерживаемой злости.
Удачной охоты.

Страха Чистый Родник не испытывала. Слегка нервничала, конечно, но в успехе предстоящего действа не сомневалась. Она в последнее время демонстрировала куда большую уверенность в собственных силах, чем в момент нашего знакомства. Тогда она пыталась убедить себя, что достойна занимаемого места наследницы, — теперь сомнения исчезли. И сразу все наладилось: подданные успокоились, легче давалась магия, бабушка все чаще доверяла младшей госпоже вести дела со сложными клиентами и союзниками.
— Знаешь-ка что, — задумчиво протянула девушка, — заходи-ка ты внутрь башни.
— Относишь меня к числу родственников?
Девушка вздрогнула — в ее зрачках на мгновение мелькнули и погасли темные искры. Очередное пророчество, вызванное попыткой пошутить, заставило ее на мгновение оцепенеть. Такое случалось часто: Видящие проваливались в транс по самым разным причинам. Иногда, если не получали должного обучения, провидицы терялись в видениях и навсегда превращались в существующих одновременно в прошлом и будущем безумцев.
— Проще сразу познакомить тебя со стражами, чем потом каждый раз объяснять, почему тебе проход разрешен. — Чистый Родник устало потерла пальцами глаза. — Они ведь охраняют не столько конкретных существ, сколько следят за тем, чтобы зло не вошло в дом. Ты слишком отличаешься от хозяев происхождением и кровью: тебя могут принять за врага.
— Спасибо за доверие. Думаешь, бабушка с тобой согласится?
— Спорить не станет, это точно… — Девчушка внезапно помрачнела.
Очень серьезный знак доверия — впустить кого-то внутрь своего дома. Мне фактически дают ключи от последней крепости клана, пусть и не все. Гость, представленный стражам, получает право в любое время беспрепятственно приходить и уходить, его впускают даже в личные покои хозяев. Привилегия, предлагаемая немногим, особенно недоверчивыми кицуне. Отказ равносилен оскорблению, что меня волнует мало, — Ступающая Мягко только обрадуется: она не столь доверчива, как ее наследница. Только я отказываться не собираюсь.
Вокруг четырех зданий, хозяйственных построек и большого пруда, вырытого еще по приказу покойного Романа, кицуне возвели низенькую ограду с четырьмя воротцами. Створки украшали изображения тигра, дракона, черепахи и феникса, каждый рисунок строго соответствовал стороне света. Со временем ограда исчезнет, останется невидимый круг, земли внутри которого духи будут считать своей собственностью и защищать всеми силами. Бывший хозяин участка очень удивился бы, увидев на месте своего одинокого особняка маленькую деревеньку. Взгляд притягивала высокая башня на вершине дворца — простым домом назвать это строение уже язык не поворачивался — жилища главы клана и ее ближайших родственников. Семье из трех человек требуется куда меньше места, и лисицы отгрохали несоразмерно большое строение в расчете на будущее пополнение среди аристократов. Также во дворце станет размещаться тронный зал, библиотека, хранилище ценнейших артефактов, заклинательный покой, алхимическая лаборатория и, на самом верху, наблюдательная вышка. Отсюда Чистый Родник надеялась со временем постигать астрологию. Когда строительство закончат, конечно же, а пока что возведен один каркас.
Если Хитрого Носа и удивил факт моего присутствия, виду он не подал. Настолько сильно доверяет Чистому Роднику, или предполагал такое развитие событий? Как бы то ни было, старейшина приветливо помахал рукой, улыбаясь во весь рот:
— Привет! Присаживайся, вот сюда, на шконку. Осторожно, стенки не задевай, они жуть какие грязные! Как у тебя дела? Тетка сказала, к Харальду в ученики подался? Ну, тогда готовься: он любит мечом помахать — как в силу войдешь, покоя не будет, хе-хе. А с дочкой его что? Неужто не оправилась? — Он замолчал так же резко, как начал сыпать вопросами, и требовательно уставился на меня.
— Насколько мне известно, нет.
— Ни фига себе! Что ж так долго? — Судя по запаху и ритму сердцебиения, удивлялся он искренне. — А татя того нашли, кто девочку нашу масенькую поранил?
— Мне кажется, вампирам известно его имя.
— Ага… — Лис подергал себя за жиденькую бородку. — Ты знаешь, когда Звенислав только-только стал высшим, он наложил свой знак на одного человека. Обычное дело, все старшие хотят как можно скорее выбиться в мастера. Так вот, он уже собрался провести инициацию, когда его кандидата похитил и принес в жертву один маг, очень могущественный. Причем еще и посмеялся над Звениславом — предложил ему виру в один динар. Вампир уехал на север, обратил Харальда, путешествовал по миру, а через две сотни лет вернулся и отомстил.
— Он злопамятен?
— Все мы злопамятны, за исключением блаженных и идиотов, — пожал плечами кицуне. — Я хочу сказать, мастер этого города терпелив. Он может знать имя покушавшегося на Татьяну. Значит, раз ничего не предпринимает прямо сейчас, будет выжидать, копить силы, искать союзников. Сколько бы времени ни прошло, рано или поздно недавний инцидент получит последствия, будь уверен.
Список полезных качеств у Звенислава действительно велик. Интриги в среде потенциально бессмертных существ растягивались на многие годы, оскорбление, нанесенное во дворцах Египта или Аккада, могло вылиться в поединок при дворе короля-Солнца. Поневоле станешь терпеливым, мстительным и с хорошей памятью. Все старые вампиры, встреченные мной, тщательно соблюдают нормы этикета, особенно при общении с незнакомыми существами. Никто не хочет получить лишнего врага из-за того, что лет двести назад случайно допустил мелкую бестактность. Исключение из этого правила составляют птенцы, не знакомые с правилами поведения, и старейшие князья, которым давно плевать на всех и вся. Хотя справедливости ради надо заметить: среди этих двух групп откровенных хамов не наблюдается. Первые благоговеют перед старшими собратьями, вторые привыкли просчитывать последствия всех поступков.
Разговор прервало ощущение взгляда. Я невольно завертел головой, почувствовав чужое наблюдение, словно кто-то могущественный равнодушно-заинтересованно глядит в затылок. Источник… да, два источника перед домом: те самые статуи, изображавшие собак Фу — пса с каменным шаром под лапой и суку со щенком. У меня создалось впечатление, что духи одновременно осмотрели и меня, и Хитрого Носа, и всех прочих кицуне, в этот момент сидевших по домам. Как и следовало ожидать, наибольший интерес собак Фу вызвал я: они даже несколько раз прикоснулись к моей ауре, заставив на мгновение занервничать. Кто их знает, как они относятся к тем существам, которых проклятый колдун использовал при создании моего рода?
Чужое внимание исчезло так же неожиданно, как и появилось. В ту же минуту Хитрый Нос вскочил на ноги и двинулся к выходу.
— Вот все и закончилось — пойдем, поздравим, хе-хе, маленькую госпожу.
— Поздравим с удачей?
Старейшина резко остановился и развернулся ко мне всем телом:
— В противном случае… — тихо заговорил, глядя прямо в глаза, для чего ему пришлось задрать голову. — В противном случае поздравлять было бы некого.
И вновь побежал к выходу, стряхнув повисшее напряжение, подобно тому как собака стряхивает с себя воду.
Чистый Родник улыбалась, принимая поздравления столпившихся сородичей. У нее глаза жмурились от удовольствия, несмотря на все попытки казаться серьезной, улыбка постоянно прорывалась на губы. Выслушав меня и Хитрого Носа, она расцвела окончательно:
— Не нужно меня хвалить: бабушка справилась бы намного лучше.
— У бабушки опыта чуток побольше.
— Да, всего ничего, — захихикала Чистый Родник. — Духи спрашивали, где она, они ее откуда-то знают.
— Давно?
— Не знаю, для духов времени не существует, — пожала плечиками девушка. — Хорошо, что они знакомы — проще будет ввести в число хозяев остальных членов клана. Тех, кто сейчас в городе.
Напоследок Хитрый Нос долго выпытывал у меня, чему конкретно учат Звенислав и Харальд. Особенно его заинтересовали те странные символы, на которые я медитировал каждое утро. По словам старейшины, он мало что знал о той знаковой системе, которую вампиры использовали для пробуждения психической силы у неофитов. Пьющие кровь ревностно хранили свои тайны. Поэтому ничего интересного Хитрый Нос поведать не смог — только вскользь заметил о возможности кодирования на определенный тип поведения. Сознание птенца изменяется по воле мастера, причем настолько плавно и незаметно, что ученик не обращает внимания на свое превращение в копию учителя. В духовном смысле, конечно же.
Посмотрим. Вампиры, как бы хорошо они ко мне ни относились, не станут учить меня так же, как своих детей. Все-таки я чужак, с этим не поспоришь. Да, в благодарность за оказанные услуги мастер Санкт-Петербурга и его первый ученик согласились передать часть своих знаний и честно выполнят сделку, но ничего, кроме простых общеизвестных приемов, они показывать не станут. Сегодняшний друг завтра может стать врагом — неизвестно, против кого я поверну полученные знания. С другой стороны, привычные законы чести не позволят им ограничиться необходимым минимумом: все-таки их долг передо мной… не мал. Да, сформулируем так.
Посмотрим.

Глава 8

— Осторожнее, слева. Ты слишком сильно дергаешь руль, плавнее. Не дави так на газ! Расслабь ногу, я сказал! Так, хорошо. Не обращай внимания на мужика — ему надо выговориться. Нажми на газ, аккуратно, набирай скорость плавно, поглядывай по сторонам… Вперед тоже смотри. Вперед смотри, говорю!
Ладно, не расстраивайся. Мне этот джип тоже сразу не понравился.

Водила Чистый Родник отвратительно. Два охранника-лиса, услышав о желании наследницы добираться до города самостоятельно, побледнели и впервые на моей памяти осмелились возражать. Безуспешно. Девушка уверенно села на место водителя, крепко вцепилась в руль, пригласила меня на соседнее кресло. Решительно, со всей дури, вдавила педаль газа, и начался кошмар. Будь я человеком — скончался бы от сердечного приступа. По пути мы дважды врезались в машины, изрядно облегчив кошелек кицуне, а на въезде в Питер мне пришлось волевым решением отстранить пилота от управления низколетящим аппаратом. Представить боюсь, чем кончилась бы поездка без наложенных на автомобиль заклинаний удачи.
— С тобой опасно ездить.
Чистый Родник злобно выщерилась в ответ, сверкнув длинными белыми клыками:
— А когда учиться-то? То бабушка, то клан, времени нет совсем!
— Теперь станет полегче.
— Если бы! — фыркнула Видящая. — Через полчаса какой-то гость придет, вся неделя насмарку. Тебе тоже побегать придется, имей в виду!
— Какой гость?
— Еще не знаю. Кажется, маг, причем не из слабых. Хочет нанять нас для расследования, услуги оплатит информацией. — Девушка недовольно сморщилась. — Больше ничего не видно — слишком хорошо маскируется. Ну и ладно, напрягаться не буду, все равно сам все скоро расскажет.
Последнюю фразу Чистый Родник проворчала в дверях маленького кабинета, где уже сидела старейшина. Ступающая Мягко вскинула брови, жестом отсылая охранников.
— Еще не известно, что он предложит. В общении с магами всегда полезно заранее знать, как строить разговор. — Глава клана захлопнула крышку ноутбука и освободила стол. — Вдруг он предложит нечто, совершенно для нас неприемлемое. Не говоря уже о том, что совершенствовать мастерство необходимо при любой возможности.
— Угрозы для клана нет, я уверена, — мягко, но решительно ответила маленькая Видящая. — Мы добровольно согласимся выполнить его просьбу.
— Согласимся?
Чистый Родник пожала плечами:
— Из всех рассмотренных мною сегодняшним утром нитей грядущего только в одной ты ответила отказом.
— По какой причине?
— Потенциальный конфликт с охотниками.
Ступающая Мягко удивленно вскинула брови. Несмотря на декларируемую независимость, Гильдия охотников часто выступала проводником интересов магических сообществ людей. Поэтому в дела своих покровителей охотники старались не вмешиваться. Питер в этом отношении являлся городом специфическим: здесь Гильдия больше ориентировалась именно на борьбу с магами. Но все знали о связи кицуне и Звенислава, — предлагать лисицам нечто противозаконное станет только безумец.
Возможно, Ступающая Мягко заставила бы внучку использовать свои способности, несмотря на ограниченное время, если бы не визит Сары. Цверг приволокла здоровенный щит, повергший в панику всех лис без исключения. Мне, как человеку, закаленному инсталляциями современных «художников», эстетический шок не грозил, в отличие от кицуне, взиравших на вычеканенные на поверхности рисунки с явным отвращением. Или магия щита повлияла: фон от предмета шел основательный.
Старейшина, однако, не дрогнула. Внимательно изучила картинки, нашла какое-то несоответствие в порядке изображенных символов и на основании плохого качества товара попыталась сбить цену. Бородатая торговка только расхохоталась в ответ. Тогда лисица начала плакаться и жаловаться на плохо идущие дела и гадких клиентов, большую часть которых конкуренты переманивают к себе неоправданно заниженными ценами, и только кицуне не дают скидок, потому как денег нет совсем. И так в убыток себе торгуют. Сара, чей магазин единственный мог спорить с лисьим по качеству и количеству товара, от брошенного в ее огород камушка вскипела и начала в ответ орать. Поднялся гвалт. По опыту зная, что торговаться таким образом обе стороны способны очень долго, я предложил Чистому Роднику:
— Пошли вниз. Мага встретим.
Девушка, скептически осмотрев раскрасневшихся спорщиц и уловив еле заметный кивок старейшины, согласилась:
— Да, это надолго.
Внизу, в ресторане, как раз «клиент пошел», бедные официанты сбивались с ног. При виде нас Ветка Яблони, старшая по залу, подскочила и возмущенно затараторила, жалуясь госпоже на поборы пожарных. Чистый Родник только отмахнулась: взятки проверяющим изначально закладывались в цену блюд. Куда больше ее заинтересовал снующий по залу Игорь.
Человека взяли на работу с условием, что после окончания испытательного срока он или войдет в тесный круг «избранных», или забудет о существовании клана. Ступающая Мягко не издевалась, она в присущей ей манере преподала кандидату урок. Заключила своеобразное соглашение: если в течение месяца он сумеет ни разу не сорваться, не нагрубить, какими бы ни были обстоятельства, старейшина ответит на все вопросы. Месяца на проверку психологической выдержки Игоря вполне хватит, за это время он на личном примере убедится, что большинство проблем решается не силой, а Белый Хвост окончательно определится с решением. На мой взгляд, Ступающая Мягко просто тянула время — хотела слегка отдохнуть от бесчисленных ритуалов. Белый Хвост уже сейчас готов дать согласие на инициацию.
Игорь, надо полагать, согласится стать кицуне. Магия, долгий срок жизни, лисицы после получения третьего хвоста способны жить практически вечно. Есть, конечно, свои минусы в лице множества врагов — те же оборотни обязательно попытаются унизить кицуне там, где на человека не обратят внимания. Все зависит от того, как подать информацию.
— Никаких происшествий?
Ветка Яблони проследила за взглядом госпожи и отрицательно покачала головой:
— Все хорошо, все тихо.
Самых проблемных клиентов подсовывали Игорю. Есть такая порода людей, жаждущая возвыситься в своих глазах за счет унижения других — официантов, уборщиц, вообще всех, кто не способен ответить на оскорбление. Вот таких гавриков и усаживали в сектор, обслуживаемый кандидатом. Поначалу парню приходилось очень туго.
— Минут через двадцать зайдет важный гость, проводите его за наш столик, — распорядилась Чистый Родник. — Затем сообщите старейшей.
— Конечно, госпожа.
Чистый Родник, как и любая другая лисица, обучалась рукопашному бою и, в принципе, постоять за себя могла. Против одного-двух хулиганов, не более. В отличие от сородичей, ее с самого рождения учили магии и искусству прорицания, — защищать госпожу полагалось телохранителям. Тем не менее, основные положения безопасности учителя вбили в головку девушки намертво, и сейчас она уселась спиной к стене, так, чтобы иметь возможность видеть весь зал.
— Ты сказала, мне придется побегать. Раньше ты не могла видеть мое будущее.
На лице Видящей возникло задумчивое выражение:
— Ты ничего не забываешь…
— Абсолютная память плюс некоторые специфические тренировки. Итак?
— Нет, твое будущее по-прежнему не читается. — с огорчением призналась девушка. — Просто, находясь рядом со мной, ты воздействуешь на мою судьбу, будущее моего клана. Поэтому есть шанс уловить… на человеческом языке самым близким термином станет «нелогичность». Нити грядущего без видимой причины сплетаются в странные узлы, события развиваются по самым невероятным сценариям. Чем сильнее твое вмешательство, тем сложнее делать прогноз. Я не сразу поняла причину странного ослабления своих способностей, списала на временный упадок сил и специфическую энергетику города. Затем стала наблюдать, сравнивать — в конце концов вычленила закономерность в своих ошибках.
— Значит, все-таки меня можно прогнозировать, — сделал я неутешительный вывод.
— Однозначного ответа не существует. Следует долго общаться, научиться понимать твою природу, отвергающую законы реальности. Лучшие из пророков сумеют отследить твое присутствие, может быть, понять цели, к которым стремишься, но предсказать конкретные действия — не сумеет никто. К тому же занятия с вампирами каким-то образом еще больше запутывают картину: твое присутствие на полотне будущего размывается. Не знаю, как объяснить точнее.
Нормальное явление, если разобраться. Чем больше я узнаю о мире, тем лучше мир узнает меня. Нельзя приобрести что-то, ничего не давая взамен. И все равно неприятно: я привык считать себя абсолютно неуязвимым перед силой прорицателей.
— Будем надеяться, другие Видящие окажутся не такими дотошными.
— Откуда здесь взяться другим Видящим, — фыркнула кицуне, — тем более моего уровня. Разве что женихи понаедут, года через полтора.
— Какие женихи?
— Мои женихи. — Девушка недовольно, с громким стуком поставила чашку на стол. Настроение у нее испортилось. — Скоро совершеннолетие — время, когда знатным девушкам полагается в первый раз выходить замуж. Это если человеческими терминами пользоваться. Трое суток побуду женатой дамой, вот так вот.
— Всего? Тогда какой смысл?
Чистый Родник мрачно усмехнулась:
— Смысл есть. От первого мужчины зависит многое — как изменится энергетика женщины, какие способности она приобретет, вырастут ли крепкими ее дети. Девственность ценится даже у людей, — что уж говорить про кицуне, чья зависимость от магии куда сильнее. Поэтому и подбирают первого партнера с необычайной тщательностью, учитывают все — от расположения звезд в момент рождения родителей до личных вкусовых пристрастий.
— Этот обычай соблюдается всеми девушками кицуне? — Я вырос в христианско-православной культуре, поэтому некоторые традиции лис шокировали и изумляли. Пришлось в очередной раз напомнить себе, что не стоит мерить их человеческими мерками. Собственно, у людей попадаются не менее странные обычаи.
— И юношами, и девушками, — пожала плечами Чистый Родник. — Это не просто обычай, скорее, ритуал инициации во взрослую жизнь. Конечно, знатные семьи намного тщательнее подбирают партнеров, чем низкорожденные: такие браки служат укреплению связей между родами. До тех пор, пока наш клан находился в силе, мне предлагали трех женихов на выбор, все старые, опытные и могущественные. Теперь же… Теперь кандидатуры иначе как оскорбительными не назовешь. Если Ступающая Мягко не найдет кого-то подходящего в ближайшее время, буду ходить в девках, но глумиться над честью рода не позволю!
Ну что тут скажешь? У человеческих правителей свадьба тоже всегда считалась делом государственным, эмоциям не подвластным.
Маленькая лисица продолжала забрасывать меня новыми сведениями об обычаях и современном положении клана. Как-то прежде я мало задумывался, насколько изменилась их жизнь после бегства, — точнее говоря, слабо представлял подробности. Кицуне предпочитали не вспоминать своего прошлого. Один из старейших кланов, Расколотая Гора начал сдавать позиции в середине девятнадцатого века, вскоре после начала Опиумных войн. В основном, из-за закоснелости мышления правящей верхушки и приверженности традициям, которые в новом мире не обеспечивали выживания. Сначала от клана отпали две семьи, перешедшие на службу к иным знатным родам, затем внутри самой аристократической семьи Мао произошел раскол: практически вся молодежь предпочла основать новый дом на западном побережье США. Расколотая Гора потеряла больше половины Видящих и влияние среди сородичей.
Как известно, «падающего — подтолкни». Сразу несколько кланов обернулись против одного из знатнейших семейств, в результате чего Расколотая Гора вынуждена была тратить огромные суммы на наемников. Надо сказать, численность крупнейших сообществ кицуне достигала пяти-шести тысяч членов — очень много по меркам нелюди. В Китае и в Северной Америке даже существуют два города, населенные исключительно лисами. Поэтому война вышла кровавой для всех участников конфликта, приведя к тому же к очередному внутреннему бунту. Мягкому, но болезненному: малые семейства под предводительством Ступающей Мягко предпочли поселиться отдельно, формально продолжая подчиняться приказам главы клана. Старейшина после Первой мировой как раз вернулась домой из своей любимой Европы. Со временем шаткое равновесие восстановилось, поселок на окраине Харбина стал чем-то вроде места ссылки молодых бунтарей, туда же отправили Чистого Родника после жесткого конфликта с наставниками. Поэтому во время недавних трагических событий именно жители маленького анклава смогли уцелеть. Они потеряли самых опытных своих воинов, прикрывавших отступление, зато сохранили возможность отомстить и ядро клана — старейшин и детей.
Интересный разговор, очень интересный. Надо будет его продолжить, когда разберемся со Стефаном. Старый маг, не задерживаясь в дверях, сразу направился к нашему столику. Не знаю, когда и где появился на свет этот типчик, но лучше бы он этого не делал — с его рождением вселенная стала намного грязнее. Ублюдок являлся комтуром местного филиала Гильдии Рыси и пользовался немалой властью. Настолько немалой, что с ним вынужденно считались практически все серьезные силы на северо-западе, в том числе и мастер Питера. Стефан широко прославился своим умением избегать ответственности за нарушенные клятвы, разными способами — от примитивной игры словами до сложнейшего ритуала очищения ауры от вживленных печатей. Заключая с ним соглашение, вероятность предательства следует учитывать всегда. Кроме того, при выборе способа достижения цели колдун не отличался щепетильностью: охотники подозревали его в целом букете нарушений Кодекса — от человеческих жертвоприношений до насильственной коррекции хронопотока.
Невольно припомнилось, что Малик, по иерархии своего ордена, находился примерно на схожем уровне. Добивались целей они одинаковыми методами — разве что Стефан, не в обиду ему будет сказано, чаще предпочитал втемную использовать окружающих и поменьше колдовать. Соблазн испытать силы в схватке с противником такого калибра велик. Немного поиграв с мыслью убить колдуна, я со вздохом задвинул ее подальше: Гильдия не простит убийства своего комтура, а враги мне сейчас ни к чему.
Чистый Родник с сияющей улыбкой на устах вскочила и отвесила тщательно выверенный поклон. Выказала уважение, одновременно подчеркнув свой статус хозяйки.
— Господин Стефан! Какая приятная и неожиданная встреча! — Мне пришлось слегка прикрыть ее ауру, дабы колдун не разглядел, насколько девушка в действительности «рада» его видеть. Нет, над самоконтролем ей еще работать и работать.
— Здравствуй, девочка, здравствуй… — Толстые губы растянулись в дружелюбной улыбке, в уголках глаз появились лукавые морщинки. Добрый дядюшка, да и только. Слуг, в число которых включил и меня, Стефан проигнорировал. — Как дела идут, удачно?
— Все хорошо, господин Стефан, благодарю вас. Скоро заканчиваем строительство нового дома на земле, подаренной милостью господина Звенислава.
— Пригласишь на новоселье?
— Конечно, господин Стефан! В числе самых первых гостей!
Как ни странно, не солгала. Пригласит, только колдуну придется навесить на себя самые крепкие свои обереги и поклясться не причинять вреда хозяевам дома. Иначе с этой публикой нельзя. В принципе, вежливый гость должен без напоминаний произносить положенную формулу перед духами-защитниками, дабы убедить их в чистоте помыслов.
— А бабушка твоя дома ли? Сможет выделить минутку для разговора?
— Для разговора с вами, господин Стефан, у нее всегда найдется время. Позвольте же ничтожной проводить уважаемого гостя в покои главы клана Расколотой Горы.
Пока Чистый Родник со всеми положенными реверансами показывала дорогу, я, не особо скрываясь, обернул ей вокруг шеи прядь своих волос. На всякий случай. Стефан едва ли осмелится нанести серьезный урон чести или здоровью лисиц, но нагадить по мелочи — например, приворожить наследницу клана — вполне в его стиле. Опять же, следует вносить помехи в тонкое тело Чистого Родника: ее эмоции слишком легко прочесть. Посторонних вряд ли позовут присутствовать при разговоре — придется подслушивать. Девушка, стоя в дверях, с недовольством подергала тонкое черное ожерелье, но ничего не сказала.
Моя плоть, будучи отделена от тела и выведена из-под влияния ауры, разлагается минут через двадцать. Приходится создавать тонкую прочную нить, соединяющую основную массу тела и отнятый кусок, чтобы иметь возможность наблюдать за обеими частями. Как утверждает Харальд, со временем я научусь обходиться без материальных носителей сознания, но пока что приходится действовать старым способом. Выдернуть кусок шевелюры — кстати сказать, один волос по прочности не уступает стальному канату диаметром в сантиметр: такой вот специфический вид брони, — преобразовать в какой-нибудь предмет и дальше следить за длиной нити.
Рядом остановилась Сара, которая не ушла к себе в лавку, а задержалась по каким-то делам. Кивнув в сторону закрывшейся двери в кабинет главы, она поинтересовалась:
— Чего надо этому… чудаку?
Цверг могла позволить себе пренебрежительный тон в отношении мага. Ее клан занимал монопольное положение на рынке некоторых ценных материалов, разрабатывал месторождение с особо чистым оловом где-то в Шотландии. С точки зрения простого человека, шотландское олово ничем от, скажем, уральского не отличается, — маги же разницу находили. Поэтому с Сарой старались не ссориться самые безбашенные питерские колдуны, тем более что при нужде она не стеснялась молотком приголубить.
— Не знаю.
— Наверняка ничего хорошего. — Конкурентка выпустила струю вонючего дыма в сторону охранников. — Небось, начнет просить злобень-траву продать.
Ничего интересного за дверями не происходило, так что я поддержал беседу.
— Что за трава?
— Да есть такая, колдуны используют. Ко мне охотники приходили, принесли бумажку с перечнем, чем можно торговать, а чем нельзя. Я эту бумажку их сожрать заставила — станут они мне указывать, какой товар в лавке держать! На следующий день Патрик приперся, комплиментов наговорил… мерзавец гладкий… и точно такой же список подсовывает. С просьбой от Звенислава. Сам понимаешь, теперича ассортимент придется менять.
— Почему запрещают?
— Камни ведают, — равнодушно пожала плечами Сара. — Ладно, бывай. Пошла я.
Стефан наконец-то перешел к делу. Довольно быстро: обмен комплиментами может длиться часами, если обе стороны никуда не торопятся. Не желая оскорблять Ступающую Мягко, выставлять щит он не стал, так что у меня никаких сложностей с подслушиванием не возникло. Заклинания, наложенные на свой дом лисицами, я давно изучил.
— Хозяйка клана, в этом городе немного найдется лиц, столь же осведомленных, сколь и прекрасных. Так помоги старому магу, исполни просьбу небольшую. А я уж отблагодарю, чем смогу! 
— Вы слишком добры, господин Стефан. Разве есть что-либо, в чем низкорожденная может быть полезной могучему? Многодостойный смеется над бедной лисицей. 
— Так уж и бедной, хе-хе. Ламия мне нужна. 
Повисло молчание. Ламии, трансофрмированные люди, которых использовали для своих нужд колдуны, не нравились никому. Маги светлых путей ненавидели их за пристрастие к детской крови, вампиры — за способность проникать в Другой мир, у остальных рас находились иные причины. На большей части планеты использовать ламий запрещалось: Гильдия охотников имела право уничтожать этих рукотворных чудовищ без оснований. Тем не менее, их продолжали создавать. Чаще всего из молодых, красивых девушек, еще не рожавших, но сделавших аборт.
Ламии умели проникать в Другой мир, чем и объяснялась их ценность. Дорога в обиталище сидов и подчиненных им рас закрылась две тысячи лет назад, совместными усилиями Повелителя Крови и большинства магических орденов. Вампиры на генетическом уровне ненавидели врагов своих создателей, магов пугала мысль о возможном захвате нашего мира. Ценой серьезных жертв им удалось наложить печать на центральный проход в Ирландии, затем всех сидов, оставшихся в нашем мире, истребили поодиночке. Однако война войной, а торговля дело святое. В Другом мире произрастали ценные растения, жили полезные звери, искусники изготавливали уникальные артефакты. Тогда-то колдуны, никогда не отличавшиеся особой брезгливостью, и нашли специфический способ переправлять плату своим партнерам за гранью. Конечно, можно еще использовать русалок — вода не знает преград между мирами, — но слишком уж они непостоянны.
— Простите, господин Стефан, вряд ли клан сумеет выполнить вашу просьбу. Я сомневаюсь, что наш высокородный покровитель… 
— Ах, вы про Звенислава… —  Особого почтения в голосе колдуна, перебившего лисицу на полуслове, не слышалось. — Так я как раз ему собираюсь подарок сделать. Для него переходницу ищу. 
— Камень ваших помыслов ускользает из моих слабых рук. 
— Все просто, —  сухой, неприятный смешок. — Гильдия Рыси желает нанять клан Расколотой Горы для нахождения ламии, принадлежащей неизвестному магу или магичке. Ламия находится в городе самое меньшее — четыре месяца. Я желаю знать имя хозяина и получить веские доказательства, которые мог бы предъявить мастеру города. Платой станет третий слой Книги Велеса, я дам тебе ключ. 
— Правильно ли я понимаю, вас интересуют только доказательства? Ловить саму ламию нет нужды? 
— Доказательство и имя. Также я не желаю, чтобы о нашем договоре знал Звенислав. —  Я отрастил глаз на ожерелье и увидел неприятную ухмылку Стефана. — Хочу устроить ему сюрприз. 
— Простите, но ваше условие невыполнимо. Наша верность принадлежит мастеру города, клан обязан сообщить ему о невероятно наглом нарушении его законов. 
— Да? —  хмыкнул колдун. — Ну ладно. Тогда я требую огласить результаты в моем присутствии. Надеюсь, это условие выполнимо? 
Ступающая Мягко немного подумала, затем согласно склонила голову:
— Ваша доброта не знает границ. Однако ничтожной не дает покоя вопрос — уверен ли могущественный, что ламия в городе? Быть может, нерадивые слуги обманули доверие своего господина и напрасно потревожили его покой? 
— Уверен, —  отрубил Стефан. — В городе появилась шерсть батанского дьявола, и я готов дать руку на отсечение, что извне она не приходила. Значит, кто-то добыл ее здесь, в Санкт-Петербурге. 
— Ваша уверенность внушает почтение, однако я должна предусмотреть все варианты… 
— Тогда сообщи мне способ, как торговцу удалось обмануть моих людей,  — раздраженно бросил маг. Сейчас он ничуть не походил на доброго дядюшку. — Так что, принимаешь заказ? 
— Принимаю, —  с достоинством кивнула старейшина. — Клан Расколотой Горы обязуется в разумный срок узнать, каким образом в городе появляется шерсть батанского дьявола, имя торговца, и сообщить комтуру Гильдии Рыси Стефану. Платой за сведения назначен ключ к третьему слою Книги Велеса. Если клан не сможет выполнить заявленные обязательства, он заплатит неустойку в размере… 
— Обойдемся без неустойки,  — мило улыбнулся Стефан.
— Вы слишком добры. …В размере миллиона американских долларов. Особое условие договора: в случае, если шерсть в город поступает посредством использования ламии, либо иным, нарушающим установленные мастером Санкт-Петербурга законы способом, оглашение результатов расследования производится в присутствии мастера Санкт-Петербурга. Или его представителя. Вас устроит такая формулировка договора, господин Стефан? 
— Абсолютно. Я, комтур Гильдии Рыси Стефан, согласен заключить договор с кланом Расколотой Горы. 
— Договор заключен. 
Обязательства, возникшие между двумя сторонами, отразились у обоих в ауре. Договор не считался «сокрытым», то есть в случае судебного разбирательства мог быть без последствий представлен ко всеобщему рассмотрению. Стефан засобирался, обменялся со старейшиной парой комплиментов, понасмешничал над «перестраховщицей» и был таков. Ступающая Мягко даже проводила его до выхода из ресторана, после чего вернулась обратно в комнату, где Чистый Родник ругалась на меня за украшение на шее. Блузка белая, джинсы синие, неужели сложно было подобрать другой цвет? Черный ей совсем не подходит. Глава клана задумчиво посмотрела на внучку, на меня, слегка пожала плечами и заявила:
— Стефан знает имя хозяина ламии.
— Это женщина из враждебного ордена, проповедует светлый путь, — дополнила Чистый Родник. — Не понимаю, зачем он избрал такой странный способ действовать? Что за хитрую интригу он затевает?
— Думаю, он не сумел найти доказательств, иначе не отказал бы себе в удовольствии поглумиться над поверженным противником. Прикажи Шелковой Шубке проверить всех врагов Стефана, подходящих под твое описание. Господин Максим, полагаю, вскоре нам опять понадобятся ваши услуги.
— Интересно, насколько хорошо колдун осведомлен о моих способностях?
— Он видит ауру пустоты — считает вас сильным метаморфом. У оборотней есть учение, приводящее практикующих его к схожим результатам. Мы сочли возможным распространить такой слух. — Женщина улыбнулась. И здесь соломки подстелила.
— Такое учение действительно существует?
— Да. Сходство отдаленное, но посвященные встречаются настолько редко, что обман не должен раскрыться. Почему вы спрашиваете?
— Я не стану влезать в чужие дома: определить присутствие существ с основанной на смерти энергетикой можно и снаружи. — Обе лисицы сделали стойку: подробностей о восприятии мира в трансе от меня прежде не слышали. — У вас есть образец ауры ламии?
Кицуне дружно переглянулись, после чего Ступающая Мягко с видом покорного судьбе мученика кивнула головой:
— Для вас мы найдем все, что угодно.

Лисы не зря считались мастерами по части добычи информации. Уже через несколько часов Чистый Родник изучала принесенный список из шести имен, в котором давались краткие характеристики врагов старого колдуна. Причем Шелковая Шубка отрядила половину своих сородичей на проверку слов Стефана, — сейчас они рыскали по городу в поисках шерсти батанского дьявола. Мерзкий зверек, обитающий в Другом мире, служил источником ценных ингредиентов, торговали которыми немногие. Под разными предлогами лисицы выспрашивали у вероятных покупателей: можно ли раздобыть в городе запрещенный товар, у кого? Кто-то отказывался говорить, другие равнодушно пожимали плечами, третьи выдавали крупинки информации. Все добытое оседало у Шелковой Шубки, которая, подобно птице, медленно сплетала из разного мусора полноценную картину-гнездо. Обычная практика для кицуне — они никогда не ориентировались исключительно на прорицания, лучше всех остальных рас изучив многочисленные способы обмануть Видящих.
Поздним вечером определилась личность основной подозреваемой. Магдалена, светлая волшебница из ковена Светлой Воды, стала тем человеком, на которого с одинаковой уверенностью указывали и видения Чистого Родника, и результаты расследования Шелковой Шубки. Она действительно находилась в плохих отношениях со Стефаном — и по личным причинам, и как представитель своего ордена. Гильдия Рыси враждовала практически со всеми исповедующими магию друидического толка орденами, выражаясь современным языком, «идеологические противоречия неустранимого характера». Я с интересом читал собранное Шелковой Шубкой досье.
Магдалена родилась в Бургосе восемьсот лет назад в семье мелкого дворянина. Практически сразу после рождения будущую магессу приметили члены местного ковена, поэтому ее дар начали развивать с младенческого возраста. Полную инициацию она получила в четырнадцать лет, тогда же была принята в ковен и с тех пор неуклонно наращивает силы и влияние. Принимала участие в Реконкисте и Крестовых походах, когда объединившиеся маги европейских традиций жестоко переломили хребет суфиям. Правда, полноценно воспользоваться плодами победы европейцам не удалось: их подвел внутренний раскол, вылившийся в разграбление Константинополя и, столетия спустя, в Реформацию и деятельность инквизиторов. Молодая тогда волшебница сумела убедить мастера Рабата остаться в стороне от драки, проявив недюжинные таланты дипломата. Со временем перебралась в Россию, служила посредником между своим ковеном и местными ведунами, последние двести лет живет в Питере. Присматривает за самым «черным» местечком северо-запада вместе с двумя помощниками-«тяжеловесами». Теперь понятно, отчего Стефан так хотел лично предоставить доказательства нарушения закона Магдаленой мастеру города. Волшебница всегда поддерживала Звенислава, пользовалась его доверием.
Зачем ей ламия? Светлые последовательно выступали против их использования, предлагая, если уж есть такая необходимость, ослабить печать на переходах или создать новый, хорошо защищенный. Чистый Родник тоже не смогла ощутить присутствия магии смерти, обычной для ламий. Тем не менее, колдун выглядел очень уверенно.
Ситуация сложилась неоднозначная. Клан лисиц, вассалов правителя города, в силу обстоятельств шпионит за старым союзником своего покровителя. Не в этом ли конечная цель Стефана — внести разлад в стан своих врагов? Значит, нужно сделать все возможное, чтобы о действиях кицуне не стало известно посторонним, в особенности Магдалене. Она не станет ничего предпринимать сама: ей будет достаточно выразить свое недоумение Звениславу. Вне зависимости от степени вины. Те неприятности, которые может организовать Гильдия охотников — точнее говоря, Магдалена их руками, — не идут ни в какое сравнение с гневом мастера вампиров. Я уверен, Ступающая Мягко подумывает о разрыве контракта.
Кицуне остались дома — готовили Чистого Родника для ритуала, призванного прояснить ситуацию, я же поехал к дому Магдалены. Волшебница жила возле метро «Елизаровская», занимая под представительство своего ордена двухэтажный дом. Люди ежедневно ходили мимо, торопясь на работу, поглядывая на забранные плотными занавесками окна, маги же не рисковали появляться поблизости. Защищающие резиденцию чары пристально следили за любыми проявлениями сверхъестественной активности и безжалостно карали всех, кто, по их мнению, мог угрожать хозяйке. Иногда случались инциденты. Уже при мне пострадал один оборотень, принявший звериный облик вблизи здания: ему слегка вскипятило кровь. Волчару вылечили, Магдалена извинилась и заплатила компенсацию, но никаких изменений в защите не произвела. Слабые колдуны избегали появляться в этом районе.
Приняв облик крупного добермана, я не столько подбежал, сколько прополз на задний дворик, под самые окна. Лучше бы забраться на крышу, но летать я еще не научился. Пробел в образовании, вызванный недостатком свободного времени. Когда-то я пытался покорить воздушную стихию, изорвал в клочья все крылья. Надо повторить попытку — теперь я знаю и умею намного больше. Карабкаться по стенкам не решился: мало ли каких сюрпризов навертела волшебница? Мне и так пришлось затратить ощутимое время на преодоление внешних барьеров: почти час провозился. Причем еще час занимался проверкой окрестностей — хотел убедиться, что рядом нет слуг Стефана. На последнем настаивала Ступающая Мягко: она тоже не доверяет колдуну. Знает о его любви к провокациям.
Двадцать лет назад, получив назначение на пост комтура, Стефан столкнулся с альянсом двух враждебных ему сил — Ложи Красного Цветка и жрецами Сварога. Представители обоих орденов крайне негативно относились к Гильдии Рыси, менять свое мнение относительно старых врагов не собирались, предыдущие попытки развалить союз успеха не принесли. Новый глава филиала Гильдии начал с изучения всей доступной ему информации, затратив на шпионаж колоссальные деньги. Сначала он выяснил уязвимое место жрецов — капище в литовских лесах, где проходила инициация неофитов. Храм считался надежно защищенным, проникнуть в него позволялось немногим избранным, в том числе иерархам Красных Цветков. На чем и сыграл Стефан, сымитировав попытку диверсии со стороны старых союзников жрецов. Обманку не пустили дальше внешнего круга щитов, однако в отношениях между орденами наступило короткое охлаждение. Пока маги и жрецы срочно расследовали инцидент, несколько молодых посвященных Сварога напали на молодых Цветков. Погиб один человек. Как позже выяснилось, его сознание контролировалось кем-то посторонним. Отношения испортились еще сильнее, когда выяснилось, что жрецы приняли предложение Стефана о заключении перемирия сроком на три дюжины лет без консультаций с союзниками. Дело в том, что двух неофитов Гильдии нашли мертвыми, причем с использованием характерных для Цветков заклинаний. Жрецы не захотели войны. Альянс распался.
Спустя какое-то время имя истинного виновника случившегося стало известно, расследование принесло свои плоды. Однако клятвы уже были принесены, жрецы не имели права воевать против Гильдии Рыси. В одиночку же Ложа Красного Цветка не сумела помешать росту влияния Стефана, заслужившего репутацию сильного и подлого лидера. Слухи упорно обвиняют колдуна в убийстве своих, хотя доказательств никаких нет.
В трансе дом представал настоящей крепостью: попытка физически проникнуть внутрь заранее обречена на провал. Я многому научился, очень многому, но проникнуть сквозь настолько густую сеть без долгой предварительной подготовки невозможно. Это не дом покойника Романа — здесь поработал мастер классом куда серьезнее. Отстраненно рассматривая сложное переплетение множества нитей, в большинстве своем темно-зеленого цвета, я привычно отбросил мысли и принялся за работу. Лисицы выполнили свое обещание — показали, что нужно искать. Приволокли откуда-то отрубленную руку, кстати сказать, в материальном мире находящуюся частично, и позволили запомнить структуру остатков ауры. Интересно, где они ее раздобыли? Все их артефакты я вблизи не видел, но энергетику ощущал точно: недаром столько времени провел рядом с хранилищем. Одолжили у Сары? Надо прогуляться возле ее магазина. Потом.
Мыслей не осталось — восприятие мира сузилось до маленькой сверкающей точки, чтобы мгновенно расшириться до всей вселенной. Добра и зла не существовало, прошлая жизнь казалась нелепой и смешной, легкий ветерок превратился в исполненный глубинного смысла голос бога. Время и пространство слились в единый океан, центром которого, в покое и безмятежности, стала моя душа. Энергия стихий создавала материю, устанавливая незыблемые законы, чтобы тут же нарушить их ради собственной прихоти. Мир пел единую песню, гармония пронзала его, лишь изредка нарушаясь случайными действиями разумных, дабы тут же восстановиться в своем первозданном совершенстве.
В тот момент я слабо понимал, зачем мне что-то искать, но раз мне-прежнему искомый объект казался важным, то почему бы нет? Воспринимая колоссальный объем информации, практически на короткое время увидев частицу вселенной во всей ее полноте, мой разум отключился, оставив только описание цели. Душа же глядела, читала, слушала… Нет таких терминов, чтобы описать точно это состояние, и не будет никогда, ни в одном языке.
Вынырнув из транса, необычайно глубокого, я какое-то время приходил в себя. Наступал рассвет, редкие прохожие оглядывались на огромную собаку, равнодушно привалившуюся к стене. Соображать голова отказывалась напрочь, единственный вывод, который удалось сделать в таком состоянии, Стефану не понравится. Ламия в доме не появлялась. Я медленно, опасаясь потревожить сторожевых духов, начал отползать в сторону от здания.

Кицуне сведения не обрадовали. До сей поры ситуация казалась простой и ясной: колдун узнал о нарушении закона его старым врагом, решил действовать опосредованно и нанял клан для поиска доказательств. Оставалось подтвердить присутствие ламии в доме и сообщить об этом Звениславу, дальше пусть разбирается сам. И вдруг оказывается, что в обиталище Магдалены нет даже следов присутствия кровожадного существа. Я готов поклясться, на обследованной мной земле лет десять не проводилось никаких ритуалов и не присутствовали существа, обладающие темной энергетикой. Даже если бы ламия оказалась запрятана в тайник в нереальности, крошечные эманации ее силы все равно просочились бы в наш мир, здесь же — абсолютно ничего. Ни малейшего намека на ту ауру, образец которой подсунули кицуне.
Значит, затеянная колдуном интрига сложнее.
— Вы уверены, что дом пуст?
— Он не пуст, — поправил я Ступающую Мягко. — Там очень сложная структура защиты. Но ламии в нем нет и не было.
— Странно. Все следы указывают на Магделену.
— У нее в доме сорок одна единица сидских артефактов.
Собравшиеся — старейшина, Чистый Родник и Шелковая Шубка — хором изумленно выдохнули:
— Сколько?
— Сорок одна. Травки и ингредиенты из Другого мира тоже есть.
Возможно, я слегка играл на публику, но мне есть чем гордиться. Изготовленные сидами предметы в таком большом количестве иначе как аномалией не назовешь. Придя в себя, я сумел вспомнить общее число источников силы — в трансе понятия «количество» не существует — и выделил те, которые несли в себе то ощущение дождя, света, легкого запаха травы, ассоциировавшиеся у меня с творениями остроухих. Кицуне отнеслись к сообщению с недоверием, даже вслух усомнились.
— Быть может, артефакты друидов…
— Воспринимаются иначе. — Я позволил себе перебить главу клана. Невежливо, конечно: следует уважительнее относиться к основному работодателю, ценному союзнику и, возможно, другу. — Работу человека просто отличить от созданного нелюдью, даже если мастера используют один источник энергии, одну стихию.
— Может быть, мне следует навестить Магдалену под благовидным предлогом? — после короткого молчания робко спросила Чистый Родник.
— Теперь не знаешь, чего от магессы ждать, — вздохнула старейшина. — Сначала попробуем выяснить — вдруг она хранит ламию где-то в другом месте? Сомнительно, конечно, но проверить необходимо. И еще. Шелковая Шубка, узнай, не появлялись ли артефакты сидов в других городах. Созвонись с теми нашими сородичами, которые живут рядом с членами ковена Светлой Воды, расспроси их.
— Они могут затребовать плату…
— В финансах я тебя не ограничиваю, только не проговорись насчет точного количества артефактов в доме Магдалены, — разрешила Ступающая Мягко. — Никто не должен знать о причинах нашего интереса. Чистый Родник, тебе придется тщательнее просмотреть нити будущего. Мне не нравится, когда я чего-то не понимаю.
Кажется, желание докопаться до истины задвинуло в сторону присущую кицуне жадность. В общем-то, обычное дело: их раса очень любопытна. Хотя не следует забывать и об обещанной плате, — Ступающая Мягко понимает ценность Велесовой Книги. В свое время несколько сильнейших ведунов, стремясь сохранить свои знания, написали труд с несколькими смысловыми слоями. На первом уровне — сборник славянских легенд и мифов, вторым слоем закодировали информацию о реальном строении вселенной, в третьем перечислены имена некоторых богов и приведены ритуалы их призыва, — всего шесть слоев. Ключ к третьему слою Стефан и обещал отдать в случае успешного выполнения договора.

Тщательная проверка, проведенная Шелковой Шубкой, дала результаты уже через два дня. Первый и самый главный вывод — артефакты извне в город не поступали. Не приезжали посланцы с грузом, Магдалена не принимала важных гостей, признаков создания кратковременных порталов — довольно опасное удовольствие в наших местах — тоже не удалось обнаружить.
Существует масса способов доставить ценный предмет без привлечения постороннего внимания. И даже большое количество ценных предметов. Можно беспрепятственно переправить два, три, десять артефактов — никто ничего не заметит, если действовать осторожно. Но с ростом числа перевозок возрастает вероятность того, что какой-нибудь умный враг наподобие Стефана заинтересуется: «А чего это там таскают так часто?» Поползут слухи, шепотки, непонятная деятельность вызовет всплеск активности оракулов и шпионов. Маги, ревниво следящие за действиями коллег, неминуемо почувствуют нечто странное.
Скорее всего, в недавнем прошлом имело место нечто подобное. Шила, как известно, в мешке не утаишь, большое количество мощных светлых артефактов привлекло внимание Гильдии Рыси. Надо полагать, они долго хранятся в доме Магдалены, и лишь недавно испускаемая ими сила стала заметна. А за своими врагами Гильдия следит постоянно… То ли ослабла наложенная защита, то ли число предметов превысило допустимую норму. Стефан приказал расследовать непонятное явление, пришел к выводу о существовании ламии и затеял свою интригу. За последние двенадцать дней в город приехали шесть опытных магов из соседних комтурий — Гильдия прислала своих агентов на помощь местному отделению. Еще бы: появляется реальный шанс если не рассорить ковен Светлой Воды с мастером Питера, то подпортить репутацию лично Магдалене уж всяко получится.
Постепенно стали приходить сообщения из дружественных кланов кицуне. Лисы не заметили неожиданного увеличения торгового оборота товаров, имеющих происхождение в Другом мире, зато отметили любопытную закономерность. Ковен Светлой Воды за последние лет двадцать ни разу не выступал в подобного рода сделках в качестве покупателя — во-первых, зато значительно увеличил число сделок с драконами — это во-вторых. А как известно, чешуя разумных ящеров и зачарованные ими клинки необыкновенно высоко ценятся среди сидов.
Ступающая Мягко от полученных новостей из доброй всеобщей бабушки на глазах превратилась в жесткого, беспощадного лидера. Все сведения проверялись десятками способов, примчавшийся по зову Хитрый Нос после короткого совещания уехал во Францию, строительство нового дома отложили. Мне несколько раз пришлось выручать молодых кицуне, которых прессовали раздраженные коварными вопросами колдуны. Обошлось без драк, но популярности прошедшая неделя мне вряд ли прибавит. Чистый Родник практически не вылезала из заклинательной комнаты: ей предстояла самая сложная задача — отследить нить судьбы Магдалены. Чем сильнее маг, тем труднее и опаснее читать его прошлое и будущее, поэтому многие Видящие тратили месяцы на изучение одного человека. Чистый Родник управилась за три дня.
— Вот здесь, — раскинула она карту. — деревня Гостилицы, рядом заповедник. Самая граница владений Звенислава, он туда практически не заглядывает. Темных источников нет, проколов тоже нет, обитает слабенькая стая оборотней в двенадцать голов. Магдалена ездит туда не реже одного раза в месяц — якобы очищается в слиянии с природой.
— Якобы?
— Да. На самом деле проводимые ею ритуалы имеют другую направленность, характерную для работы с пространством. Она… — девушка замялась, потом досадливо махнула рукой: — Учи язык кицуне, или язык мертвых. На человеческом не объяснишь. Просто поверь, она делает что-то, что совершенно не вписывается в создаваемый ею рисунок судьбы. Кусочки мозаики не складываются, понимаешь? Причем воздействие настолько сложное, что я не в состоянии определить точных характеристик. Поэтому мы с тобой сегодня же поедем в Гостилицы — попробуем разобраться на месте. Если повезет, следы какие-то найдем, доказательства.
Ехать, так ехать. Единственный вопрос, который я задал, касался Ступающей Мягко. Получив уверения, что глава клана в курсе и полностью одобряет поездку, сел за руль, загнал на соседнее сиденье Чистого Родника, связался с машиной охраны и выехал на трассу. Мобильный телефон привычно пристроился на приборной панели — там, где моя аура не мешала его работе. Электроприборы работали вблизи меня какое-то время, не более трех-четырех минут, затем перегорали. Приходилось постоянно следить за собой, как-то удерживать пустотную оболочку в ослабленном состоянии, особенно рядом с компьютерами. По той же самой причине в большинстве случаев меня не замечали радары, портились жучки и прочие подслушивающие устройства. Не все, конечно: направленные микрофоны приходилось обманывать другими способами. Харальд утверждал, со временем я научусь контролировать и оптический диапазон, в конце концов, свет — тоже электромагнитная волна. Было бы неплохо: мимикрия под окружающую среду имеет ряд недостатков, в первую очередь, недостаточно хорошо маскирует при движении.

Маленький кортеж из двух машин проехал деревню, свернул на грунтовую колею — всю дорогу дувшаяся Чистый Родник морщила носик, почувствовав исходящий из расположенных рядом свинарников запах, — проехал мимо аэродрома и наконец заехал в глубь леса. Девушка подождала, пока подскочивший охранник откроет перед ней дверцу, и только потом выбралась сама. С довольным видом осмотрелась вокруг:
— Мне кажется, нужно слегка углубиться во-он в ту сторону.
По мере движения нарастало неявное сопротивление. Чистый Родник уверенно шла вперед, в то время как двум ее охранникам приходилось прилагать ощутимые усилия для того, чтобы не свернуть в сторону. Нет, никакого давления не ощущалось — просто лисицам под ноги постоянно попадали коряги, неудобные кочки, тропинку настойчиво перекрывали густые кусты. И наоборот: уводящие в сторону пути выглядели сухими и удобными. Видящая игнорировала все преграды, словно притягиваемая невидимой нитью.
Легкое, практически неуловимое ощущение заставило меня опуститься на четвереньки и принять боевую форму. Никаких особых причин для трансформации вроде не было, но я привык доверять своим инстинктам. Чистый Родник вопросительно посмотрела на меня, затем тщательно проверила окружающий лес. Ничего. Промолчав, она дала знак продолжить движение. Теперь впереди шел я, оттеснив девушку в середину колонны, подобравшиеся охранники старательно прикрывали госпожу от вероятной угрозы.
Полускрытая тропинка вывела нас на небольшую поляну метра четыре в диаметре. Мне почему-то не хотелось выходить из-за деревьев, так что я остановился на границе полянки, рядом протиснулась Чистый Родник. Она пристально осмотрелась вокруг и тихо присвистнула, затем прикрыла глаза руками, что-то забормотала. Я по-прежнему ничего не замечал, хотя напряженные чувства упрямо предупреждали об опасности. Странное место — не слышно пения птиц, землю покрывает короткая, как косилкой срезанная, трава, совершенно не доносятся звуки внешнего мира. Ладно, попробуем иначе.
Оболочка пустоты начала расти, тонким флером покрывая окружающее пространство. Она беспрепятственно проходила сквозь любые материальные объекты, невесомой пленкой обволакивала магические предметы, и только сильные источники энергии представляли для нее угрозу. Не считая направленного воздействия, конечно же, способного ее прорвать. Этому трюку научил Харальд: раньше я не умел истончать свою антимагическую составляющую. Разве что слегка ее изменял, когда проникал сквозь щиты. Удобный способ исследования. Позволяет заметить даже скрепы на пространстве и тех немногих созданий, способных спрятать от меня свое присутствие.
Что-то есть. Какая-то сущность, «растекшаяся» сознанием по всему лесочку, воспринимающая его в качестве собственного тела. Судя по излучению, какой-то дух, привязанный к непонятной мерцающей точке в центре поляны. Охранник? Тогда что он охраняет?
— Это дверь.
Чистый Родник в волнении прикусила палец, разглядывая еле заметную каплю энергии. Прекрасно спрятанная конструкция — основная часть находится в нереальности, в нашем мире выглядывает самый краешек.
— То, что ты видишь, — нечто вроде замочной скважины. Без особого ключа ее открыть невозможно: не стоит и пытаться. Охранник мешает пройти к порогу, путает, морочит голову, искажает пути. Не столько сильный, сколько коварный и незаметный лесной дух. Земля сохранила слабые следы энергий Другого мира, но сама дверь создана исключительно магией людей… — Девушка недовольно покачала головой. — Без плотного контакта с замком я не сумею определить, что находится с другой стороны, а на поляну вступать нельзя. Плохо…
Она замерла в нерешительности, просчитывая какие-то варианты, выбирая лучшее решение. Спустя долгих десять минут, во время которых стояла прямо-таки мертвая тишина, она со вздохом скомандовала:
— Уходим. — Оба охранника-кицуне облегченно выдохнули. — Магдалене не стоит знать о проявляемом к ее делам интересе, а действовать без шума мы не сможем.

Ступающая Мягко выплатила Гильдии Рыси в лице ее комтура неустойку. Старый колдун, кажется, опешил от такого результата, потребовал разъяснений, грозился. Кицуне заламывала руки, извинялась, говорила, что опозоренный клан подвел многоуважаемого господина и не в силах выполнить его волю. Сведения, собранные ее подданными, оказались слишком противоречивы и необычны, совесть не позволяет ей представить результаты расследования. Остается лишь уничтожить немногие собранные доказательства, чтобы не позориться окончательно и сохранить остатки потерянного достоинства.
Короче говоря, запутанный Стефан согласился выдать положенную договором плату. Взамен он получил твердую уверенность в отсутствии у Магдалены ламии, старейшина принесла ему какую-то серьезную клятву. Новость колдуна ошеломила — он-то надеялся услышать прямо противоположные слова, строил планы на будущее. Еще больше его шокировала преподнесенная главой «пилюля» в виде посчитанных мною сидских артефактов: он представлял себе истинную ценность такой коллекции. В знающих руках творения самой развитой из ныне существующих рас представляют серьезную угрозу. Наги и дагоны не торгуют своими изделиями, прочие старые расы ушли слишком далеко или погибли — вот и получается, что сиды владеют знаниями и технологиями, недоступными остальным. Их в свое время изгнали из нашего мира благодаря случайности, большой крови и всеобщему союзу. Да и то — целый мир воевал с одним Домом, остальные князья сидов не пожелали цепляться за бедную силовыми потоками реальность. Стефану информация об оружии в руках врагов настроения не улучшила. Во всяком случае, вид у него на выходе из комнаты был встревоженный и хмурый.
Про найденную «дверь» Ступающая Мягко ничего не сказала. Села в машину и укатила в неизвестном направлении — полагаю, к мастеру города. Порадовать его сообщением о затевавшейся интриге и неожиданных ее результатах.
Вся эта история оставила у меня легкий привкус незавершенности. Мы ведь так и не узнали, куда ведет обнаруженный нами переход, каким образом ковен Светлой Воды торгует с Другим миром. Раздражение испытывали и лисицы, мучимые любопытством.
Ненавижу незавершенные дела.

Глава 9

Не ожидал такого ажиотажа. Лисицы побросали все занятия, вытащили стулья и раскладушки, даже какую-то снедь приготовили. Все ради того, чтобы иметь возможность понаблюдать за первым моим полетом. Расселись кружком, лица вверх задрали — глазки горят предвкушением зрелища, лица радостные, хвосты бешено из стороны в сторону мотаются. Так и хочется плюнуть.
Впервые я попытался взлететь спустя месяц после своего побега. Свобода ударила в голову, враги остались позади, наметился примерный план действий. Оставалось создать приемлемую человеческую форму и отправляться на поиски кого-то, кто сможет дать необходимую информацию. Свой старый дом я навещать не стал. Не осмелился.
В один не слишком прекрасный день у меня возникло достаточно логичное желание попробовать создать форму, приспособленную к полетам. Раньше возможности освоить воздушный океан не предоставлялось по вполне понятной причине — под землей особо не полетаешь, хотелось же давно. Интересно, да и пригодиться может. Примерно так же дело обстояло с водной стихией. В лабиринте вырыли неглубокий бассейн — для создания формы, предназначенной для использования под водой, но на моей памяти никто из наших не стал тратить драгоценное время. Если б море было под боком, тогда имело бы смысл, а так…
Коротко говоря, я отрастил крылья побольше, облегчил, сколько можно, вес — и после нескольких неудачных попыток взлететь с места попытался спланировать с высокого берега озера. Озеро выбрал, чтобы не так больно было падать. В принципе, стратегию избрал верную, но подвел недостаток знаний и невнимание к мелочам. Не учел распределения массы по организму — скинул слишком мало брони, крылья сделал длинными, слишком слабыми. Подвели мышцы и связки. Действовал я примерно так же, как слетающий с гнезда птенец, только забыл о заложенном в геноме этого птенца опыте сотен поколений предков. В результате практически сразу потерял равновесие, врезался в отвесный берег и рухнул на какую-то корягу возле самой кромки воды. Свернул шею и в клочья изорвал перепонку правого крыла. Можно сказать, легко отделался.
В принципе, Малик мимоходом упоминал о заложенной в нас при создании способности считывать информацию с материальных объектов. Нас ведь создавали не только как воинов, но и как шпионов. Неплохо было бы иметь возможность подержать в руке камень с остатками ауры и сразу узнать, где он лежал, в каком окружении, какие заклинания использовали вблизи. Либо, применительно к живому организму, проглотить кусочек чужого тела — и получить все знания владельца. Из использующих магию разумных или существ Другого мира извлечь таким образом информацию едва ли получится, иное дело — обычные животные и люди. Съел бы птичку, продублировал ее внешний вид вместе с инстинктами, и уже на основе созданного природой организма сочинял бы что-то свое. Если честно, нет у меня времени на возню с летающей формой. С драконами сражаться я соглашусь разве что в кошмарном сне, уроки Харальда намного интереснее и приносят куда большую пользу, — до сих пор обоснованная нужда в перемещении по воздуху возникла всего один раз. При перелете из Хабаровска в Питер, на самолете. Так что предпочитаю тратить время более продуктивно.
Тогда зачем я сейчас сижу на коньке крыше трехэтажного здания, а внизу с нетерпением ждет начала бесплатного шоу практически целый клан кицуне? За тем, что в жизни всякое случается. У самолета двигатели откажут, или слон ногой пнет. Или потребуется проникнуть в такое место, куда кроме как с воздуха попасть невозможно. Лучше заранее подготовиться.
Стоило расправить крылья, как внизу раздался дружный вздох восхищения. Да, великоваты получились — я учел предыдущий опыт, и вчера целый день эксперименты ставил. За основу взял изображение дракона — настоящего, не из Интернета. Очень не хотелось лишаться передних лап: пожертвовал скоростью в угоду безопасности. Тем более что я планировал при первой возможности опускаться на землю и уже там переходить в основную форму, поэтому сходство с боевым обликом проглядывало сильно. Осталось проверить результат на практике. Я несколько раз в наступившей тишине взмахнул крыльями и со всей дури бросился вниз. Последнее, что удалось услышать, это нервный лай сидящего на коленях матери Маленького Дракона. Ребенок целый день как безумный носился по участку, наблюдая за моей подготовкой, даже порывался забраться на крышу следом. Пришлось схватить его в охапку и отдать Золотой Птахе, которая крепко удерживала сына в своих объятьях. Впрочем, чесаться, кусать неизвестно откуда взявшийся мячик и громко оповещать остальных о том, что происходит что-то интересное, помешать ему не удалось. Да никто и не пытался, если честно.
Признаю — вся затея изначально несла в себе некий налет авантюризма. Следовало хотя бы побывать на аэродроме, полетать на двухместном «Граче», с парашютом попрыгать, да просто спланировать пару раз. Хорошие идеи, как известно, приходят слишком поздно. Ветер толкал и пинал со всех сторон, крылья судорожными взмахами пытались опереться на воздух. Только бы не допустить падения. Оставалось молиться и тщательно следить за равновесием, штопор меня… не убьет, но будет очень больно.
Понемногу освоился с управлением, научился воспринимать воздушные потоки. Восходящие, термальные время от времени то подбрасывали вверх, то устраивали коварные «ямы» и проваливали вниз. Ничего, понемногу освоюсь, научусь, главное — это опы… т… Не стоило так сильно махать крылышками, совсем не стоило. Размеры домов внизу не превышали сантиметра, кицуне превратились в маленькие мельтешащие точки. Не знаю каким образом, но в животе образовался холодный ком, захотелось нервно сглотнуть. Привет из прошлого, воспоминания о физиологии человеческого тела дали себя знать. Опускаться, немедленно опускаться. То есть медленно, осторожно, чтобы аккуратно сесть на ближайшее поле, а не свалиться грудой переломанных костей. Надо учиться планировать — иначе полет превращается в нечто непотребное. Взмахиваю крыльями реже, земля приближается. Не слишком ли быстро? Не столь важно — главное, что не падаю. Ко мне бегут лисицы, впереди, на четырех лапах, счастливый Маленький Дракон. КУДА ТЫ ЛЕЗЕШЬ ПОД САМЫЕ ЛАПЫ! Отбежал, хорошо. Сил почти не осталось, связки побаливают. Правильно сделал, что укрепил их по максимуму — теперь осталось слегка изменить структуру мышц, откорректировать распределение веса, и можно вновь экспериментировать. После того, как поем.

Чистый Родник завидовала. По природе своей девушка любила риск, азарт, ей нравилось вертеться в центре событий, ходить по грани. Суровое же воспитание и крепко вбитая в подкорку ответственность за клан служили сдерживающими факторами для авантюрной натуры. Она как-то обмолвилась, что до своего переезда к бабушке практически все ее поступки четко регламентировались древним этикетом, даже к родной матери Чистый Родник обращалась с почтительным «вы». Надо полагать, именно протест против строгих правил, обычных для ее семьи, и сформировал такой противоречивый характер.
Несмотря на относительно мягкую посадку — всего-то содранный бок и сломанный палец на задней лапе, — первый полет я считал удачным. Правда, без смеха смотреть на прыгающую в небе точку было невозможно, в записи мои движения напоминали танец обезумевшей мошкары. Пусть, начало положено. Так же считала и нахохлившаяся младшая госпожа, которой старейшина в свое время не позволила спрыгнуть с парашютом. Пообещала, что позднее, когда выпадет свободная минутка, она доделает особый амулет, и вот тогда… Кстати сказать, Ступающая Мягко после того разговора несколько раз намекала мне о возможности завести летучую форму, причем делала это невероятно искусно. Я только сейчас понял, насколько сильно повлияла лисица на принятое мною решение. Хорошо, я подстрахую Чистого Родника, когда придет время. Хотя не совсем ясно, чего старейшина боится, с ее-то знанием магии удачи.
— Всего их шестеро — Легкий Ветер и его домочадцы. Хитрый Нос просит поторопиться и приехать лично вам, господин Максим.
— Мне казалось, Хитрый Нос поехал во Францию с другой целью?
— Он должен был разузнать кое-что по моей просьбе, — рассеянно кивнула Ступающая Мягко. — Но раз уж повезло встретить родичей, следует отложить все прочие дела и помочь добраться до нового дома.
Совсем немногие из Расколотой Горы сумели уцелеть как во время неожиданного нападения, так и после, когда воины союзников Серебряного Озера поодиночке уничтожали остатки клана. Беглецы затаились, переждали самое опасное время в укромных уголках — и теперь постепенно наводили справки о выжившей родне. За последний месяц четверо кицуне прибыли в Питер со всех сторон света, их трясло от счастья, от радости встречи со своими. Все представители рас, ведущих происхождение от оборотней, отличались необыкновенно сильной привязанностью к стайному образу жизни, одиночество тяготило их. Редкие исключения только подтверждали приверженность лис к общественным формам существования. Сегодня Хитрый Нос повстречал в пригороде Парижа шестерых горемык, тайком пытающихся пробраться в Питер. Причем, судя по его просьбе, у них возникли какие-то проблемы. Иначе меня бы не стали звать.
Разговор происходил прямо в машине Ступающей Мягко — она давала последние инструкции. Во Францию летели я и Железный Клык — тихий, неприметный лис. Как выяснилось, в клане он считался лучшим шпионом из числа уцелевших. Для перелета зафрахтовали частный самолет, он же должен доставить нас обратно. На первый взгляд, задача проста: прилететь в аэропорт Ле Бурже, добраться оттуда до маленького городка Мелен, он расположен километрах в сорока к юго-востоку от Парижа, встретиться там со своими и обеспечить их доставку до Санкт-Петербурга. Если получится, тем же маршрутом, при необходимости — найти другой способ, смотря как дела пойдут. Вот о том, что, точнее говоря, кто может помешать воссоединению любящих родственников, сейчас и рассказывала глава клана.
— Наемников Серебряного Озера особо опасаться не следует. Князь Парижа держит город в кулаке и не позволит всякой швали устраивать драки у себя на глазах. Иное дело маги, — вздохнула старейшина. — Ордены достаточно могущественны — они могут попытаться быстро нанести удар, захватить или убить Хитрого Носа и незаметно скрыться.
— Речь идет о ковене Светлой Воды?
— Светлой Воды следует опасаться в последнюю очередь: им сейчас не до жалких лисиц. Смерть Молниеносного осталась неотомщенной, за голову его убийцы назначена награда. Достаточно крупная, чтобы ею заинтересовались серьезные банды или организации магов.
— Что-нибудь конкретное известно?
— Считай, что драться придется точно, — вмешалась Чистый Родник. — Почти во всех вариантах будущего избежать чужого внимания не удастся: слишком многие силы заинтересованы в поимке дедушки.
— Я буду один? — Железного Клыка, при всем к нему уважении, за бойца считать не стоит. Даже с учетом артефактов, которых ему насовали полный рюкзак. Из кицуне одни только старейшины способны оказать реальное сопротивление тем же оборотням или магам.
— Нам удалось добиться благожелательного нейтралитета со стороны вампиров — возможно, Хитрый Нос сумеет нанять кого-то со стороны. Князь Парижа, Диомед, не любит отца Звенислава, помощи от него не дождешься. Но слишком явного нарушения мира на своей территории он тоже не допустит.
И то хлеб.
— Особые пожелания? — Лисицы переглянулись и синхронно пожали плечами.

Все-таки различие между Россией и европейскими странами проявляется прежде всего в людях. Наш таможенник похож на сошедшего с плакатов времен Великой Отечественной партийного работника: столь же суров и несгибаем. На лице — ни следа улыбки, выражение такое, словно мучается запором как минимум третьи сутки, но долг перед Родиной не позволяет покинуть пост. Причем в глазах нет-нет да мелькнет начальственное выражение, легкое презрение к мелкой сошке, возжелавшей покинуть страну. Иное дело — француз. С легкой улыбкой, дружелюбно приветствовал приезжающих, спрашивал о цели прибытия вежливо, паспорт пристальным взором не буравил. Совершенно другое отношение к людям. Возможно, сыграло свою роль отношение ко мне как к богатому бизнесмену с переводчиком, но я полагаю, все-таки разница в мировосприятии. Кстати сказать, насчет «бизнесмена» — мне еще от покойника Романа по наследству достался пакет каких-то французских акций, надо бы проверить. Я подписал подсунутые бумаги, когда кицуне занимались переоформлением, и с тех пор только деньги получал, не вникая в управление.
Еще на подлете к городу, выполняя указания Ступающей Мягко, я укутал своей аурой напарника. Не напрасно: следящие заклинания трижды прощупывали самолет. Хорошие, качественные творения опытных магов — пришлось призвать весь накопленный опыт, чтобы обмануть их. В одиночку задача не показалась бы сложной, иное дело — скрывать кого-то постороннего. Когда вернусь, поблагодарю Харальда: его уроки научили оперировать аурой пустоты на новом уровне. И то, судя по взглядам окружающих, нас приняли за пару педиков — Железный Клык цепко держался за мою руку: без физического контакта обойтись не удалось.
Та страна, которую я видел из окна машины, мне понравилась. Чистая, ухоженная, везде огни, яркие вывески. По понятным причинам пообщаться с французами не удалось, Железный Клык гнал, как гонщик. Оставалось расслабиться, впасть в легкий транс и удивляться необычно большому числу магических источников. Питер намного больше Парижа, но маги, вампиры, прочие представители сокрытого мира встречаются в северной столице куда реже. Еще на выходе с аэродрома ко мне подошел дежурный вампир, по неопытности принявший меня за сородича, попытался затребовать принесения «гостевой» клятвы князю города. Пришлось его разочаровать, представившись магом-метаморфом. Думаю, Звенислав не отказался бы завести у себя нечто подобное, будь у него такая возможность. Увы, разница между хозяевами двух городов слишком велика.
Городишко Мелен, если не учитывать национального колорита, чем-то напоминал Пушкин или Гатчину. Жителей немного, толпы туристов, дворец Во-ле-Виконт. Мелен был известен еще римлянам, он имеет долгую историю — как человеческую, так и нет. Кицуне остановились в маленьком домике с высоким забором на самой окраине — интересно, откуда они узнали о настолько удобном и тихом месте? Меня уже не удивляла их способность с комфортом устраиваться в самых неожиданных местах, но восхищение осталось. Я привычно проверил окрестности, сразу обнаружив вне ограды два источника силы. Надо будет сказать о них Хитрому Носу.
Домик маленький, в два этажа, зато с большим внутренним двором. Оттуда доносится китайская речь, стучат какие-то предметы по железу, доносится запах машинного масла. Старейшина установил вокруг временного пристанища отводящее внимание заклятье, слабенькое, практически незаметное, но позволяющее ощутить появление нежданных гостей. Поэтому появление Железного Клыка он заметил даже раньше караульного.
— Как хорошо, что вы приехали! — Хитрый Нос проворно сцапал поданную ему сумку с артефактами и принялся торопливо в ней копаться.
При нашем появлении старейшина заулыбался так же приветливо, как при расставании в Питере, но что-то такое расслабилось у него в лице, из глаз уходило затравленное выражение. Похоже, он здорово рад нашему появлению. Или показалось?
— Что будем делать?
— Сейчас выезжаем. Мы буквально полчаса назад приехали, заправиться и перекусить. Как доехали?
— Без происшествий. Рядом с домом два источника магии.
— Ерунда, — отмахнулся Хитрый Нос, — они здесь лет двести. Познакомься, это Легкий Ветер, он теперь глава семьи Ло.
Нас окружили шестеро лисиц — двое мужчин и четыре женщины, хотя представления удостоился только глава. Если смотреть по ауре, старше Шелковой Шубки и Белого Хвоста, но моложе Хитрого Носа, обладает неплохими для кицуне способностями к магии воздуха. Поклонился он довольно низко, как заведомо сильнейшему, не теряя, впрочем, достоинства. Посмотрим, что ты за тип, первое впечатление неплохое. Я поклонился в ответ.
— Когда выезжаем?
— Мне потребуется минут двадцать, чтобы прикрыть все машины. Мы по окрестностям Парижа вторые сутки мотаемся — из владений Диомеда уезжать нельзя, аэродромы и вокзалы перекрыты намертво. Ну, теперь-то прорвемся. Вас точно не заметили?
— Разве что вампиры. Дежурный на вокзале принял меня за дитя ночи, потом извинился. Не знаю, поверил ли. Мог сообщить начальству о прибытии странного мага.
Старейшина на мгновение замер, потом продолжил свое занятие. Из сумки появлялись все более странные предметы, чтобы в понятном лишь заклинателю порядке улечься на землю.
— Будем надеяться на лучшее.

Неприятности начинаются именно в самый неожиданный момент. Так всегда бывает: ждешь нападения, готовишься к нему, собираешь силы, — и оно действительно происходит, немного позднее. Кицуне расслабились, принялись рассаживаться по машинам, рассчитывая поскорее добраться до аэродрома, когда Хитрый Нос внезапно заторопил сородичей:
— Скорее, сюда идут волки!
Выезд со двора один, ворота уже распахиваются настежь. Первой тронулась с места легковая машина, на которой мы приехали, в ней сейчас сидит Хитрый Нос с артефактами. Вторая — небольшой фургон наподобие «газели» — еще не успела отъехать: позади лихорадочно устраивался Легкий Ветер. Я тоже почувствовал присутствие оборотней — ветер донес их запах, мохнатые близко. Слишком близко. Надо выиграть хотя бы десяток секунд, чтобы машины сумели выехать со двора и уйти, догнать их смогу позже. На ходу принимая боевую форму, я вымахнул на улицу. Так и есть: четверо оборотней, на мгновение замерших при моем неожиданном появлении. Старые, опытные, ничуть не испугавшиеся незнакомого врага. Впереди уверенно шел вожак.
До сих пор мне не доводилось сталкиваться в бою со старейшинами оборотней. Я немало слышал о них, однажды видел короткую схватку Никифора с другим вожаком, имел возможность оценить его силу. Старейшин традиционно считают равными мастерам вампиров, и это мнение обоснованно. Простой оборотень живет лет восемьсот, причем сохраняет активный образ жизни до самой смерти: дряхлых старцев среди них нет. В последний месяц своей жизни они чувствуют приближение смерти и успевают закончить все дела, прежде чем прийти на родовое кладбище, с усталым вздохом опуститься среди костей предков и легко умереть. Смерть не считается слишком крупной неприятностью, по ушедшим не сильно горюют. Нелюдь вообще достаточно спокойно относится к уходу на тот свет, считая его проявлением естественного миропорядка. Отчасти по этой причине оборотни недолюбливают вампиров, полагая их насмешкой над природой, и кицуне, из-за магии способных жить вечно.
Из любого правила есть исключения. Мохнатые не владеют магией, за исключением ритуалистики, взамен создав своеобразный аналог йоги. Результаты поразительны. «Познающие», адепты этих учений, намного сильнее, быстрее и опаснее своих собратьев, способны к телепатическому общению и прорицанию, относительно неуязвимы для мистических сил и владеют иными полезными умениями. Зачастую странными и пугающими. Например, могут погружать разумное существо в странное состояние полусна, постепенно вытесняя душу из занятого тела, по собственной воле изменяют чужие тела, переделывая их в зависимости от требований ситуации или простой прихоти. К счастью, все практикуемые ими системы обучения неимоверно сложны, серьезных успехов достигают единицы, однако и небольшого багажа знаний хватает, чтобы заметно выделиться среди сородичей. Обладая недоступными прочим возможностями, опытные и могущественные, такие оборотни входят в элиту крупнейших стай, либо сколачивают свои собственные. Их и называют старейшинами.
Все эти сведения промелькнули у меня в голове за долю секунды — стоило увидеть, с какой легкостью первый оборотень принимает звериную форму. Остальные трое перекидывались намного медлительнее. С каждым из них поодиночке я сошелся бы в бою не задумываясь, возможно, одолел бы двоих. Что касается старейшины… Инстинкт настойчиво не советовал с ним связываться, а инстинкту я доверял.
Поэтому в ответ на легкое рычание, демонстрацию силы и предложение убраться с дороги я завопил . Инфразвуковые волны использовать сложно, особенно против живых организмов: нужную форму связок я подбирал месяца три, зато сейчас остался доволен результатом. Из ушей мохнатых зверюг выстрелили тонкие струйки крови, двое «свитских» с воем повалились на землю. Даже старейшина затряс головой, временно потеряв ориентацию в пространстве. Из всех оборотней атаки избежал всего один. Он стоял слегка в стороне, звуковая волна почти его не зацепила, и сейчас двухсоткилограммовый сгусток мышц и когтей летел на меня в высоком прыжке. Принимать бой в такой ситуации осмелился бы лишь безумец.
Я отпрыгнул назад, удачно хлестнув щупальцами и хвостом по распластавшемуся над землей оборотню. Попал по морде самым кончиком, впрыснув яд из расположенной на хвосте железы: на ближайшие пару минут этот противник выбыл из строя. О нем можно забыть, минута в бою равняется вечности. Правда, он дотянулся передними когтями до моей головы, но сам пострадал от удачного броска — глаз у меня нет, зато шерсть на морде сложилась в конфигурацию «шип».
Я долго, очень долго подбирал различные типы брони. Композиты из десятков слоев, хитин и чешуя, шерсть — все перепробовал. В конце концов остановился на сложной схеме, включающей в себя практически все элементы, внешний слой составил из роговых чешуек с тоненькими крепкими крючками. Такое покрытие позволяло «стесать» кожу с прижавшегося врага, ну и слегка возросла скорость за счет вихревого эффекта. При желании чешую легко скинуть, вывернувшись из слишком плотных объятий. На морде же отрастил несколько сотен крепких волосков — готовое средство как нападения, так и защиты. Их можно вытянуть вдоль тела, приобретя дополнительный слой брони, или составить в пять-шесть крепких шипов, тогда морда обретает «носорожий» вид. Вот по шипам оборотень и ударил лапой. Поранился, бедняжка.
Из остальных бояться следует оправившегося старейшину: он то ли сумел защититься, то ли регенерировал с запредельной силой. Маленькая колонна тем временем выехала со двора и стремительно набирала скорость, направляясь к ведущей в Париж автостраде. Я одним прыжком догнал фургон и залез на крышу, буквально на миллиметр опередив врезавшуюся следом массивную тушу. Машина пошатнулась, оборотень пытался вскарабкаться следом за мной, его когти с легкостью пропороли тонкий металл кузова. Задними лапами он настолько сильно рванул дверь фургона, что она слетела с петель и с грохотом покатилась по дороге. Запрыгнуть наверх я ему не позволил, с силой ударив передними лапами и щупальцами по голове. Одно из щупалец осталось в оскаленной пасти, перекушенное пополам, зато забраться на крышу фургона оборотень не сумел. Второй попытки ему не дали. Зверь закувыркался по асфальту, получив сразу три удара: плевок кислотой в глаза, когтями по передним лапам и молнию в подставленное брюхо. Легкий Ветер применил магию, вложил все силы в единственное убойное заклятье. Пока враг восстановит зрение, зарастит выпотрошенный живот, залечит раны на шее, мы успеем далеко отъехать. От таких повреждений даже старейшина не оправится сразу — его способности не беспредельны.
Я еще немного посидел на крыше, провожаемый взглядами подоспевших «свитских», затем перебрался внутрь фургона. Находись мы в глухой местности, не избежали бы преследования: догнать машину взрослому оборотню ничего не стоит. Повезло, что выехали на оживленную трассу, что первый удар задел сразу три цели, что старейшина глупо подставился под заклинание. Интересно, кто организовал это «повезло» — Хитрый Нос или привезенные артефакты?
Внутри фургона царил бардак. Дверей не было, корпус зиял сотней дыр от моих со старейшиной когтей, все вещи перемешались в кучу. В дальнем конце, прижавшись к отделяющей кабину водителя перегородке, сидел Легкий Ветер, к нему притиснулся парень-кицуне с автоматом в руках. Странно, выстрелов я не слышал. Принимать человеческую форму я не намерен до самого аэропорта, поэтому просто приказал накрутить иллюзию вокруг фургона, чтобы он не выделялся своим видом. Лис устало покачал головой:
— Нельзя, господин. Мы не должны применять магию без крайней необходимости. Не беспокойтесь, господин Хитрый Нос сделает так, что на внешний вид машины люди не станут обращать внимания.
Прекрасно. Развернувшись мордой к выходу, я впал в легкий транс, отслеживая окружающую обстановку. Сзади доносились тихие голоса, глава семьи ругал подчиненного за нерасторопность. Да, оружие следует заряжать до начала боя, а не после. Выглядел Легкий Ветер не слишком хорошо: бледное лицо усеивали мелкие капельки пота, дыхание с хрипом вырывалось изо рта. Обычная реакция организма мага на перерасход сил. И все же он молодец, заклинание хорошо потрепало вожака.
К сожалению, неприятности на драке с оборотнями не закончились. Уже в самом здании аэропорта нас заметили. Хитрый Нос или ошибся, или просто устал, но одно из поисковых заклинаний отреагировало на появление кицуне. Практически сразу я ощутил активность около десятка сгустков силы, стягивающихся в нашем направлении. Что же натворил старый лис, что на него развернулась такая охота? Десяток магов раскатает Ле Бурже по кирпичику, в газетах и на телевидении объявят об очередном террористическом акте. Если я позволю. Убийство магов — мое предназначение, смысл жизни и любимое хобби, которому я уделяю незаслуженно мало времени.
Я опять принял боевой облик, до смерти напугав толстую негритянку, истерично потребовавшую «убрать собаку». Собаку? Кицуне что, особо прочную иллюзию наложили? Неважно. Сначала разберусь с источниками угрозы: требуется устранить не менее половины объектов для успешного бегства. Мысли стали простыми и четкими, впрыснутые в кровь боевые гормоны никак не отражались на ясности мышления. Хороший коктейль получился — трезвая голова и повышение выносливости тела. Из гортани непроизвольно послышалось яростное, жаждущее крови шипение. Кто первый?
— Ну, ну, господа! — Из-за колонны в дальнем конце зала выступил высокий худощавый человек. Вампир, Высший. — Раз уж вы оказались в гостях, ведите себя прилично.
Сновавшие по залу люди ничего не услышали. Они все так же переговаривались, смеялись, занимались своими делами, не обращая внимания на застывшую возле входа группу китайцев в обществе громадной чешуйчатой твари. Вампир расслабленно стоял в свободной позе, с подчеркнуто скучающим видом поглядывая по сторонам. Правда, его взгляд периодически останавливался на мне, и тогда на лице отражалось любопытство. Похоже, он не представлял, с кем имеет дело.
После слов кровососа три объекта практически сразу удалились, не решившись ввязываться в драку. Восемь оставшихся немного помедлили, затем с явной неохотой, медленно двинулись к выходу. Получили приказ от вышестоящего начальства, не пожелавшего портить отношения с Диомедом? Забавно — значит, на нас охотились две или три группы, судя по построению, действовавшие в союзе. Бросив последний заинтересованный взгляд, вампир вежливо нам улыбнулся и растворился в легкой тени.
— Передавайте лучшие пожелания госпоже…
Голос пронесся дуновением ветра, еле слышимый звук на грани шепота.
— Скорее, идемте — поторопил Хитрый Нос.
Регистрацию у таможенника с остекленевшим взглядом прошли за секунды, на установленные видеокамеры лисы внимания не обращали. Куда больше их интересовал самолет. Стоило мне войти внутрь, как Хитрый Нос заставил улечься внутри начерченного в конце салона круга и строго-настрого запретил из него выходить, вежливо и непреклонно. Затем развил бурную деятельность, бегая по всему самолету, рисуя собственной кровью символы и расставляя артефакты. Минут через десять он закончил приготовления и устало опустился в кресло. Теперь салон выглядел как жилище безумного художника-абстракциониста: в центре оказалась каменная плита, на которой в зверином облике лежал Легкий Ветер. Только тогда моторы загудели.
— Все — выдохнул старейшина. — Если до Берлина не собьют, можно сказать, ушли.
— Собьют?
— Несчастный случай, случайное столкновение, — пожал плечами лис. — Непроизвольный запуск ракеты, удар молнии, да мало ли что. Вопрос в том, какую цену враги готовы заплатить за наше устранение. Защиту чувствуешь?
Самолет действительно окружало плотное облако магии. Тонкие нити энергии создавали странные, не виданные мной прежде щиты, призванные не отразить атаку, а плавно ее перенаправить. Знакомый привкус магии удачи подавлял все остальные цвета. Объяснение сумбурное и путаное, но другого подобрать не получается. Пятно, в которое поместили мое тело, оставалось свободным от разноцветных переплетений силы, все остальное пространство вокруг самолета и в самом салоне поражало сложностью заклинания. Конечно, я встречал и сильнее, причем намного, но те защиты создавались годами, а не в дикой спешке «на коленке».
— Если собьют, доберешься до Санкт-Петербурга, — тихо продолжал Хитрый Нос. — Скажешь: в Бретани пусто, пусть ищут в Уэльсе.
— Что ищут?
— Основной портал в Другой мир.

Странностей в поведении ряда орденов хватало давно, однако на них как-то не обращали внимания. Маги занимались своими проблемами, интриговали, проводили исследования, вампиры враждовали между собой и со всем миром, дети Великого Волка плодились и размножались, словом, синхронные действия внешне не связанных друг с другом организаций тревоги не вызвали. Совсем недавно слуги Повелителя Крови сложили вместе разрозненные факты: появление аномально большого числа сидских артефактов, ослабление наложенной на Великий Портал печати, странный союз враждебных прежде политических сил, в копилку неясностей удачно попала обнаруженная под Гостилицами «дверь». Дети ночи забеспокоились, Совет раскинул разведывательную сеть по всему миру. На момент отправления Хитрого Носа ничего этого лисицы не знали — иначе не стали бы соваться в растревоженное осиное гнездо. К сожалению, желание разобраться в новой загадке вкупе с возможностью подработать и показать себя в выгодном свете перед глазами мастера Санкт-Петербурга заставило Ступающую Мягко послать второго старейшину в Европу. Кончилось дело серьезной заварушкой.
Как говорится, нет худа без добра. Связавшиеся с сидами маги задергались, допустили ряд ошибок, и вампиры получили полезную информацию. Клан Расколотой Горы пополнился шестью членами — еще одной семьей — и сумел оказать весомую услугу своему покровителю. Кроме того, приобретена репутация, высоко ценимая среди нелюди. Глава клана сожалела о потраченных артефактах, но в целом осталась довольна результатом прошедшей недели.
Итоги подводились на собрании в узком кругу, позвали и меня. На лисиц произвела впечатление короткая схватка со старейшиной оборотней: Легкий Ветер расписал ее в самых лестных выражениях. Лично я тоже доволен — тем, что остался жив.
— Так что мы теперь будем делать?
— Мы? Ничего, — уверенно ответила Ступающая Мягко. — Не след кицуне влезать в схватку сильных мира сего. Пусть вампиры ищут доказательства измены магов, пусть маги стараются обмануть вампиров. Клан не станет пытаться греть руки у этого костра!
Хитрый Нос поежился. Он понял, кому предназначалось прозвучавшее в голосе главы предупреждение.
— Тем более что у нас прибавление: новой семье требуется отдельный дом, — мстительно добавила глава. — Придется перенаправлять часть потоков ци, текущих по усадьбе. Работы много. Очень приятной работы.
— То есть исследовать созданную Магдаленой «дверь» нам нельзя? — Чистый Родник вопросительно смотрела на бабушку. — Я надеялась, вампирам понадобятся мои таланты Видящей.
— Какую «дверь»? Нет никакой двери, исчезла. — Старшие одинаково усмехнулись. — И сама Магдалена уехала из города — быстро, словно черти за ней гнались.
Лисицы остались обсуждать прошедшие события, строить планы, я же спустился вниз. Позвало хорошо знакомое присутствие: последний раз мне довелось увидеться с несчастной обладательницей истерзанной ауры почти месяц назад. Не рассчитывал на такую скорую встречу.
— Здравствуй, Татьяна.
— Здравствуй, Максим.
Вампиресса по-прежнему оставалась в облике маленькой девочки — моя кровь не помогла. Интересно, что сказали бы посетители ресторана, если бы видели нашу пару? Здоровенный амбал с ощутимой аурой убийцы рядом с хрупким поникшим ребенком в джинсиках и футболке: прекрасный сюжет для картины.
— Я уезжаю из города, — наконец прервала молчание вампиресса.
— Звенислав приказал? Дождался выздоровления и изгнал?
— Что? А, нет. Не могу оставаться. Знаешь, он знал все с самого начала.
— Объясни? — Я действительно не понял ее фразы.
— Звенислав с самого начала знал о моем договоре с Семивратным Кругом и подбрасывал выгодные ему сведения. Играл нами.
Ни хрена себе!
— Он сам так сказал?
— Да. Дескать, мое желание вырасти — он так и сказал: вырасти! — не могло не привлечь внимания его врагов. Увлеченным легко манипулировать — это азбука. Мастер города просто ждал, когда ко мне придут с предложениями, и наблюдал за развитием ситуации. Использовал ее себе во благо. Поэтому даже наказывать меня не стал — назвал происшедшее уроком. Уроком глупой девочке.
Похоже, Звенислав трактором прошелся по гордости Татьяны. Все-таки наказал, случайно или намеренно. Она говорила, выплевывая короткие фразы, с трудом ворочая языком. Исповедовалась мне, потому что поделиться болью больше не с кем — Харальд наверняка в курсе всех дел своего отца.
— Ты знаешь, я даже предательством назвать это не могу… — Горькая и злая усмешка исказила детское личико. — Они ведь оба действовали в моих интересах. Умом понимаю, что если не Семивратные, то кто-нибудь другой подкатил, и я бы согласилась, а опекать меня постоянно отец не может. Не должен. Третий век живу — своя голова на плечах есть. Правильно они поступили, мудро, нашли лучший выход. И все равно так тошно!
Утешать я не стал: не нужны ей утешения. Сама все понимает. Просто спросил:
— Что делать собираешься?
— Путешествовать. Поеду, куда глаза глядят, сорок лет Санкт-Петербург не покидала. Осяду в каком-нибудь маленьком городке, тихом и спокойном, чтобы интриг никаких, мастер города молодой. Хоть к тому же Арману. Или в Америку подамся — там целители постоянно нужны. В ранениях детей ночи я разбираюсь получше многих высших, будь уверен.
Прощание вышло скомканным, маленькая вампиресса хотела покинуть город до восхода солнца. Уже вернувшись обратно в комнату, я подумал, что Харальд принял не лучшее, но единственно возможное решение. Он мог бы в зародыше пресечь ее тайные контакты с магами, не получив взамен никаких гарантий, что попытка использовать его дочь не повторится. Вот только Татьяна стала бы куда осторожнее, хитрее, заметить ее измену стало бы намного сложнее. Лучше дать ей иллюзию выбора, постоянно контролируя ситуацию, — минимизировать наносимый вред. Предал он свою дочь? Думаю, нет. Лишился он ее доверия? Уверен, да.

Маги, исследовавшие ирландский портал, так называемые «Врата сидов», не смогли ответить на очень важный вопрос: каким образом ордены-нарушители связывались с Другим миром. Да, печать ослабла, но недостаточно для прохода, этот путь перекрыт. Создать новый переход невозможно, заклинание такой сложности и силы потребует объединения четверти земных магов. Не говоря уже о том, что шум стоять будет на весь мир, энергетика планеты отреагирует на вмешательство. Катастроф не избежать — вопрос в том, во что они выльются: в серию извержений вулканов по всему миру или смену положения оси вращения Земли. Не заметить природной активности сложно. Сиды, в свою очередь, не способны прорваться в наш мир — иначе давно были бы здесь.
Таким образом, вопрос «Как они это делают?» остается без ответа. Единственное возможное объяснение — принципиально новая разработка. Наука — я имею в виду исследования магов — не стоит на месте, известные области знания постоянно дробятся, растут не только «вширь», но и «вглубь». По этой причине я считаю, что открытие, если оно имеет место быть, сделано людьми: общество остроухих развивается слишком медленными темпами. У нас же длительный мир между орденами — а последняя крупная заваруха случилась лет двести назад — привел к небывалому всплеску теоретических разработок. Маги перестали совершенствовать боевые чары и занялись серьезным делом. Наконец-то появилась здоровая конкуренция, эпизодические обмены заклинаниями и ритуалами превратились в постоянный процесс. Знания расползались по миру, невзирая на клятвы молчания и прочие преграды.
Не следует думать, будто война всех против всех прекратилась. Просто бойцы сменили топоры и мечи на стилеты и яд. Периоды долгого мира случались и раньше, и всегда заканчивались большой войной.
Пока Чистый Родник горевала об исчезновении так заинтересовавшей ее «двери», я слегка потерзал вопросами Ступающую Мягко:
— Все-таки я не могу понять, почему вы не обратились за помощью к Диомеду. Объяснение насчет его натянутых отношений с Асархаддоном выглядит не слишком весомо.
— Не упоминайте князя Марселя ночью, — серьезно попросила лисица, — может услышать. Вы правы, все несколько сложнее. Во-первых, пришлось бы платить, и платить не деньгами. Во-вторых, рассматривать нас в ином качестве, чем подданных Звенислава, вампиры не станут. Это главное. До тех пор, пока неизвестные кицуне бегают по окрестностям от охотящихся на них стай и ловчих отрядов орденов, им сочувствуют и даже могут помочь. Мы являемся пострадавшей стороной — безобидной и несчастной. Совсем иное отношение к официальной просьбе мастера Санкт-Петербурга о защите его вассалов, находящихся во владениях князя Парижа. Такое обращение можно трактовать лестным образом — как признание силы младшего перед старшим. А можно посчитать скрытым оскорблением: дескать, ты плохо правишь своей землей, раз посторонние творят на ней, что хотят. Здесь начинаются ненужные и опасные для нас политические игры.
Многое зависит от того, какие настроения возобладают в свите князя. Несколько графов плохо относятся к Звениславу, враждуют с ним. Их мнение может перевесить выгоды от оказываемой услуги. Правда, у нашего покровителя есть и друзья среди парижан, но лучше не рисковать.
— «Графы»?
— Помощники князя, управляющие от его имени землей и вассалами. Как их только не называют: бояре, сатрапы, хатамото, в каждой стране по-своему. Чаще всего используют термин «наместник», молодежь предпочитает слово «граф» — единства нет. Как правило, очень могущественные дети ночи из числа тех потомков князя, кто по силе мог бы стать мастером своего города, но по каким-либо причинам этого не делает.
У происшедшего есть еще один аспект. Клан Расколотой Горы доказал свою способность справляться с кризисными ситуациями. Я осознаю, что без вашей, господин Максим, помощи, все наши родичи были бы мертвы, даже испытываю определенного рода неловкость от тяжести накопившегося долга. Тем не менее, с формальной точки зрения в Париже клан действовал без посторонней помощи. Это статус, это честь, это влияние. Наши враги станут действовать осторожнее, союзники укрепятся в желании дружить и перестанут помышлять о разрыве старых договоров. Репутация — тоже ресурс, и этот ресурс в самом ближайшем будущем принесет свои плоды… Если, конечно, война не начнется.
— Ордены-перебежчики настолько сильны?
— Я бы не стала называть их перебежчиками, — задумалась старейшина. — Ведь до сих пор не найдено никаких доказательств их связи с сидами. Да и в том случае, если такие доказательства появятся, конфликта постараются избежать обе стороны. Контакты с Другим миром не запрещены, Великая Печать цела, какие могут быть претензии?

Интермедия

Презрение к толпе не мешало ему уважать отдельных смертных. Его внимания, столь же щедрого, сколь и опасного, удостаивались единицы, зато в число этих избранных входили Юстиниан и Эль-Сид, Дарвин и Ницше. Дух последнего он даже призвал на службу, сожалея о невозможности сделать своим сыном. 
Врагов хватало — они делали его жизнь приятнее. Разнообразнее. Он никогда не мог понять тех сородичей, что жаловались на скуку от долгого существования. Ничтожные глупцы, вяло прозябающие в древних убежищах, они впустую растратили дарованный богами шанс. Они могли сражаться и убивать, строить империи и править народами, постигать тайны демонов запределья или творить величайшие шедевры. Вместо этого слабаки влачили жалкое существование, выглядя насмешкой над самой сутью их жестокого рода. Так не будет ли милосерднее прервать бессмысленную жизнь? 
Его дети следовали по стопам отца и господина, железной рукой властвуя над городами и внушая страх. Он пристально следил за их делами, издалека гордясь успехами и переживая провалы. Редко, крайне редко вмешивался, ибо их сил хватало, чтобы справиться почти с любой опасностью. Почти. Те, кто выживал, становились сильнее. О погибших он не жалел, но уроки, преподанные судьбой, учитывал при обучении следующего птенца. 
Дитя, стоявшее перед ним сейчас, он выделял из числа прочих. 
— Даже если ты прав, — усмехнулся отец, выказывая сомнение в только что прозвучавших словах, — что изменится? Война исключена, как бы мне ни хотелось обратного. 
— Позвольте возразить, прародитель. — Сын головы не опустил, продолжая смотреть все так же упрямо. — У нас есть шанс. Враги зарвались, утратили осторожность… 
— Так думаешь ты, но не я, — перебил старший. — Как бы я ни относился к Нгаве, в ее предательство не верю. 
— Она может не считать себя предателем. 
Немногие осмеливались ему возражать. Непослушное дитя. Любимое дитя. 
— Хорошо, — отец развалился в глубоком кресле, в глазах его застыла насмешка, — о чем ты просишь? 
— Позволь мне рискнуть. 
Князь пожал плечами: 
— Что ж, попробуй. 

Глава 10

Сегодня вновь столкнулся с прошлым. Целых два раза. И если вторая встреча меня порадовала, то первая обещала со временем причинить немало головной боли. Нечто вроде пребывания вблизи клетки тигра: зверь вроде опасности не представляет, а все-таки слегка страшновато. Вот только грациозный хищник одним своим видом вызывает восторженное восхищение, — меня же по прошествии нескольких часов после беседы мучает неприятный зуд в затылке. Странное чувство: словно что-то упустил, а что — не понять.
Маги верят: будущее проявляется в настоящем, судьба дает знаки. По мельчайшим изменениям привычного течения жизни можно определить грозящие беды — достаточно иметь хорошую наблюдательность. В моем случае предупреждающий сигнал поступил с самого утра и по громкости не уступал пароходной сирене.
Сразу на выезде с территории усадьбы Два Облака, сидевший за рулем, был вынужден остановить машину. Помешала толпа одетых в камуфляжную форму мужиков с автоматами, с громкими матюгами бродившая по участку размером сто на сто метров. Всякий раз, подходя к невидимой границе, они незаметно для себя разворачивались в обратную сторону, причем во время движения старательно обходили видимые им одним препятствия. Еще четыре человека увлеченно копались в моторах автобуса и милицейской легковушки с надписью «ОМОН». В сторонке с кислой миной на лице притулилась Шелковая Шубка, «главврач» организованного ею же дурдома. При виде нас она вяло помахала рукой и знаками показала проезжать, не задерживаться. Водитель захихикал:
— Интересно, как она выпутываться станет?
— Что-то случилось?
— А вы не знаете?! — воодушевился Два Облака.
Из последующего со вкусом рассказанного монолога получился бы неплохой сценарий голливудской комедии. Страсть кицуне к рискованным проделкам в очередной раз вовлекла их в серьезные передряги. Причем виновником выступил не привычный баламут Хитрый Нос, а рациональная Шелковая Шубка. Женщина завела четверых любовников — милиционера, представителя мэрии, бизнесмена и модного художника «для души». Кицуне имели серьезные планы на развитие легального бизнеса, раз уж собирались провести в Питере ближайшие пятьдесят лет, а потому обзаводились полезными связями в самых разных кругах. До поры до времени мужчины не знали о существовании друг друга, пока на одном из приемов чиновник не столкнулся со своей любовницей, шествующей под ручку с олигархом. Разразился скандал — чиновником пришлось пожертвовать. Он как раз получил предложение переехать работать в Москву, ценность его в глазах клана упала. Лисы традиционно предпочитали держаться подальше от столичных властей и дружить с местными правителями. Шелковая Шубка полагала историю забытой и не ожидала появления у всех оставшихся «спутников жизни» заботливо вставленных в альбом фотографий однозначно компрометирующего свойства. Чинуша нашел способ отомстить.
Ситуацию осложнил взятый Шелковой Шубкой у богатенького бойфренда немалый кредит, который она пустила на покупку строительной компании. Разозленные мужчины спустили на компанию всех собак: проверки следовали одна за другой. Высоко сидевший милиционер вспомнил о существовании «милого загородного домика», о котором как-то обмолвилась его пассия, и решил провести в нем обыск. Искать повода долго не пришлось — налоговики накопали кучу нарушений в бухгалтерской документации. Личные проблемы одной лисицы переросли в неприятности для всех кицуне. Ступающая Мягко устроила помощнице выволочку и приказала в кратчайшие сроки исправить ситуацию, желательно с сохранением наработанных связей. Впрочем, по-настоящему главу клана интересуют только магазины по продаже артефактов и усадьба, остальными активами она пожертвует с легкостью.
Вот и думала Шелковая Шубка, как успокоить своих голубков. Трех оставшихся — новых пока что не набрала. Обиделись они здорово: кому же приятно узнать, что его банально используют? В какой-то степени мне их даже жаль. Встретили красивую женщину, повелись на ее чары — не исключено, строили серьезные планы на совместное будущее, — как вдруг такая плюха, и в будущем их ничего хорошего не ждет. Коварная лисица найдет способ обмануть людей: ей не привыкать решать сложные задачи такого рода. Правда, большую часть этих самых задач она создает себе сама. Может, она экстремал по жизни, нуждается в повышенной дозе адреналина в крови?
Зрелище двух десятков разозленных людей с оружием, угрюмо топчущихся на одном месте, наводило на мысль о качественной траве или наложенной иллюзии. Полагаю, омоновцы так и станут плутать по несуществующему лесу, пока не махнут рукой на намерение добраться до места проведения обыска. Вернувшись обратно, доложат начальству, что ничего не нашли, про усадьбу забудут, и одной проблемой у клана станет меньше.

Откуда мой собеседник узнал о маленьком кафе на Литейном проспекте, если последний раз появлялся в городе до революции, я не знал. Но выбор одобрил — тихая музыка, ненавязчивые услужливые официанты, занятые своими делами посетители. Рассеянный свет ламп создавал спокойную, уютную атмосферу. В меру далеко от общеизвестных источников силы и мест жительства магов, способных нечаянно заметить присутствие постороннего, в то же время центр города, рядом несколько проколов, которые можно использовать для бегства. Удобное место.
— Здравствуйте, господин Ференц.
Посланник Ордена Крылатой Ночи поспешно обернулся. Ни за что не поверю, что он меня не заметил. Люди этой породы никогда до конца не полагаются на телохранителей, предпочитая доверять только себе. Сидевшая за соседним столиком эффектная пара — яркая блондинка в темно-синем платье и крепкого телосложения мужчина с короткой бородкой — мило щебетала, совершенно не обращая внимания на окружающих, необыкновенно органично вписываясь в атмосферу зала. Магией от них не разило, запах исходил обычный, чтобы уловить их нечеловеческую сущность, требовалось нечто большее, чем поверхностный осмотр. Например, прикоснуться к их ауре оболочкой пустоты. Ощущения от контакта с этой парой и с колдуном отличались от ощущений, возникших при контакте с тонким телом других посетителей.
— Здравствуйте, господин Максим. Вы не могли бы убрать свою оболочку? Мне стоило больших трудов спрятать своих слуг — не хотелось бы, чтобы все усилия пропали понапрасну.
Говорил Ференц чисто, без акцента, только фразы строил несколько странно.
— Кто они такие? Я не чувствую в них людей. — На самом деле без транса определить расу спрятанного существа невозможно, но колдуну не стоит знать о моих ограничениях.
— Гомункулы-модификаты четвертой степени. Существа наподобие ламий, идеальные телохранители при моем образе жизни. Сильные, преданные, не выделяются из толпы. — Услышанная характеристика заставила до конца разговора держать парочку в сфере внимания. Я уверен, драки не будет: просто два потенциально опасных соседа плюс маг неизвестной — но безусловно немалой — силы всегда нуждаются в присмотре. — К сожалению, в отличие от творений нашего блудного брата, они не способны развиваться самостоятельно.
— Вы все еще не нашли Малика?
— Увы. Ваш создатель слишком хорошо прячется.
Фраза сказана спокойным тоном, но все-таки это проверка. Колдун хочет выяснить мою реакцию, провести своеобразный психологический тест. Напрасно старается. Без слияния с инфосферой планеты — занятие долгое, сложное и энергоемкое — определить, насколько я честен, невозможно. Разве что заручиться поддержкой сильной Видящей или мастера города, которые за счет доступа к ментальной сети приобретают интересные возможности. Да и то, если вспомнить слова Чистого Родника, абсолютной гарантии моей правдивости нет. Сканирование ауры отпадает по очевидным причинам — остается банальная провокация, наблюдение за невербальными знаками, допрос, в конце концов.
Пришлось зафиксировать мимические мышцы в дружелюбной гримасе, тщательнее контролировать поведение тела и следить за речью. Говорить медленнее, обдумывая каждое слово, из-за чего уважаемый представитель Ордена Крылатой Ночи вполне может составить низкое мнение о моих умственных способностях. Ну и хорошо.
— Странно. В таком случае, я не вижу, чем мы можем быть друг другу полезны.
— Вполне можем, — заверил Ференц. — Нас интересуют планы отступника, и на данный момент вы — единственный, кто знает о них хоть что-то. Случайная фраза, подслушанный разговор способны навести воинов ордена на след…
— Малик никогда не обсуждал дела в присутствии слуг, к которым относил и нас. Из допросов захваченных пленников вы узнали больше, чем знаю я или мой сородич.
Колдун недовольно поморщился:
— Толку от них мало — простые исполнители. Ближайшие помощники отступника или погибли окончательной смертью, или исчезли вместе с ним. Прознатчики изрыли все подземелье, ритуал длился целых четыре дня, но так ничего и не нашли.
Повезло. Я вернулся на место разрушенной лаборатории уже после того, как оттуда ушли маги. Столкнись я с колдунами в то время — попал бы в плен.
— Поверьте, мне ничего не известно. Знай я хоть что-то — немедленно сообщил бы сведения вам или любому ближайшему отряду наемников. В обмен на обещание устроить Малику долгую и болезненную кончину.
— Иногда то, что кажется незначительным, наполняется смыслом в глазах посвященного.
— Не мой случай.
Внешне Ференц ничем не выдал разочарования, хотя аура его выразительно дернулась. Моя пустотная оболочка слегка подточила искусную маскировку — скрывать настоящие чувства колдуну становилось все сложнее. Неясно, зачем он приехал. Городом правит враждебно настроенный по отношению к ордену властитель, потомок самого последовательного врага Крылатой Ночи. Ференц рисковал жизнью, появляясь здесь. Или давние враги в одночасье стали друзьями, сплотившись перед лицом общей опасности? Темные ордены меньше прочих ратовали за снятие печати с прохода в мир сидов, — в данном вопросе их устраивает существующий миропорядок.
— Орден чувствует за собой определенную вину, господин Максим. Ведь действия одного из его членов разрушили вашу жизнь. Мы хотели бы как-то компенсировать доставленные неудобства, хотя и понимаем всю запоздалость предложения. Скажите, что мы можем для вас сделать?
Это что, взятка, что ли? Чтоб колдун кому-то добровольно  виру предлагал — не бывает такого.
— Орден мне ничего не должен. Плату за обиду я возьму сам.
— Откровенно говоря, — вздохнул эмиссар «ночнушек», — ваши перспективы в данном вопросе представляются сомнительными. Простите уж за откровенность. Наши агенты рано или поздно найдут отступника, как бы хорошо он ни прятался, — это неизбежно. И тогда орден нанесет удар, сразу: воины не станут ожидать приезда еще одного бойца. Каким бы хорошим он ни был.
— И все-таки я предпочту действовать сам.
— Если вы рассчитываете на помощь хвостатых, то напрасно. Они всегда действуют в своих интересах, — с чего им помогать вам?
Колдун с легкой презрительной усмешкой покачал головой. Тут он меня уел. Я и сам иногда задумывался, как поступит Ступающая Мягко, если вдруг узнает о местонахождении Малика. Сообщит или нет?
— Тогда у меня появится новый враг. Кицуне это понимают.
— Думаю, вы недооцениваете их страсть к интригам. Нелюдь никогда не считала нужным выполнять обещания, данные людям. Они соблюдают букву соглашения, нарушая его дух.
— Как странно. То же самое я слышал о магах.
— Вот как? И от кого же?
— От всех не-магов.
Ференц вежливо улыбнулся:
— Им нравится распространять порочащие нас слухи. Жаль, что вы предпочитаете верить не представителям собственной расы, а нашим исконным врагам. Я все-таки полагаю вас человеком: со времени трансформации прошло слишком мало времени. Способ мышления не успел измениться. Хм. Быть может, имеет смысл посетить одну из резиденций ордена? Личное знакомство лучше любых рассказов убедит вас в искренности наших намерений.
— Возможно, позднее.
— Почему же? Вас что-то держит в Санкт-Петербурге?
— Причины личного характера.
— Надо полагать, лисицы нашли способ привязать к себе сильного и одинокого бойца, — как бы про себя пробормотал колдун. — Жаль, очень жаль. Надеюсь, вы все-таки измените свое решение. Тем более что особой ценности маленький клан кицуне не представляет, мой же орден сильно заинтересован в сотрудничестве с плодами экспериментов Малика. Прошу вас, свяжитесь со мной, если передумаете.

Разговор оставил мутный осадок, избавиться от которого никак не удавалось. Вроде и ничего дурного не услышал, встреча прошла чинно, благопристойно, а что-то не дает покоя. Зачем Ференц хотел меня видеть? Чего добивался? Почему приглашал посетить орден, причем достаточно настойчиво?
Вопросы, одни вопросы. Колдун сам назначил мне встречу, прислав письмо с предложением в принадлежащий лисам ресторан. Курьером послужил обычный человек под заклятьем, очень удачно подгадавший время. Не думаю, что кто-то заметил, как он подкинул записку. Ференц приехал в город ради меня? Сомневаюсь: не такого масштаба я фигура. Или просто не осознаю собственной ценности? В принципе, следователи могли накопать в разрушенной лаборатории какие-то записи, вызвавшие интерес у властителей ордена. Отсюда настойчивость, с которой меня зазывали в гости.
Итак, что дальше? Данных для грамотного анализа мотивов поведения Ференца не так чтобы много, но основное желание очевидно. Я зачем-то нужен хозяевам ордена. Теперь, получив решительный отказ, они имеют несколько вариантов действий. Первый и очевидный — ждать. Время идет — глядишь, Малик найдется, или с кицуне я рассорюсь, или еще что произойдет. Маги терпеливы, им торопиться некуда, интриги длятся не годами — столетиями. Если же я ошибаюсь, может последовать силовая акция, попытка похищения либо непрямое воздействие через тех же лисиц. Например, надавить на Ступающую Мягко, заставить ее отказаться от контракта со мной. Маловероятно, конечно, но на всякий случай скажу Чистому Роднику почаще просматривать будущее.
Что еще? Ничего. Продолжать жить, как жил: особого вреда знакомство не принесет. Разве что стараться поменьше выезжать за границу владений Звенислава и побольше разузнать о текущем состоянии дел в Ордене Крылатой Ночи. В конце концов, я могу ошибаться, и предложения колдуна объяснялись искренним желанием поскорее завершить позорную для его организации историю. Потому и приглашал, что надеялся покопаться в воспоминаниях Маликова творения, без всяких побочных замыслов. Прочесть мои мысли — задача архисложная, но при грамотной фиксации и полном истощении сил… Почему бы нет?

За мой столик подсаживаются редко. Только если лисицы специально пригласят заинтересовавшего меня человека. Такое случалось до сих пор дважды, поэтому в абсолютном большинстве случаев я ужинаю в одиночестве либо в компании кого-либо из кицуне. Из тех двоих первым оказался молодой маг, дерзкий и горячий, его где-то через неделю осушили и выбросили коллеги за излишнюю наглость. Есть такой ритуал, когда энергию живого существа используют для призыва сущностей с нижних пластов. Человек умрет, маг, если силен, оправится, слабый потеряет свою силу. Этот сильным не был. Сидел, правда, тихо, пришибленный пустотной аурой — не знал, как себя вести. Вторым моим гостем оказался слабенький той, или недомаг — есть такие среди людей. Силенки магические есть, но настолько мало, что ни один маг в ученики не возьмет. А без учителя что за учеба? Вот и живут они, не зная о существовании нелюди, в редких случаях замечая немногое из скрытого от обычных людей. Бывает, кто-то открывает недомагам реальное положение дел. Почти все прозревшие предпочитают спрятать голову в песок, остальные в большинстве продолжают вести обычную жизнь, редко-редко кто осмеливается искать, развивать способности, познавать новое. Их не любят и презирают — они слабы и не принадлежат никому: еще не маги, но уже и не люди. Единицы добиваются хоть чего-то.
Девушка, остановившаяся на расстоянии вытянутой руки, присаживаться не собиралась. Она всего лишь поставила на стол небольшую коробочку и, слегка нервничая, пролепетела нечто вроде «вам просили передать». Магичка, слабенькая, специализируется на стихии воды, аура отражает склонность к целительству. Симпатичная или хорошенькая внешность для магов — норма, вот и незваная гостья обладала миловидным круглым лицом с огромными серыми глазами, густой копной русых волос, красивой фигурой. Она побаивалась и смущалась — не столько меня, сколько прикипевших к ней взглядов официанток-кицуне, заинтересовавшихся странным визитом. Предыдущий курьер действовал куда осторожнее. Посмотрим, что ты мне принесла, девуля.
В коробке лежал палец. Точнее говоря, кусок плоти, бывший когда-то пальцем. Еще точнее…
— Где он?
— Здесь, недалеко. Мне приказано проводить вас.
Конечно же, недалеко. Материал, из которого состоят наши тела, превращается в прах спустя двадцать минут после извлечения из сферы действия оболочки пустоты. Так он реагирует на изменение физических законов: ведь каждый из моих сородичей несет в себе частицу чужого мира. Раз палец не то что не распался на составляющие, а даже форму не потерял, — значит, отрезан совсем недавно.
На мгновение возникла мысль о ловушке, но практически сразу я отбросил ее как несостоятельную. Здесь и сейчас попытка похищения обречена на провал. Тем не менее, привычно пробежался сознанием по окрестностям, ничего не обнаружил — и позвал Ветку Яблони. Благо та стояла неподалеку и изо всех сил косила глазом на непонятную коробку.
— Меня не будет какое-то время. Если срочно понадоблюсь, звоните на мобильный, звонки я увижу.
— Хорошо, господин Максим. Что прикажете передать госпоже Ступающей Мягко? Если вдруг она поинтересуется причинами вашего отсутствия? — Да ей самой жуть как интересно, что происходит.
— Скажи, я хочу прогуляться по городу.
Кицуне ответ не понравился. Тем не менее, пришлось отстать: получить другой она не рассчитывала. Поэтому вслед за проводницей я вышел из ресторана, пересек дорогу и завернул во двор жилого дома, где девушка остановилась. Впрочем, «автора» послания, третьего из числа уцелевших тварей Малика, действительно не пришлось искать.
Замершая возле обшарпанной легковушки высокая фигура не могла быть никем иным, как моим сородичем. Он так же не воспринимается магическим зрением: заметить его можно лишь по легким колебаниям энергии, обходящим стороной. Скупую, выверенную манеру двигаться, застывшую мимику, даже запах можно подделать, — ауру пустоты скопировать нельзя. Она уникальна, отличаясь и от разработок земных магов, и от аур наших предков, сущностей Бездны. Поэтому я ни на секунду не усомнился — предо мной стоял мой родич.
— Здравствуй, Второй.
— Ты…
— Максим. Сидел в восьмой. Из наших уцелел еще один — он сейчас на Шри-Ланке.
Второй замер. Я сам точно так же переживаю сильные эмоции, превращаясь в неподвижную статую, поэтому не торопил его: ждал, пока очнется. Потребовалось минут пять, прежде чем собрат сумел заговорить. За это время я слегка проанализировал его ауру, заметил следы запаха оборотней на броне, еще раз прощупал ближайшую территорию. Если не считать стоявшей на почтительной расстоянии магессы, ни одного источника силы поблизости не ощущалось — разве что на самом краю сознания переливались разноцветными нитями наложенные кицуне на свой магазин заклинания.
— Меня зовут Олег, — наконец представился сородич.
Из всех нас Олегу после бегства пришлось труднее всех. Он, конечно, во многом сам виноват, но и судьба его неплохо потрепала. Почему сам? Потому что решил мстить всем магам без разбора. Практически сразу — даже человекоподобную форму не создал. Начал с Москвы, где успел завалить четверых, прежде чем до него потихоньку начало доходить: не все так просто, как кажется. Маги, как я уже говорил, бывают разными, вот Олег и напоролся на последовательницу Пути Благости — есть такой своеобразный гибрид православного христианства и культа Белобога. Ведьма — хотя называть девушку ведьмой, на мой взгляд, означает бессовестно ей льстить: знаний у нее маловато — в тот момент как раз занималась лечением какого-то типа в больнице, благодаря чему и осталась жива. Олег решил последить за Мариной: поведение «объекта» не укладывалось в сформировавшуюся схему. Вот если бы она детишек резала или другими гадостями занималась, тогда сородич ничуть не удивился бы — только уверился в своих предположениях и со спокойной совестью свернул шею «мерзкой гадине». Присматривался он где-то неделю, слабо обращая внимание на ведущиеся в городе боевые действия между группировками магов.
В результате короткая схватка, в которой пострадала его подопечная, стала для него полной неожиданностью. Внятно объяснить, зачем он вмешался в чужие разборки и получил клятву верности от перепуганной магички, Олег не мог. Нет, мой сородич давно уже подумывал о возможности пойти на контакт: необходимость в источнике информации была очевидной. Но не в открытую же действовать! Правда, живых свидетелей его эффектного появления не осталось — единственный положительный момент от импульсивного поступка. Несвойственного, отмечу, представителям нашего вида. Что я, что Альберт, что остальные сотворенные Маликом существа — все свои действия предпочитали просчитывать заранее, по крайней мере, в долгосрочном плане. Не способных к стратегическому планированию Лабиринт убил.
Нет худа без добра: Марина многое рассказала о мире нелюди. Принеся клятву покорности, она рисковала лишиться дара в случае предательства. Забавно: из всех форм долга она выбрала единственную, приемлемую для Олега — зафиксировала свои обязательства в инфосфере планеты. Все остальные клятвы или привязывали должника к дарителю напрямую, что благодаря ауре пустоты представляется делом невозможным, или обращались к источникам силы. Боги, иные высшие сущности, стихии всегда пристально следят за своими адептами, требуют выполнения определенных ритуалов, следования установленному образу жизни. Марина могла бы поклясться своим богом, но предпочла более расплывчатую формулировку, надеясь со временем обмануть клятву. И ошиблась. Белобог вполне способен посчитать данное под принуждением, да еще потомку духа Бездны, обещание недействительным. В отличие от матери-Земли, для которой разницы между всеми ее детьми нет никакой. Природу не волнует текущая в наших жилах кровь чужаков — мы все равно остаемся своими.
Таким образом, мой собрат заполучил спутницу. Тот факт, что его московские художества остались незамеченными… точнее говоря, недоказанными — ведь и Альберт, и Звенислав подозревали участие одного из нас — так вот, иначе как чудом внезапную слепоту магов назвать нельзя. Они не знают, кого искать, и пусть дальше не знают. В крайнем случае, убийства можно свалить на действия орденов, тем более что в половине случаев это правда. Олег честно признал за собой четыре трупа, — откуда еще столько же? Врать он мне не станет: какой ему смысл?
Чудеса, как известно, случаются редко. Добрые чудеса. Если представить себе жизнь как чередующиеся между собой светлые и темные полоски, то в нашем случае темные полосы получаются широкими, а светлые, то есть хорошие дни, узенькими. После удачного бегства из Москвы судьба решила, что лимит добрых дел исчерпан, и заботливо подкинула тройную порцию неприятностей. В маленькой деревеньке, где Олег надеялся пересидеть пару недель, освоить полученную от магессы информацию, они напоролись на две враждующие стаи волков. Маленькие стаи, по десятку голов в каждой. Из-за чего поцапались между собой вожаки, неизвестно, да и не так важно: значение имеет другое — оборотни дружно приняли моего сородича за охранника, сопровождающего нанятую враждебной стаей магессу. Попытка решить дело миром провалилась — пришлось выбирать одну из сторон. Мохнатые вообще довольно упертые существа.
В результате глупой и кровавой истории обе стаи распались, правда, не до конца. Пара молодых волков признала Олега в качестве своего вожака. История помнит случаи, когда оборотни подставляли горло не принадлежащему к их роду существу, например, драконам, нагам, дважды этой чести удостаивались маги. Событие, конечно, редкое, но прецеденты имелись в достаточном количестве. Таким необычным образом Олег «легитимизировался» в среде нелюди — правда, теперь каждый встреченный волк может попытаться проверить его на крепость. Лишние хлопоты.
В Питер все четверо подались не сразу. Сначала немного помотались по российской глубинке, осели на короткое время под Рязанью. Познакомились с живой легендой — бывшей мастером этого города Серафимой. Очень интересная и уважаемая личность. Уважаемая, потому что поднимает четырех птенцов одновременно, Совет вынужден был объявить ее неприкосновенной до их совершеннолетия. Сама вампиресса защититься от врагов не в состоянии. Да что защититься — она днем спать вынуждена, чтобы силы сэкономить. Не от хорошей жизни — три года назад один из ее птенцов сошел с ума, обратил сразу пятерых человек (где он кандидатов нашел, история отдельная и очень грязная), а затем перебил не один десяток совершенно посторонних людей для поддержания собственной жизни. Серафима убила сына, отреклась от титула и сейчас занимается исключительно воспитанием детей.
В Рязани стая могла бы задержаться, не прослышь Олег о странном существе, поступившем на службу к кицуне — то ли вампире, то ли оборотне, то ли маге. Сплетни, как водится, многое переиначили, неизменным оставались два признака — нечувствительность к магии и высокая выживаемость. Надежда встретить собрата погнала его на северо-запад, куда он и прибыл вчера вечером.
Я очень обрадовался его появлению, хотя оно и принесло ряд проблем. Самая главная из них — это Ференц. И я, и Альберт надежно защищены от возможного нападения, в отличие от третьего нашего сородича. За ним никто не стоит, похитить его — проще простого. Значит, надо каким-либо образом обеспечить прикрытие, в идеале направить на службу к Звениславу. Нет, на Олеге хвост из убитых магов, мастер города может отказаться. Подумаем еще. Ступающая Мягко приняла бы одного моего родича, если бы, и это во-вторых, он приехал в одиночку или в сопровождении одной неопытной магессы. Два молодых оборотня меняли всю картину: присутствие их рядом с кланом означало сидение на пороховой бочке. Контролировать безбашенный волчий молодняк лисицы не в состоянии: у них нет ни времени, ни сил взваливать на себя столь сложную проблему. Возможно, они и выполнят мою просьбу, но тогда функцию стоп-крана придется выполнять мне, и без того занятому учебой и охраной клана. Кто еще может помочь? Кого будут бояться и уважать два мохнатых подростка?
— Тебе что-нибудь говорит имя Никифор?
— Кто это?
— Вожак крупнейшей под Питером стаи. Очень силен. Я хочу попросить его принять твою стаю, на время. — Мне пришлось рассказать о визите Ференца, заодно предупредив о возможной опасности. — Думаю, в обмен на службу Никифор согласится, если только среди его волков нет твоих кровников.
— Какую службу?
— Обсудим.
Олег немного подумал, затем кивнул и крикнул куда-то в глубь дворов:
— Трофим! Сергей!
Две тени легко перемахнули через ограду детского садика, практически сразу подбежав на зов вожака. Пусть они находились в человеческой форме, любой, увидевший стремительный бег и плавную грацию, за людей их бы не принял. Впрочем, через пару минут смертный наблюдатель убедил бы себя в совершенной ошибке, придумав более-менее приемлемое объяснение. Например, свалил все на ночные тени, или на долгие занятия боевыми искусствами, от которых шаг становится тихим, мягким, кошачьим… Марина тоже подошла поближе. Все время нашего разговора девушка простояла в отдалении, не вмешиваясь и не пытаясь подслушать.
— Что вам известно о Никифоре? Он правит неподалеку.
— Никифор? — Парни переглянулись и синхронно пожали плечами. Оба с любопытством поглядывали на меня, избегая, впрочем, смотреть прямо. Зато ноздри шевелились более чем активно. — Есть такой, вроде сильный вожак. Только малахольный — говорят, удачу пытать не любит.
— У него могут быть к нам претензии?
Волки снова переглянулись, что-то вспоминая, затем протянули:
— Вроде нет…
Родственные и дружеские связи в среде оборотней настолько запутанны, что заранее сказать, как отнесутся к гостям в той или иной стае, невозможно. Убьют, прогонят, примут как лучшего друга. Ладно, на месте разберемся. Я вытащил мобильник, привычным жестом втянул ауру пустоты и выбрал номер волчьего вожака.

— Как ты это делаешь?
— О чем ты?
— Изменяешь оболочку.
— Вампиры научили. — Я задумался над объяснением. — Центр воздействует на периферию, внутренний источник регулирует натяжение оболочки за счет каналов и пустот. Время появится — покажу.
На заднем сиденье завозились: волчата пихали магессу. Та не осталась в долгу: внезапно запахло паленой шерстью, послышался возмущенный рык. Олег обернулся и пристально посмотрел на мгновенно заткнувшуюся троицу. Страшноватое зрелище — черный белок глаз без зрачка, узкая щель рта, мгновенно перетекшая в утыканный шипами хитин прическа. Облик продержался от силы пару секунд: больше не потребовалось.
Никифор назначил встречу в цыганском поселке под Гатчиной, причем посоветовал не торопиться. Перемежая слова черным матом, он сообщил, что застрял здесь надолго, и что табору хана. Если какая-то старуха не заговорит. Я даже хотел отказаться от встречи, раз у вожака такое настроение, но было поздно. Вот и пришлось ехать, петлять по проселочным дорогам — уже в нескольких километрах от города асфальт перемежался пятнами бурой земли — и высматривать: нет ли где зарева? Природное миролюбие не помешает Никифору выполнить угрозу.
Знакомый огромный джип стоял на поселковой площади, на крыше разлегся здоровенный черный волчара. При виде нашей машины зверь оскалился полной белоснежных клыков пастью, затем лениво помахал хвостом в ответ на мое приветствие. Федос, один из младших вожаков, третий или четвертый по силе в стае. Он кивнул головой в сторону маленького двухэтажного домика, после чего шагом пошел знакомиться с новоприбывшими. Молчаливые волчата его не заинтересовали, в отличие от Олега, на которого волк глядел с нескрываемым любопытством.
Поселок выглядел вымершим, но только на первый взгляд. Где-то скрипнет ставня, заплачет ребенок, звякнет неловко оброненная кастрюля и сразу раздастся звук подзатыльника. Если прислушаться, можно услышать тихое дыхание в соседних домах, гулкий и частый стук множества испуганных сердец. И везде — запах страха. Цыгане знали, догадывались, кого привела к ним судьба, поэтому сейчас дрожали от испытываемого ужаса в своих домах. Звать на помощь не осмеливались. Возле крыльца, слегка прикрытое какой-то тряпкой, лежало располосованное когтями тело, над вывалившимися внутренностями тучей кружили мухи. Прибрать мертвеца никто не посмел.
Я вошел внутрь дома, прошел через маленькую прихожую и остановился на пороге небольшой комнаты. В глубоком кресле, прикрученная за руки простой бельевой веревкой, сидела старуха изможденного вида. Напротив нее с грозным видом, поставив локти на колени, наклонился на табурете Никифор, при моем появлении слегка дернувший ухом в качестве приветствия.
— Здорово. Говорят, ты с Вильямом поцапался? Под Парижем?
Быстро же слухи разносятся. Значит, того старейшину звали Вильямом.
— Мне повезло. Чем занят?
— Сглазили у меня одного парня… — Никифор наконец обернулся и угрюмо блеснул светящимися зеленью глазами. Старуха обмякла, по ее щекам потекли слезы. — Сильно. Сглаз я снял, прошелся по следу, нашел вот эту, — кивок на цыганку, — дрянь ромальскую. Силы ей захотелось, власти. Решила из волка потянуть.
Никифор принялся ругаться. Я внимательнее взглянул на неудачливую колдунью. Нет. Сама она оборотня не сглазит — способностей маловато нелюдь заклинать. Кто-то ей помог, передал силы, научил, а теперь мешает говорить, если я правильно определил назначение оплетшего ее ауру заклинания. Кстати, что там вожак говорил по поводу «пройти по следу»? Он ведь следует Пути Невидимого Когтя, специализируется на работе с астралом и душами?
— Ей кто-то помог.
— Ясное дело! Вот его-то имя и я пытаю, заказчика, стало быть! Только молчит, стерва, все на тот свет ускользнуть норовит.
— На ней «печать молчания». Снять?
— А можешь?!
— Да. Вместе с остальными навешанными заклинаниями. Сердце не выдержит.
— Хрен с ним, — отмахнулся оборотень. — Заново запущу.
Ауру легко повредить. Иногда достаточно грубого слова, чтобы человек слег с тяжелой болезнью, свалился с лестницы, словом, притягивал на себя разные несчастья. Куда сложнее навредить магу или жрецу, посвященному в истинные таинства своей религии: они менее уязвимы. У этой публики многое зависит от индивидуальных качеств. Или от благословения богов.
Цыганка, и в лучшие времена способная разве что запугивать соплеменников, сейчас никакого сопротивления оказать не могла. Изменившая структуру оболочка пустоты прошлась по ее тонкому телу даже не шкуркой — скорее, эффект сравним с прикосновением пальца к циркулярной пиле. В обычном состоянии моя аура не представляет особой угрозы для людей, использовать ее как оружие научил Харальд. Получается пока что не очень хорошо: опыта не хватает. Отчасти по причине неопытности мне не удалось полностью уничтожить чужое заклинание — часть щупалец слишком глубоко погрузилась в глубь ауры колдуньи, из-за чего рисковать я не решился. Стоит надавить чуть сильнее — и получится, как в анекдоте: душа — отдельно, тело — отдельно.
Никифор довольно заворчал, когда старуха, шепелявя и торопясь, начала говорить. Пересохший рот плохо выговаривал слова, но она спешила выложить все, что знала, лишь бы страшные гости ушли как можно скорее. Как же раскаивалась колдунья в желании урвать крохи со стола сильных! Понимала теперь, какой дурой была. Визит рассерженных оборотней стоил табору двух жизней, одна из которых принадлежала валявшемуся в соседней комнате барону. Нет уж, лучше отдать незваным гостям все, что они потребуют, и надеяться на лучшее. Если повезет, волки просто уйдут, не станут мстить.
С цыганкой повезло: оказанная услуга привела оборотня в хорошее настроение. Ощутимо подобревший вожак, получивший наконец вожделенное имя — какой-то излишне самонадеянный маг, ненадолго приехавший в Питер, — наконец-то поинтересовался:
— Чего искал-то?
— Хотел попросить об услуге. Мой родич стаю привел, пусть у тебя погостят. Он сам, магичка слабенькая и два волчонка.
— Не хочешь к хитрюгам вести, — понятливо усмехнулся Никифор. — Что, ищут его?
— Могут искать, — поправил я.
— Это хорошо, — похвалил Олега оборотень. — У мужчины должны быть враги. Кто?
— «Ночнушники».
Вожак удивленно присвистнул:
— Это чем же он им насолил?
— Маги ищут знаний, их заинтересовали наши способности… — Я слегка пожал плечами, выражая равнодушие. — Со мной вряд ли рискнут связываться, — остается Олег. Остальные враги не столь значительны.
— Угу. Понятно. Ладно, посмотрим на твоего сородича.
Во дворе мало что изменилось, только Федос перекинулся в человека — так ему удобнее общаться. При нашем появлении он вопросительно посмотрел на своего вожака, в ответ Никифор успокаивающе кивнул — дескать, все в порядке. Федос расплылся в широченной улыбке. Похоже, в поисках обидчика он имел свой собственный интерес.
Судить Олега по внешности бессмысленно, равно как улавливать чувства по запаху или пытаться заставить отвести взгляд. Какие бы шторма ни бушевали внутри, существа нашего рода внешне обладают эмоциональностью статуй Будды — если только осознанно не используем невербальные способы общения. Никифор хорошо со мной знаком, поэтому не стал и пытаться проверить Олега обычными способами, а просто внимательно оглядел обоих волчат и Марину. Короля, как известно, делает свита. Старый вожак высматривал признаки трусости, подлости в членах стаи, чутко реагировал на малейшие изменения запаха или легкое подергивание плеч. Он поступал мудро — каждый стремится держать рядом с собой равного или хотя бы похожего по складу характера: слабость духа подданных означает слабость вожака. Увиденное Никифору понравилось.
Волчата не испугались. Слегка оробели, конечно: пастырь гатчинской стаи одним своим видом способен внушить почтение кому угодно. Ростом метр девяносто, плотно сбитый, без единого грамма дурного жира, испускающий мощные флюиды превосходства над окружающими, Никифор подавлял одним своим присутствием. Даже на фоне других оборотней он выделялся чем-то неуловимым — возможно, абсолютной уверенностью в своем праве властвовать. Сильная личность, прирожденный лидер. Рядом с ним фигура Олега, даром что сантиметров на десять повыше, невольно… не уменьшилась, но словно поблекла. И все-таки молодые оборотни косились на своего  вожака, который, к слову сказать, неуловимым движением корпуса прикрыл их от возможной угрозы.
Никифор довольно усмехнулся:
— Ты, стало быть, Олегом будешь. Максим говорит, в гости просишься?
— Да. Позволь нам охотиться в твоих лесах, пусти погреться в своем логове. Кости твоих врагов захрустят в моих челюстях, из уважения к тебе я забуду вражду с твоими друзьями.
— Хорошо, — кивнул Никифор. — Стая примет тебя и твоих детей. Обычаи знаешь, вежество проявил, для такого всегда найдется место у костра. Будь нашим гостем.
После отзвучавшей ритуальной фразы волчата ощутимо расслабились. Теперь они в безопасности: хозяева не обидят их сами и никому постороннему тронуть не позволят. Это не означает, что они могут делать все, чего душенька пожелает — традиции оборотней очень жестко регулируют поведение обеих сторон. Традиции, в свою очередь, проистекают из инстинктов, заставляющих пришельцев склоняться перед хозяином территории. Волки тонко чувствуют такие моменты.

Если Ступающая Мягко почти все время проводила за городом, в строящейся усадьбе, то Хитрый Нос предпочитал город. Здесь он имел возможность проворачивать любимые авантюры, общаться со знакомыми и осведомителями, лично принимать заказы особо ценных клиентов. По понятным причинам, в Питере же находилась и Чистый Родник, ибо никто другой не был в состоянии вовремя остановить увлекшегося старейшину. Который, скажем откровенно, приносил клану как половину всех доходов, так и половину всех проблем. Зачастую буфером между Хитрым Носом и последствиями его махинаций служил я. Причем не обязательно в качестве силовой поддержки. После первоначального выплеска эмоций общение с рассерженными жертвами требовало изрядного такта, выдержки и дипломатических умений. Клан не нуждался в лишних врагах, предпочитал решать дела миром, поэтому в большинстве случаев я садился за стол переговоров и начинал давить, уговаривать, улещать. Иногда удачно, иногда не очень.
Вид сидящей в зале закрытого ресторана Чистого Родника заставил в первую очередь задуматься о делах. Хитрый Нос опять во что-то вляпался, или проявили себя хахали Шелковой Шубки?
— Что-то случилось?
— Не знаю, — раздраженно пожала девушка плечиками. — Ты мне скажи. Еще вчера картина будущего отличалась от текущей, как небо от земли, а что сегодня произошло? Правильно, какая-то шмара на полдня увела единственного защитника клана. Духи предков — я даже понять не могу, есть угроза или нет — все расчеты заново делать придется!
— Краткосрочный прогноз изменился?
— Нет, по крайней мере, на ближайшие сутки. Понимаешь, будущее влияет на настоящее. Ты же не станешь наступать на грабли, если точно знаешь, что они ударят тебя по голове? Сегодня-завтра маги погадают, осмыслят результаты, определят текущую линию поведения и приоритетные цели… На примитивном уровне прорицанием занимаются все, от пророков орденов до последней ведьмы.
— Магесса, о которой тебе доложили, служит Олегу. Он тоже из числа сотворенных Маликом, сегодня прибыл в город со своей стаей. Да, его признали вожаком два волчонка. Я пристроил их к Никифору. — Говорить или не говорить о Ференце? Пожалуй, нет, но сказать об интересе ордена стоит. — Орден Крылатой Ночи интересуется нашими способностями, к ним попали записи каких-то экспериментов отступника.
Чистый Родник подперла щеку ладошкой и тоскливо протянула:
— Вот дерьмо. — Аристократка в неизвестно каком поколении неплохо освоила современные ругательства. Немного подумала, состроила кислую рожицу: — Вообще-то странно. Воздействие со стороны ордена или его союзников может изменить часть параметров, если пользоваться привычной тебе терминологией, но не все поле вероятностей целиком. У меня же складывается такое чувство, что происходит нечто более всеобъемлющее, затрагивающее клан, его друзей и врагов, союзников и покровителей. При всем моем уважении к возможностям Ордена Крылатой Ночи, к способностям его членов, — они не настолько сильны.
— Может, вампиры наконец-то нашли сидский портал?
— Тогда не должны колебаться нити, отвечающие за наши отношения с мастером города, — возразила кицуне. — Ладно, пойду работать. Блин, так отдохнуть хотела…
С недовольным ворчанием лисица удалилась вверх по лестнице, оставив меня в замешательстве. Неужели две встречи изменили судьбу целого клана лисиц, не говоря уже о моей персоне? Сомневаюсь. Скорее, произошло какое-то иное событие, волны от которого задели всех. Старый парадокс «бабочки и урагана» проявил себя во всей красе. Как бы эти волны не потопили кицуне, Олега с его молодняком, да и меня самого, в конце-то концов. Неприятное ощущение, это чувство ответственности за окружающих — невольно начинаю сочувствовать Ступающей Мягко. У старушки железная воля, раз она несет тяжкий груз власти не сгибаясь и находит силы шутить.
Пожалуй, следует подстраховаться. Вот только как?

Глава 11

За что следует поблагодарить Магдалену, так это за оставленное наследство. Светлая магесса во время поспешного бегства успела подчистить большую часть следов своей противоправной деятельности: долгий жизненный опыт вообще развивает умение «прятать концы в воду». Лично я к милейшей женщине никаких негативных чувств не испытывал — желание дружить с сидами по моей шкале ценностей колебалось возле отметки «несущественно». Магдалена не угрожала мне либо моим близким — по крайней мере, непосредственно, — зла не творила, правда, и дружелюбия особого не демонстрировала.
Зато фактом своего бегства магесса вызвала самые положительные эмоции не только у нелюди, но и у многих «коллег по цеху». Ее дом, благодаря демонстративному невмешательству разозленного Звенислава, оказался разграблен подчистую, только стены и уцелели. Грабители вывезли все, имевшее мало-мальскую ценность, попутно наложив с десяток заклятий информационного типа. Безуспешно пытались вытянуть сведения из инфосферы дома. Кстати сказать, кицуне не остались в стороне, окольными путями заполучив три средневековых гримуара для библиотеки клана. Добыча сомнительной ценности — ее хапнули скорее под влиянием глубинных инстинктов, чем осознанно.
Мало кто помнил о существовании места средоточения Магдалены, расположенного в лесочке под Гостилицами. Те же, кто слабой памятью не страдал, все равно не сочли нужным тратить время на заведомо бессмысленное занятие. Дух леса всяко не позволит постороннему просмотреть, чем магесса здесь занималась, если только вопрошающий не посвящен той же стихии и не стоит выше в иерархии. Нам сложившееся отношение только на руку: страж не реагирует на чужое присутствие, если не пытаться пройти на охраняемую им полянку. В то же время, он служит неплохим «наглядным пособием». Именно здесь я демонстрировал, каким образом можно определить присутствие нематериальных сущностей. Делился знаниями с собратом.
Нельзя сказать, что Олег совершенно ничего не знал. Он старательно вспоминал полученные в лаборатории уроки, собирал, где только можно, любые способные пригодиться методики, сам экспериментировал. Иными словами, действовал так же, как я, пусть и с меньшей эффективностью. Никто его целенаправленно не обучал, рядом с ним не было опытнейших магов наподобие Ступающей Мягко или Звенислава. Девочка-ведунья, которую он притащил в Питер, на роль наставника явно не годилась и серьезных знаний дать не могла. Ей бы самой подучиться. А подтянуть сородича на свой уровень я собирался как можно скорее, ибо, во-первых, опасался связанных с его бурным прошлым неприятностей, во-вторых, рассчитывал на поддержку в случае проблем с Крылатой Ночью и, в-третьих, не вечно же он собирается сидеть у Никифора в гостях!
Поневоле вставал вопрос, как именно следует передавать имеющиеся знания. Положим, внутреннее строение брони или мышц проще показать, чем объяснить — мы так и сделали, причем у Олега нашлось несколько очень интересных решений, — также личным примером объясняли особенности создания форм. Когда же дело дошло до манипуляций аурой, я зашел в тупик. По всему выходило, что без помощи вампиров объяснить теорию не получится: в лучшем случае Олег скопирует конечный результат. Причем не обязательно скопирует правильно и без вредных для себя последствий. Кицуне не могли помочь — их сила лежала в другой области.
Помог, как ни странно, Никифор. Спустя недели полторы после первого знакомства с Олегом он пожелал поехать вместе с нами, посмотреть, что такого интересного творится на самой границе владений гатчинской стаи. Вожак вмешался в процесс тренировки, прервав мою неуклюжую попытку «на пальцах» показать процесс прохождения через огненный щит, и начал объяснять сам:
— Не на ту дорогу вы свернули, охотники. — Его явно забавляла сложившаяся ситуация. Олег, став вожаком стаи, формально обрел все права и обязанности оборотня, вплоть до посещения закрытых для посторонних святилищ. Поименовав же словом «охотник» меня, Никифор тем самым выказал уважение. — Кровососы через смерть проходят, оттого их умения не всякий живой переймет. Слишком они сложные, заумные, в ущерб результату. Взять, к примеру, этот щит. Зачем-то мучаетесь, голову ломаете, ищете способ обмануть заклинание, не потревожить, и не понимаете простой истины.
Вожак гатчинской стаи легко встал с места, без малейшего сопротивления прошел сквозь висящий в воздухе сгусток пламени, уселся обратно.
— У нас одна природа. Люди забыли, Дети Волка не понимают, а духи все помнят и все понимают. — Он недовольно заворчал. — Стихия не терпит обмана. Зато всегда помогает детям своим, если правильно попросить.
— Как попросить? — Мы оба слегка опешили от демонстрации могущества «познающего». Никифор редко показывал свою истинную силу.
— Просто.
— Мы не понимаем, — слегка покачал головой Олег.
— Вот то-то и оно, что не понимаете, — вздохнул старый оборотень и махнул рукой. — Думаете слишком много. Тебя, Олег, еще можно выправить, а Максиму поздно — испортили его хитрюги да кровососы.
Я слегка кивнул в ответ на вопросительный взгляд собрата. Такой шанс упускать нельзя.
— Ты возьмешь меня в ученики?
Никифор задумался. Он очень долго молчал, размышляя, поглядывая на Олега. Оборотни редко передавали свои знания, странные и нелогичные по меркам прочих рас, хотя запрета и не существовало. С другой стороны, мало кто соглашался стать «познающим»: пугали долгий срок и сложность обучения. Магия позволяла с легкостью получать результаты, на достижение которых ученикам Детей Луны требовались многие годы.
— Всего я тебе показать не смогу, — сообщил вожак раздумчиво. — Слишком много между нами отличий. Объясню основы, поставлю на путь — дальше ищи сам. Если сойдешь с пути, начнешь использовать силу во зло, попрощаешься с жизнью, — со мной ты не скоро совладаешь.
Хорошее предложение. Учитель отвечает за ученика, за его добросовестность, чувство чести, порядочность, в конце концов. Если Никифору покажется, что Олег недостоин передаваемых знаний, он имеет право сотворить с ним все, что угодно. Времени у старого вожака полно — он получил возможность тщательнее присмотреться к потенциальному продолжателю своего дела. Если окажется, что первое впечатление было ложным, «познающий» исправит свою ошибку. Может изгнать, может казнить, и права вмешаться у меня не будет. За чужого ученика просят, уговаривают, но решение всегда принимает наставник. Враги Олега стали врагами Никифора, взамен оборотень получит полную, абсолютную откровенность и преданность. Отныне никто не смеет вставать между этими двумя.
По крайней мере, так гласит теория. Практика намного сложнее.

Чистого Родника распирало желание поделиться новостью. Огромные глазищи сверкали сумасшедшим блеском, на правой руке ногти с дорогим маникюром были безжалостно обгрызены. Девушка как безумная обрадовалась моему появлению, ибо в силу причин случайного характера я являлся единственным существом, которому она имела право поведать тайну. Насплетничаться как следует, всласть.
Шелковая Шубка отправилась на заседание суда по делу о мошенничестве в особо крупных размерах, где она выступала ответчицей. Процесс обещал затянуться на неопределенное время. Обманутые любовники приложили массу усилий для скорейшего окончания дела, следователи передали дело в суд в рекордно короткие сроки, обеспечили «правильных» обвинителей и судей — и вдруг в самый последний момент грянул гром. Момент передачи взятки руководителю следственной группы бесстрастно зафиксировала запись на кассете, подкинутой в управление собственной безопасности. Посылка обрадовала получателя — молодого, не слишком принципиального карьериста, крепко сдружившегося с конкурентами бывшего хахаля Шелковой Шубки и на этом основании получившего недавно капитанское звание. Все бы ничего, но буквально за пару дней до того, как в руки ему попала ценная улика, адресат крепко обиделся на «следаков», отпустивших в его адрес несколько крайне болезненных замечаний. Поэтому он немедленно сообщил своим покровителям о любопытной записи, спустя короткое время получил «добро» и начал внутреннее расследование. Грозившее вылиться в серьезные неприятности для всех обидчиков красавицы кицуне, так как на последний прием у губернатора она явилась под ручку с одним из тех самых конкурентов.
На мой взгляд, лисица выбрала слишком сложный способ укрепить свое положение в мире людей. Поговорку «из огня да в полымя» еще никто не отменял.
Белый Хвост тоже отсутствовал. Появление Легкого Ветра значительно изменило существующую в клане систему властных противовесов, последствия проявились в перераспределении полномочии. Семья Ло в силу слабости не могла претендовать на посты Правого (внутренние дела) и уж тем более Левого (армия, сношения с внешним миром) министров. В то же время Легкий Ветер оказался намного более старым и опытным магом, чем Белый Хвост или Шелковая Шубка, не дать ему высокого ранга в придворной иерархии означало выказать недоверие и оскорбить. Кицуне, несмотря на малую численность клана, к распределению властных полномочий относились очень серьезно. Тот факт, что вместе с «недавними приобретениями» их набралось пятьдесят ровно, никак не отразился на тщательности, с которой аристократы рассмотрели возникшую проблему. Ступающая Мягко всегда отличалась особым вниманием к межличностным отношениям — по ее словам, клан существует только благодаря им.
Должен согласиться с последним утверждением. Существование группы целиком и полностью зависит от единства рядов ее членов. Кровные узы, общие интересы, единая цель — все это очень важно, безусловно. Но куда важнее доверие. Родственники без тени смущения вырезают друг друга в гражданских войнах или ради вожделенной короны. Партнеры ломают налаженное дело, желая урвать бо льшую долю и чувствуя себя обделенными. Бывшие соратники с мстительной радостью подписывают приказы о расстреле, не сойдясь в толковании отдельных положений своего учения, полагая правыми только себя, остальных же считая опасными еретиками. Лишь в одном случае стороны способны прийти к согласию — когда существует уверенность в партнере, понимание его лояльности тем самым взаимным интересам.
Споры неизбежны. Любое общество разбито на отдельные группы, имеющие собственное мнение по любому мало-мальски серьезному вопросу. Посему задача верховной власти заключается в умении находить консенсус между интересами отдельных семей, кланов, сообществ, родов… Установить такие правила игры, которые позволили бы обществу развиваться, успешно конкурировать с другими подобными системами. И следить за тем, чтобы правила этой игры под названием «жизнь» не слишком нарушались лидерами отдельных фракций. Для того и нужно четкое разделение сфер влияния, иначе привыкшие к своему высокому положению вожди начнут вторгаться на чужую территорию, порождая ненужные конфликты. Лучше пусть привыкают работать совместно, сознательно изыскивая общие, удобные всем способы выполнения своих обязанностей.
Доминанты должны быть уверены в том, что со стороны равных не следует ожидать угрозы «подсидеть», и в то же время некоторая напряженность необходима. Чтобы не расслаблялись, считая себя незаменимыми.
Таким образом, перед Ступающей Мягко встала задача передать часть полномочий Белого Хвоста и Шелковой Шубки Легкому Ветру, причем желательно наименее болезненным для самолюбия способом. В принципе, ничего необычного: все трое прекрасно понимали сложившуюся ситуацию и принимали грядущие изменения как должное. Ничего нового старейшины не изобретали — просто восстанавливали старую структуру: теперь сильнейший маг отвечал за «дипломатию» на низшем уровне. Но понимание не отменяло того факта, что влияние Белого Хвоста на дела всего клана понизится, и как следствие, ему придется уделять больше внимания отдельным фрондирующим личностям в собственной семье. С другой стороны, ему давно следовало подавить ратующие за присоединение к другим кланам шепотки. Так что следовало ожидать, что вскоре после передачи дел у Белого Хвоста появится достаточно времени, и он разберется с оппозицией.
Кстати сказать: мне ведь придется часто работать с Легким Ветром, — надо бы познакомиться с ним поближе. Так уж сложилось, что многие жители города охотно общались именно со мной, а не с хитрыми и ушлыми лисицами. Ну, не совсем охотно… не прогоняли. Ученик мастера города, неизвестная, но опасная сила, каким-то образом связанная с Братством Щита, странные способности — к моим словам предпочитали прислушиваться. Даже Стефан начал кивать при встрече.
— Ни за что не поверишь, кто к нам едет! — Звонкий голос Чистого Родника прервал плавный поток мыслей. — Просто с ума сойти, что творится!
— Что-то произошло?
— Ха! — Девушка резко вскочила на ноги, нервно чихнула, закружилась по комнате, не переставая говорить: — Еще как произошло!
— Ты расшифровала изменившиеся потоки будущего?
Ответом мне послужил ледяной взгляд:
— Максим. — Несмотря на то что оба мы разговаривали на языке мертвых, знал я его не очень хорошо, посему Видящая попыталась подобрать объяснение попроще. Немного помешкав, махнула рукой. — Там работы не на один месяц, или год. Я бегло просмотрела ближайший период, сосредоточилась исключительно на судьбе клана — и то поняла крайне мало. Маги настолько тщательно маскируют свои намерения, что глядеть сквозь их барьеры физически тяжело. Меня радует одно: в предстоящих тревогах о кицуне забудут. И вот, — снова заулыбалась девушка. — только я решила передохнуть, как пришло удивительное, необычайное, долгожданное сообщение от наших заокеанских родичей!
— Ты говоришь об отступниках?
— Отступниками их называли при предыдущем главе, — отмахнулась лисичка, — теперь бабушка решила снять с них отлучение. Дедушка договорился насчет посольства, они приезжают через неделю.
— Про отлучение я ничего не слышал.
— Ну, как же! — Девушка мрачно хмыкнула, непонятно улыбаясь собственным мыслям. — Сразу после раскола отступников прокляли, провели все полагающиеся ритуалы. Предки нашли способ осложнить беглецам жизнь, уж поверь. Теперь Ступающая Мягко согласилась снять проклятье — взамен получим воинскую поддержку, несколько полезных артефактов. Самое главное, некоторые из союзников Серебряного Озера ничего не имеют против заокеанской нашей ветви, которая сумеет выступить в качестве посредников на переговорах. Заключение мира позволит сократить число врагов и повысит статус клана, ясно?
— Помнится, ты ждала приезда женихов, — внезапно вспомнилось мне. — Это они?
Девушка скромно потупилась, только глазенки шкодливо стрельнули из-под длинной густой челки. Сегодня она изменила привычному образу «младшей госпожи», надев короткое платье вишневого цвета, и смотрелась в этом наряде настолько вызывающе-невинно, что мне пришлось зафиксировать глазные мышцы, дабы не пялиться на ее коленки. Может быть, отключить гормональную систему, а то мысли всякие лишние в голову лезут?
— Тебя волнует моя свадьба?
— Конечно.
Все, что касается безопасности клана, числится моей заботой. Кто знает, с чем на самом деле приехали дальние родственники? Не говоря уже о том, что Чистый Родник хорошая девочка, не хотелось бы отдавать ее в недостойные руки. Хотя права вмешиваться во внутренние дела клана мне никто не давал…
Сам возьму, если потребуется.
— Не волнуйся. — Чистый Родник слегка наклонила голову к плечу, зрачки ее слегка расширились. Я рефлекторно укрепил ауру пустоты. Интересно, как много она увидела  во мне? Лисичка недовольно фыркнула: — Нет у них никого подходящего. Впрочем, другие кланы должны направить лучшие предложения, если договор все-таки будет заключен.
— Посольство большое?
— Конечно. Маленькая делегация означала бы проявление неуважения. Думаю, не меньше тридцати кицуне, две трети из которых охранники и шпионы. И каждый попытается проверить свои силы в борьбе с нашей защитой. Поэтому на время визита будешь постоянно находиться рядом со мной и держать в поле своей ауры, чтобы ни одно заклинание, самое безобидное, не коснулось драгоценной сущности наследницы. Отдохнем немного — и за работу, в мутное болото интриг.
Девушка шутила, но в шутке была большая доля истины. Мне действительно придется неотлучно находиться рядом с ней, а также с ее фрейлинами или слугами из числа слабейших членов рода. Тех, кто не в силах самостоятельно постоять за себя, оказать хотя бы символическое сопротивление. После отъезда посольства клан ждет долгая монотонная проверка каждого кицуне на предмет скрытых и отложенных заклинаний, которые могут оставить дорогие гости. Могут, конечно, и не оставить, но проверять все равно станем тщательно.
— А пока можешь потренироваться на джиннах. Составишь мне компанию?

В своей истинной форме джинн похож на сгусток пламени, висящий в воздухе. Их часто принимают за шаровые молнии, хотя, на мой взгляд, сходства никакого. Как ни странно, коренная раса нашей планеты, стихийные духи, обретшие разум в результате случайного эксперимента кого-то из древних магов. Расплодились, целые царства образовали в своем измерении, откуда шаг сделай — и ты уже в основном мире. Вот только энергии дома у них маловато, приходится изворачиваться, забирать у людей: сильные природные источники давным-давно поделили между собой маги. Близкое родство с огнем сыграло с джиннами дурную шутку — они избегают прикасаться к первородной стихии из-за опасности раствориться в ней. Поневоле приспособились использовать смертных, готовых поделиться частичкой собственной энергии в обмен на службу либо иную плату.
Раньше джинны находили необученного мага, которые обладают много большей силой, чем простые люди, и «доили» его на протяжении всей жизни. Аладдин из сказки ошибочно считал себя хозяином джинна, — в действительности все обстояло с точностью до наоборот. Из-за такой методы они имели массу проблем с орденами, терявшими потенциальных учеников. Частые, пусть и мелкие, столкновения стали обыденностью. К тому же, старые опытные джинны нередко отнимали доноров у молодых собратьев, что приводило к конфликтам в их среде. Положение изменилось приблизительно пятьдесят лет назад, когда один из ифритов — так называется высшая каста, — начитавшись людских пособий по маркетингу, предложил создать фирму по добровольному отъему энергии. Использовать человеческий опыт в собственных интересах.
Несмотря на сопротивление ортодоксов, эксперимент состоялся, прошел успешно, и с тех пор практически каждое царство обзавелось собственной корпорацией-накопителем. Медное царство работало на территории России, хотя по традиции имело представительство в арабских странах. Тем не менее, года три назад корпорации поделили между собой земной шар и пока что попыток влезть на чужую территорию не предпринимали. Одна такая, «Сообщество Джиннов», существовала и в Питере. Трудилась там в основном молодежь, найти с ними язык оказалось просто. Кицуне продавали корпорации амулеты, оказывали услуги на договорной основе — в общем, сотрудничество оказалось выгодным. Довольно редкое для джиннов положение: обычно они плохо относились к лисицам, предпочитая не торговать, а грабить.
А еще джинны слыли ужасными бабниками. В связи с чем существо, способное менять пол по несколько раз на дню и размножающееся путем слияния и деления десятка отдельных особей, испытывало такую тягу к сексу, что мало не покажется. Никакой видимой пользы от процесса они не получали, кроме самого удовольствия. Однако стоило им увидеть хорошенькую девушку — или красивого юношу, — как сразу следовала попытка познакомиться и пообщаться где-нибудь наедине. Это тем более странно, что мир они видели как комбинацию энергетических полей и, логически рассуждая, на внешность внимания обращать не должны.
Как бы то ни было, надетое Чистым Родником короткое платьице подходило для делового визита в корпорацию очень даже сильно.
— Что нам от них нужно?
— Клиенты: у корпорации огромная картотека тоев. Мы хотим нанять их в помощь нашим ремесленникам. Сначала трех-четырех для эксперимента, — если хорошо себя проявят, то больше.
Я вслух удивился:
— Зачем клану недомаги? Они же почти ничего не могут.
— Выполнять разные мелкие работы, чтобы мастера не отвлекались на рутину. — Девушка увлеченно взмахнула рукой. — Сам посуди. Для изготовления светляка-бегунка требуется двадцать одно деревянное звено, заговорить которое может и ребенок. Или вспомни вечный факел, в котором триста лучинок, и каждую надо обрабатывать отдельно. Лучше доверить это дело недомагам — испортить вещи они не смогут при всем желании, а наши мастера избавятся от излишней рутины! Джинны не станут возражать: их интересы никак не пострадают.
Судя по энтузиазму, с которым говорила Чистый Родник, идея принадлежала ей.
— Ты недооцениваешь человеческую криворукость.
— Очень даже дооцениваю, — заверила девушка. — Поэтому и собираюсь поручать им только ту работу, качество которой легко проверить.
— Напомни, пожалуйста. И светляк-бегунок, и вечный факел почти не встречаются. Ступающая Мягко как-то сказала: технический прогресс вытеснил артефакты такого рода. — Научно-техническая революция сильно подпортила лисицам бизнес — никто не хотел брать слабенькие бытовые артефакты за предлагаемую цену.
Лисичка закивала в ответ:
— Цена не окупает издержек, все верно. Но тот способ, который я предлагаю, позволит снизить затраты на изготовление, увеличить количество, облегчить труд родичей. Это не я придумала — конвейер еще Форд изобрел. И рынок есть: клиенты спрашивают.
Ладно, посмотрим. Джинны действительно не должны возражать: в магическом ремесле существует масса работ, не требующая или почти не требующая вливания силы. Как и везде, чернорабочие нужны в любом обществе. Молодой маг предпочтет нанять для уборки дома горничную, чем станет возиться с вызовом духа и последующим нудным объяснением его обязанностей. Может, из идеи действительно выйдет что-либо стоящее. Ступающая Мягко не позволила бы внучке заниматься очевидно бессмысленным делом: наследница клана не должна совершать ошибок. Не имеет на них права.
Мы оба выбрались из машины у неприметной двери на улице Рылеева — здесь помещался головной офис «Сообщества Джиннов». Охрана заметила нас еще на подъезде, так что появление молодого человека приятной наружности, готового проводить уважаемых гостей, удивления не вызвало. Правда, юноша старался держаться от меня подальше: скрепленное его заклинанием материальное тело остро реагировало на прикосновение ауры пустоты. Слабого джинна пребывание рядом со мной могло и убить.
Кабинет достопочтенного Хасана, как называли главу местного отделения, причудливо соединил в себе различные стили, эпохи, страны. На японском низеньком столике привычно устроился арабский медный кувшин с приятно пахнущим напитком, за современным столом из сверхпрочного стекла стояло массивное деревянное кресло, каким пользовались во времена Столетней войны. Причем место не производило ощущения крикливой безвкусицы, помещение выглядело очень уютно и гармонично.
Настоящее имя Хасана произнести вслух невозможно: та совокупность волн, из которой оно состоит, человеческому языку недоступна. Можно выразить его мистическими символами, еще лучше — взять и скопировать образ сущности, как поступают колдуны, желая заклясть нужного духа. Только я не слышал ни об одной успешной попытке подчинить себе джинна уровня Хасана. Убивать — убивали, а вот пленения разумные духи успешно избегали.
Обязательный обмен любезностями растянулся минут на двадцать, во время которых голые ноги кицуне подверглись пристальному изучению. Подходить поближе Хасан все-таки не решался, зато засыпал девушку цветастыми комплиментами и несколько раз под разными предлогами попытался выставить меня из комнаты. Впрочем, когда речь зашла о деле, он мигом переключился на серьезный тон. Озвученная просьба заставила его призадуматься:
— Наша магия отлична от твоей, принцесса. Порождениям пламени не нужны приспособления, амулеты, все те подпорки, которые так любят мастера остальных рас. Мы берем силу от смертных во многом для облегчения собственного существования — так нам легче приходить в основной мир из той призрачной отраженной реальности, где мы обитаем, и меньше опасность утратить память… Если лисицы научат людей искусству, мы потеряем их энергию, они не станут делиться с нами.
— Я хочу нанять смертных для выполнения несложных действий, уважаемый Хасан. Заговоры, небольшая помощь в доставке, определение качества товара. Те вещи, которые… м-м-м… — Лисица замялась, и джинн закончил за нее, понятливо кивнув:
— …Все то барахло, которое вы продаете людям в обход охотников.
— Проще говоря, да. Мне кажется, лучше я воспользуюсь советом многоопытного джинна, подобного вам, уважаемый господин, и подберу людей с вашей помощью, чем стану искать работника сама и найду неизвестно кого.
— Мудрый выбор, — еще раз кивнул Хасан. — Из ста тоев, найденных нашим маркетинговым отделом, половина отбраковывается сразу. Сумасшедшие, наркоманы, маньяки — зачем они вам?
— Так много?
— Нереализованные способности разрушают психику. Они с детства понимают свою отличность от прочих людей, пусть и не осознают ее. Отсюда отклонения в развитии, конфликты с обществом, нервные срывы. Удивляться следует, как вторая половина остается относительно обычной, и нам приходиться высчитывать, кто из кандидатов умеет держать язык за зубами, не слишком верующий, не попал ли в сферу интересов орденов, охотников или человеческой милиции. Однажды забавно получилось: проверяли торговца вином, очень хороший кандидат, — а он оказался израильским шпионом.
— Что с ним сделали?
— Забраковали, — усмехнулся джинн. — От нас он рано или поздно уедет, а отдавать приз конкурентам неохота.
— Вот видите, — гнула свое кицуне, — сколько ненужных сложностей можно избежать за соответствующую плату. Наш маленький клан нуждается в трех-четырех помощниках, не более. Лучше всего слабых, которые сами пытаются разобраться в своих способностях, умных, желающих учиться. Неужели вам не известны такие?
— В городе и области живет почти тысяча аладдинов, я не могу знать всех.
— Зато вы можете отдать приказ своим слугам…
Дальнейший торг описывать неинтересно. В конечном итоге Чистый Родник, как и ожидалось, получила обещание в течение недели ознакомиться с десятком подходящих человек, дабы выбрать из него подходящих работников. Расплатилась она обещанием поделиться силой, в результате чего сделкой остались довольны обе стороны. Любезный хозяин даже проводил почетных гостей до выходной двери, правда, искоса поглядывая на мою ауру пустоты. Впрочем, вслух он ничего не сказал.
— Почему ты попросила слабых недомагов? — Мы уже возвращались домой, когда я вспомнил вызвавший легкое удивление момент. — Клан мог бы обучить их, привязать к себе, и лет через двести получить союзника.
— Так уже пытались делать, — улыбнулась лисичка. — Ничего не вышло. В конце концов люди всегда уходили в ордены. Слабых я попросила оттого, что их ошибки легче исправлять. К тому же, сильных Хасан бы не дал, встревожился, потребовал бы высокую цену. Да и зачем нужны сильные? Заклинаний творить им не придется.

Чистый Родник, говоря об отдыхе, вовсе не имела в виду короткое посещение джиннов. Она предвкушала поездку за город — подальше от связанной с делами суеты, возможности вволю побегать на природе, погонять трусливых зайцев, на песке поваляться. Рядом с домом, под присмотром старейшин, подданных, охраны, все не так. Ни полежать на лужайке без опаски, что сейчас прибежит посыльный либо раздастся звон мобильника, и придется бросать все и решать вопросы, мирить поцапавшихся лисиц, успокаивать Золотую Птаху, целых двадцать минут не слышавшую голоса ребенка. Вдали от всех можно поплавать в речке, азартно прыгая за мелкой рыбешкой, сунуть нос в ежовую нору, всласть поругаться с крикливыми сойками. Завороженно наблюдать в лунном свете мелких духов, танцующих в давно заброшенной священной роще. На целых четыре дня забыть обо всем, жадно вдыхая запахи леса, молодой травы, подставляя густую шерсть легкому летнему ветерку.
Ступающая Мягко увидела: наследница дошла до предела. Еще немного — и сломается, сорвется. Поэтому глава клана и отправила девушку с пустяковой просьбой к старой ведьме, живущей под Лугой, поручив сильнейшей Видящей курьерские услуги. Не просто подарки передать: заодно представиться, познакомиться. Дескать, следует почтить старушку, как-никак при князе Святославе Игоревиче относительно молодая тогда нынешняя глава клана училась у нее шептать нужные слова, отводя дурные мысли. Я уже говорил, что на отсутствие связей Ступающая Мягко не жалуется?
Опасностей не предвиделось — владения Звенислава неподалеку, местная стая оборотней преисполнена к Дубраве, так звали ведьму, всяческого почтения, дорожных неприятностей тоже ждать не стоит. Об отъезде никому не известно, основной враг, клан Серебряного Озера, занят внутренними проблемами: ему не до организации нападений. Все-таки как удачно Хитрый Нос убил Молниеносного. По этим причинам вместе с Чистым Родником отправились всего четверо — я и еще три охранника, крайне маленькая свита по меркам кицуне. Лично мне ехать не хотелось: недавняя встреча с Ференцем не давала расслабиться.
Тем не менее, пришлось. И я ничуть не сожалею, ибо впервые в жизни увидел дракона. Зрелище столь прекрасного существа стоит риска лишиться жизни.
Тот Чьи Крылья Подобны Алмазным Листьям прилетел в Лугу незадолго до нас, с небольшой просьбой к Дубраве. Его преследовали странные, пугающие сны, и молодой дракон хотел как можно скорее избавиться от кошмаров. Легшее на него проклятье убитого колдуна не давало Белокрылому покоя. Дракон спокойно отнесся к сокращению имени. В любом случае, сородичи называли его совершенно иначе: из трехсот звуков настоящего имени чешуйчатого человеческое ухо способно услышать от силы двадцать. Надеялся молодой дракон на помощь старой ведьмы, не позволявшей мертвым вмешиваться в дела живых. Дольше не позволявшей, чем мы все, вместе взятые, существуем в этом мире. Проделать все самому не хватало сил и знаний — ему еще века одного не исполнилось.
Драконье обличье описывать не стану. Невозможно описать настолько гармоничное существо — нужно увидеть. В человеческом же виде Белокрылый выглядел как мечта девушки-подростка. Высокий, стройный, голубоглазый блондин с полноватыми чувственными губами и шикарной гривой волос до плеч. И огромная, колоссальная магическая сила, спрятать которую ему плохо удавалось. Он очаровал всех женщин в доме — Дубраву, ее ученицу Анечку и Чистого Родника — в момент знакомства Анечка так просто ходила за ним хвостиком и в рот заглядывала.
Опытной ведьме восхищение не помешало содрать неплохую цену за свои услуги: эстетического шока она давно не испытывала, несмотря на внешность женщины лет сорока. Правда, возраст ее «плавал»: утром и вечером она казалась моложе, чем ярким солнечным днем, — и я намеревался при случае впасть в глубокий транс, хотел попытаться выяснить, как же она выглядит в действительности. Подозревал, ответ меня не порадует. Иллюзии на меня не действуют, без причины человеческий маг облик пару раз на дню менять не станет. Получается, изменения непроизвольные. Судя же по тому, как слегка колеблется в присутствии древней наставницы Ступающей Мягко реальность, старушка уже давно не имеет ничего общего с понятием «человек».
Чистый Родник с удовольствием любовалась Белокрылым, но как-то издалека. Старалась не сближаться, словно чего-то опасалась. Глядя на такое поведение госпожи, привыкшие ловить тончайшие ее намеки охранники старались не выпускать нового знакомого из виду. Мне причина странной холодности девушки оставалась непонятной, тем более что к ней-то дракон отнесся с куда большим вниманием, чем к страдалице-Анечке. Что и неудивительно: разница между принцессой-Видящей и молоденькой простушкой очевидна.
Меня дракон заинтересовал, но в гораздо меньшей степени, чем хозяйка дома. Раз определив, что в случае прямого столкновения шансы победить у меня есть, я предпочел потратить время с пользой. Иными словами, пообщаться с Дубравой.
— Не боишься, что девчонку уведут? — Женщина кивнула за окно, откуда слышался веселый смех кицуне.
— Не уведут. Белокрылый точно не уведет.
— Он — нет. Голову Видящей не заморочить, и как волю подчинить — он не ведает.
— Дракон — это не только редкое животное, но и целый кладезь полезных ингредиентов, — перефразировал я отечественных юмористов. — Плюс почти тонна вкусного, высококалорийного мяса, как рассказывали знакомые оборотни. Странно, что он решился показаться в человеческих землях в открытую.
— Не так уж странно. Горды они, очень горды — от врагов не прячутся. Потому и гибнут часто. Зато если дракон сумел первые три сотни лет прожить — считай, равных ему врагов на своем пути не встретит: мало таких. Чего хотел-то?
Хороший вопрос. Сложно подобрать правильные слова, чтобы ответить на него.
— Мне нужен совет. Ты — сильнейшая ведьма из всех, кого я знаю. Скажи, есть ли теоретическая возможность для существ нашего рода использовать внешние потоки силы?
— Сильнейшая, говоришь? — задумчиво протянула женщина. — Надо же, заметил. Так тебе отвечу: сначала с тем, что у тебя сейчас есть, разберись. Колдун, что тебя менял, сам не понял, какую силищу в свое детище вложил, или случайно так вышло, не сильно важно. А ты в себя заглянуть не хочешь — привык считаться человеком со слегка измененным телом. Ну, так вот тебе урок на память…
Последние слова доносились как издалека. Лицо, фигура Дубравы поплыли, начали терять четкие очертания. Пространство вокруг моего тела растворялось — не рвалось, а стремительно истончалось и исчезало. Так кусок сахара, брошенный в горячий чай, теряет частичку за частичкой, пока не растает окончательно. Цвета, звуки взбесились в безудержной пляске, разум оказался слишком непривычным к новым ощущениям и теперь судорожно пытался выразить невозможное через знакомые символы. Рефлекторные попытки зацепиться аурой за относительно твердые участки ни к чему не привели: меня словно затягивало в глубокую черную воронку. Время растянулось — невозможно сказать, сколь долго продолжалось это странное падение: то ли миг, то ли век.
Внутри что-то вздрогнуло. Какая-то неизвестная грань, словно приоткрылась доселе ненужная дверца внутри сознания, прекрасно ориентирующаяся в той безумной какофонии красок, что сейчас окружала меня. Достаточно оказалось слегка изменить «угол зрения», чтобы перестать бессмысленно трепыхаться и замереть в восхищении. Нереальность, куда воля древней ведьмы выбросила любопытного гостя, обрела смысл и структуру, прекрасную и удивительную в своей хаотичной логичности. Здесь не было пространства и времени, ибо они оказались не нужны, хищные светящиеся тени переговаривались между собой сияющими голосами, обсуждая деяния немыслимой жестокости и запредельного милосердия, грубая материя моего тела мешала наслаждаться желаниями чистого духа, по нелепой прихоти судьбы запертого в глупой и нелепой оболочке. Внезапно захотелось избавиться от всего лишнего, дабы остаться здесь и вечно танцевать среди подобных мне существ.
— Не думала я, что тебя так прихватит.
Деревенская изба. Стол с чайником, две белые расписные чашки с дымящимся ароматным напитком, тарелка свежевыпеченных плюшек. Очень вкусных. Потребовалось небольшое усилие, почти осознанное, прежде чем в голове прояснилось и я смог думать привычными образами и словами, а не исполненными глубочайшего смысла чувствами. Рука сама собой протянулась вперед и взяла пропеченный кусочек теста, невольно вздрогнув. В короткой вспышке узнавания пронеслась жизнь маленького зерна, выросшего, созревшего в спелый колос, собранного людскими руками, растертого в муку и, наконец, приготовленного сегодня утром сидящей напротив меня женщиной. Знание стремительно ушло, оставив после себя пустоту.
На Дубраву я осмелился посмотреть только после того, как частица меня, считающая своим домом нереальность, уснула окончательно.
— Кровь — не водица, всегда о себе даст знать, — усмехнулась женщина одними губами. Отстраненно-равнодушное выражение глаз осталось прежним. — В следующий раз легче будет.
— Зачем? — Продолжать я не смог. Горло отказалось повиноваться. Впрочем, она все прекрасно поняла и так.
— За тем, что следует сначала на ноги встать, а потом уже по лесу бегать. Ты же сейчас сущий младень, о себе ничего ведать не ведаешь. — Дубрава задумчиво помолчала, прислушиваясь к стрекоту кузнечиков за окном. Раздумчиво посоветовала: — В проклятый город вернешься — проси Звенислава научить тебя за грань ходить. Ночные дети-то такому только высших и учат, но тебе уже сейчас надо. Природное это, внутрь заложено. Инстинкт, если хочешь.
— Меня чуть не затянуло!
— А как же! В первый раз, с непривычки, и тролля затянет.

Как ни наслаждалась Чистый Родник нежданным отдыхом, надолго отвлечься от дел она не могла. Помимо ожидаемого приезда блудных родственников, ее ждал долгий изматывающий ритуал погружения, призванный сформировать точную картину мира. Недавнее изменение будущего, замеченное девушкой, требовало осмысления.
Короче говоря, на ближайший месяц, а то и больше, маленькая Видящая выпадает из нашей жизни. Ее неподвижная тушка будет лежать в центре сложнейшего узора, начерченного в заклинательном покое семьи Мао, в то время как сознание станет методично перебирать вероятностные нити, на века вперед оценивая последствия принимаемых сейчас решений. Кицуне понимали важность долгосрочного прогноза, позволявшего им умело лавировать между различными организациями и сообществами сокрытого мира.
Конечно, я с удовольствием пообщался бы еще с древней ведьмой, но и того, что она уже дала, хватало для серьезных размышлений. Все-таки одно лишь присутствие рядом столь знающего существа позволяло получить достаточно информации, чтобы суметь взглянуть на себя со стороны. Оценить достигнутые за прошедшее время результаты, наметить новые ориентиры в своем развитии. Дубрава практически не демонстрировала колдовского мастерства, предпочитая несколькими словами намекнуть на замеченную… ошибку? Неверный шаг на пути? Послушать ее было интересно хотя бы потому, что она совершенно не походила на «великого мага» из сказок, отпускающего красиво звучащие фразы с туманным смыслом и на каждом углу повергающего страшных противников. Ведьма руководствовалась обычным житейским смыслом, которого было у нее — гора и маленький холмик. Принцип «не хочешь проигрывать — не совершай ошибок» среди моих знакомых никто другой не смог воплотить в жизнь настолько успешно.
Короче говоря, новых фокусов я не освоил, зато мозг загрузил основательно.
Еще меня заставило задуматься наше отбытие. Не своим ходом, как следовало ожидать, а через прокол — прямо в Питер. Причем машины ведьма обещала переправить при случае с оказией. Я еще могу понять, почему мы переходили через нереальность: для Дубравы такое колдовство сложности не представляет, зато путешествовать намного быстрее и безопаснее. Но почему вместе с нами шли все охранники? Двое могли бы сесть за руль и через три часа уже ставили бы автомобили в гараж, если не раньше. Тогда к чему сложности? Пусть мелкое, но неудобство хозяйке дома кицуне доставили, для них это необычно.
В городе нас уже ждали списки, предоставленные Хасаном. Забавно, присматривать за отобранными Чистым Родником недомагами на время ее отсутствия придется Шелковой Шубке либо ее помощникам. Тяжеловато придется молодым людям, ничего не скажешь. Лисица и в обычном состоянии не подарок — сейчас же, разъяренная недавними склоками с любовниками и полученной от главы выволочкой, является настоящим эталоном стервы. Ну, будем надеяться, успешно протекающий судебный процесс ее успокоил.
Еще следовало разобраться с Игорем. Он честно отработал месяц в ресторане, ни разу не сорвавшись и выдержав все провокации ушлых лисиц, после чего получил-таки вожделенный разговор. Ступающая Мягко в компании с Белым Хвостом подробно объяснили, с кем столкнула его прихотливая судьба. Держался парень, в общем, неплохо: замеченные странности подготовили его ко всяким вариантам. Без легкого шока не обошлось, но именно что легкого. После чего Игорь взял небольшой тайм-аут на осмысление нового видения мира, чему особенно помогло наложенное лисицами слабое заклинание, позволяющее видеть сквозь простые иллюзии. Иные расы или следующие некоторым путям познания маги, чья внешность в результате изменилась слишком сильно, часто использовали дешевенькие амулеты для обмана обычных людей. Где-то неделю он не показывался в клане, и все это время пара кицуне пристально следила за его поведением. В их задачу не входило предотвратить разглашение тайны существования нелюди — для этого имеются охотники, маги, слуги мастера города. Их интересовало поведение возможного кандидата — одновременно они должны были уберечь его от потенциальных конфликтов до того момента, как лисицы примут окончательное решение относительно ритуала пробуждения. Стоит его проводить или нет.
Белый Хвост решил — его семье пригодится такое дитя.
Участь Игоря была решена.
Свое согласие на вхождение в семью он искренне считал добровольным, трансформации ждал с нетерпением. Ему, конечно же, объяснили реальное положение дел, рассказали о занимаемом в иерархии нелюди месте, принадлежащем кицуне, поведали о многочисленных врагах клана. Однако парень, что называется, не «проникся» и пока что видел будущую жизнь в розовом цвете. Ничего, со временем перестанет. Пока что его усиленно готовили к «пробуждению», стараясь повысить вероятность успешного проведения обряда. Укрепляли тело, развивали энергетику, прочищали духовные каналы, целыми днями заставляли исполнять специальные упражнения. Одновременно мягко, исподволь влияли на психику, внушая идеи преданности и любви к новым сородичам. Он уже перестал общаться со старыми друзьями, которых у него и было не так много, — с родными парень и раньше не очень хорошо ладил. Пройдет совсем немного времени, и Игорь окончательно разорвет связи с прошлым: его семьей станет клан.
Лисицы очень тщательно подходили к вопросам собственной безопасности.
После короткого совещания заинтересованные стороны решили, что Игорь перестанет быть человеком через одно полнолуние. Торопиться некуда — так лучше подождать оптимального момента, когда кандидат станет окончательно готов к «пробуждению». К этому времени Чистый Родник выйдет из транса и сможет наблюдать за ритуалом: Ступающая Мягко желала провести его в присутствии наследницы. Парень несколько расстроился — он надеялся на более ранний срок, но точную дату ему озвучили впервые, так что протестовать не стал.
Я пристально следил за настроениями в семье Ян, но признаков недовольства решением Белого Хвоста не заметил. То ли он сумел за короткое время объединить клан, подавить оппозицию, то ли против новичка никто не возражал. В последнее верилось слабо — значит, период разброда и шатания в крупнейшей семье клана Расколотой Горы закончился. Очень хорошая новость.
Еще хорошая новость — стройка завершена. Единственное, что осталось сделать кицуне, — это выстроить дом для недавно прибывшей семьи Ло, остальное готово. Проведены все необходимые обряды, призваны и задобрены духи, принесены жертвы, наложены нужные печати и заклинания. Защита еще будет укрепляться, но структура ее сформирована окончательно, принципиальных изменений не станут вносить. Теперь лисы могут чувствовать себя в усадьбе в безопасности: она превратилась в настоящую крепость. По данному случаю устроили небольшой праздник.
За день до приезда послов состоялся интересный разговор с Сарой.

Брутальная цверг как раз выставила из своего магазина излишне дерзкого, на ее взгляд, мага — подельники увезли его перед самым моим приходом, — по какой причине находилась в приподнятом настроении. Подраться она любила.
— Прикинь, он у меня спросил сидские артефакты! У меня! У цверга! Я ему всю спрошалку отбила…
Переждав поток мата, я поинтересовался:
— Он не знал, что ты ими не торгуешь?
Сара покосилась на молот и тихо уточнила:
— Обидеть хочешь?
— Нет.
Только полный идиот станет спрашивать у цверга предметы, изготовленные руками его бывших хозяев. Ненависть к сидам Сара впитала с молоком матери: на сей день ее раса являлась самым последовательным и активным противником открытия Великого Портала.
— Все он знал, сволочь, — вздохнула Сара. — Пошутить решил. Теперь пусть лечится.
Я коротко кивнул и сразу забыл о коротком инциденте, свидетелем которому едва не стал. В лавку я заехал по пути — забрать кое-какие сделанные лисами покупки.
— Шелковая Шубка просила забрать свое барахло.
— Ни хрена себе барахло! — мигом вскинулась Сара. За репутацию изделий сородичей она билась насмерть, иногда в прямом смысле: — Да ты знаешь, что повезешь?!
— Нет.
Хозяйка лавки выругалась на своем языке.
— Никогда не называй наши изделия барахлом — понял, нет?! Никогда! Особенно — такие!
— Если тебе это так важно, пожалуйста… — Следовало ее как-то успокоить. А то заведется по-новой — не остановишь. — И что же я повезу?
— Полный комплект камней Тора! Знаешь, как сложно было его достать? Знаешь?!
Действительно. Камни изготавливали редко, только для особо ценных клиентов, а все двенадцать продавали в случаях исключительных. Покупка должна серьезно ударить по бюджету клана, с чего бы Ступающая — Шелковая Шубка не могла провернуть дельце за ее спиной — санкционировала сделку? Зачем ей комплект артефактов, используемый исключительно во время боя магами средней руки? Работать с ними в клане способны Хитрый Нос, Легкий Ветер, может быть, Белый Хвост. Остальным он или не нужен, или не сможет проявить всех заложенных свойств. Зато владелец комплекта в силах противостоять магу намного сильнее себя.
— Как же тебе удалось?!
Следующие минут пять я напропалую льстил Саре, воспевая хвалу ее торговому мастерству. От меня она прежде ничего подобного не слышала и теперь цвела от удовольствия. Наконец она не выдержала и проболталась:
— Два года назад поступил заказ от одного из орденов на крупную партию артефактов, в их числе пять полных комплектов камней Тора. Мы не смогли отказаться — слишком уж щедрую плату предложили. Причем согласились на половинный аванс, который в случае разрыва договора оставался у нас. Работа, само собой, была выполнена в срок, но заказчик не явился забрать товар. Мы выждали для приличия, затем старейшины решили, что обязательства выполнены полностью. Предметы распродали. Ну, я подсуетилась, быстренько взяла, на что денег хватило. А кицуне у меня всегда в лучших клиентах числились… — Тут она опомнилась, что похвалила конкурентов, и сходу добавила: — вражины рыжие. Цену перебивают, а все ж-таки сердце доброе — любую их просьбочку выполняю.
Пожалуй, ничего больше выудить из цвергши не удастся. Имя первоначального заказчика она знать не может, во внутренние дела клана посвящать ее лисицы не станут. Ладно, переговорю со Ступающей Мягко — к каким таким боевым действиям она готовится. Наверное, посольство ждет. Ради поддержания разговора спросил:
— Дорого камни обошлись? Только честно.
Сара улыбнулась. Выдавать коммерческие секреты существу, настолько тесно связанному с кицуне, она не собиралась в любом случае. Однако сообщила:
— За последние четыре года цены на оружие взлетели раза в два. Вот и думай.

Уже сидя в машине, я вдруг вспомнил подслушанную реплику одного из охранников, стороживших мою клетку. Он жаловался на тяжелую работу, еще добавил кое-что. Если посчитать…
Именно два года назад Малик получил первые жизнеспособные результаты. А получать товар у цвергов покупатель должен был приблизительно тогда, когда маги Крылатой Ночи внезапным штурмом взяли лабораторию.

Глава 12

При взгляде на посольство в ум невольно закралось предположение, что отступники очень хорошо знакомы с русскими народными сказками. И при выборе кандидатур послов руководствовались именно отечественным фольклором.
Если быть точным, сказкой про Иванушку-дурачка.
Возглавляли делегацию трое важных кицуне, по словам Чистого Родника, представители трех фракций в правительстве клана. Кстати сказать, они тоже называли себя Расколотой Горой, только прибавляли слово «восточные». Официальный глава посольства, Облако, одновременно являлся принцем крови и младшим братом наследника, посему выглядел соответствующе. Надутый, исполненный собственного достоинства, всем своим видом демонстрирующий осознание ответственности возложенной на него миссии, он резко выделялся на фоне остальных лисиц прискорбным отсутствием чувства юмора. Вместе с тем, его преданность главе клана не подвергалась сомнениям, и можно не беспокоиться, что полученные инструкции Облако выполнит в точности.
Ступающую Мягко такой посол устраивал, как никакой иной. Дело в том, что восточные родственники разделились в своем отношении к живущим в Питере собратьям. Безусловно, все желали снять наложенное проклятье, сильно усложнявшее жизнь, но в остальном мнения не совпадали. Возник вопрос цены: чем готовы отступники заплатить, и каким образом? Кое-кто из аристократии считал союз с западной Расколотой Горой опасным и бессмысленным, несущим много вреда, способным рассорить с нынешними друзьями. К счастью, глава клана и его ближайшие помощники полагали иначе.
Посему Облако имел широкие полномочия и привез богатые дары, в том числе двенадцать амфор с прахом предков, наподобие использованных Ступающей Мягко для охраны нового дома. Справедливости ради надо заметить, что подарок этот ничего не стоил восточным: из-за наложенного проклятья духи отказывались общаться с отступниками. Они, кажется, отказывались признать раскол клана и считали Ступающую госпожой всех своих потомков. Старший посол должен был получить официальное признание существования собственного клана, заключить договор о союзе, добиться доступа к каким-то тайным хранилищам знаний. В обмен он обладал полномочиями обещать помощь — в заключении мирных договоров с большинством враждебных западным кланов кицуне, поддержку воинами, магией и деньгами в борьбе с Серебряным Озером, иные преференции. В общем, нормальные отношения близких союзников и друзей.
Его помощник и второй глава посольства, Полный Месяц, принадлежал к старой аристократии. Не такой знатный и родовитый, как принц, он еще помнил те времена, когда единый клан заслуженно входил в десятку сильнейших в мире, и мечтал об объединении. Партия, ратующая за возврат к старым порядкам, отличалась многочисленностью, но разрозненностью рядов. В их число попало и несколько недовольных придворных, полагавших свое положение в восточном клане слишком низким, а свои таланты — недооцененными. Логически рассуждая, «объединители» полезны питерским лисицам, только иные друзья поопаснее врагов будут. Вреда от них слишком много.
На фоне опытных «старших братьев» третий посол, Сосновый Лес, выглядел слабовато, чем и натолкнул на мысль о русской народной сказке. Подозреваю, что только смотрелся, прикидывался. Вместо парадной широкополой одежды желтого цвета он облачился в европейский костюм, откровенно вертел по сторонам головой и пялился на Шелковую Шубку, от оказанного внимания расцветшую пуще обычного. У лисицы скоро должен был начаться брачный период, и она лихорадочно подыскивала отца будущему ребенку. Молодой аристократ мог показаться ей вполне подходящей кандидатурой. Сосновый Лес родился уже после раскола, сентиментальных чувств по отношению к западной ветви не испытывал и обоснованно задавался вопросом: зачем рисковать налаженными связями с могущественными союзниками ради невнятных выгод дружбы со слабым маленьким кланом, пусть и родственным? Он являлся представителем той немногочисленной группы «золотой молодежи» клана, которая, не ставя под сомнение необходимость снятия проклятия и нормализации отношений, не видела необходимости в слишком тесном сближении.
К счастью, решения принимали старшие.

Все посольство разместилось в усадьбе, причем без напряжения и с комфортом. В расчете на появление новых беглецов здания строились с запасом, места в них хватало и хозяевам, и драгоценным гостям — тесниться не пришлось. Сосновый Лес посматривал на маленькую усадьбу со скрытым презрением, в отношении Облака и Полного Месяца проглядывало удивление от того, насколько многого добились западные с момента бегства. Чистый Родник, от которой я не отходил ни на шаг, подтвердила правоту моих впечатлений, после чего с подозрением спросила:
— Ты же говорил, чем старше лис, тем сложнее его читать?
— С возрастом контроль над физиологией растет, — кивнул я в ответ. — Возможно, они не считают нужным скрывать эмоции, или я стал опытнее.
— Лгать Видящей они не станут, — улыбнулась лисичка. — Прямой обман никому не по силам. Ну, почти. Но настругать правду на тонкие ломтики и разложить в нужном порядке в расчете на мою неопытность Облако обязательно попытается. Давай поспорим — кто лучше поймет его цели!
— Я похож на дурака?
— Тогда поспорим, сколько раз ты ошибешься! Больше десяти раз в сутки — ставлю тысячу!
— Неинтересно.
— Тогда давай спорить, когда Шелковая Шубка окрутит того мальчика! Не хочешь? Ну, давай поспорим, давай! Хоть о чем-нибудь!
— Этот мальчик в три раза старше тебя: люди в его возрасте сидят на пенсии с давно написанным завещанием.
— Какой ты скучный, — надула губки девушка. — Возраст ничего не значит. Недостаточно получить жизненный опыт — нужно еще суметь им воспользоваться. Сосновый Лес вошел в состав делегации, во-первых, за счет близкого родства со Ступающей Мягко: она его двоюродная сестра. А еще родственники напрасно надеются, что я выберу красивого юношу своим женихом. Сам по себе Сосновый Лес ничего не значит и влияния на переговоры не окажет, Облако отправит его домой при первой же попытке самостоятельной игры. Тсс, идут.
Разговор происходил в тронной зале — было во дворце такое помещение на втором этаже. Размерами метров десять на двадцать, если не больше. Его условно поделили на две части с помощью колонн, причем в дальней от входа половине располагался небольшой помост со стоящим на нем полукруглым троном. Собственно говоря, правильнее эту конструкцию из золота и слоновой кости назвать возвышением со спинкой, с европейской мебелью сходства она не имела никакого — ни ножек, ни подлокотников, сидеть на ней можно либо на пятках, либо в позе лотоса. Украшенная драгоценными камнями спинка отличалась искусно вычеканенным изображением треснувшего каменного пика в круге из переплетшихся иероглифов. Магией от трона разило просто нестерпимо: входя в залу, я невольно укреплял ауру пустоты, и все равно возникало ощущение, словно плыву в воде против течения. Как полагается, помост правительницы располагался в северной части зала — от посетителей его отделяла тонкая занавесь из прозрачного материала.
Слева от Ступающей Мягко пристроились Чистый Родник и, ступенью ниже, Белый Хвост, с другой стороны расположились Хитрый Нос и Шелковая Шубка. Я ожидал увидеть сидящим на помосте и Легкого Ветра, но тот неожиданно оказался в начале входящей в зал делегации — судя по всему, исполнял какие-то церемониальные обязанности. Вдоль стенок толпились простые кицуне, с интересом наблюдая за разворачивающейся красивой церемонией: практически весь клан собрался на официальное представление. В передних рядах застыл, возбужденно сверкая глазенками, Маленький Дракон: его поразили яркие и богатые наряды прибывших гостей.
Чужаков на мероприятия такого рода пускать не принято, но Ступающая Мягко довольно-таки равнодушно покосилась на мою прилипшую к потолку фигуру, и я остался. Даже не стал сворачивать тонкое щупальце, специально выращенное для разговора с Чистым Родником. Хитрый Нос восхищенно поцокал языком, разглядывая еле заметную выпуклость над головой — в данный момент форма ската показалась мне наиболее подходящей, — остальные посмотрели на главу и дружно промолчали. Так что я, не торопясь, мимикрировал, убрал запахи, шумы от сердцебиения и текущей по жилам крови, тщательно заглушил ауру, иными словами, спрятался во всех доступных диапазонах. Видящих в составе посольства нет, поэтому заметить меня не должны.
Послы представлялись, перемежая бурные выражения радости от долгожданной встречи многочисленными поклонами, простираниями ниц, неумеренными жалобами на трудности пути и похвалами хозяевам за оказанный прием. Минут десять ушло на уверения в собственной ничтожности, после чего слово взял Хитрый Нос, понесший не меньшую околесицу, только с обратным знаком. Дворец и усадьба превратились во второпях выстроенную хибару, за прекрасно обставленные комнаты старейшина извинился, что не смог выделить гостям соответствующие их статусу покои, выразил восхищение личными качествами и знатностью послов. Говорил он красиво, приветливо, но в используемых им выражениях, интонации ясно звучало превосходство: старейшина говорил с позиции сильного. Хотя планируемый договор был выгоден обеим сторонам, в роли просителей выступали представители восточной ветви, и сейчас им об этом факте напомнили.
Вновь заговорил Облако, вставил в речь упоминание о могущественных союзниках. Похвалился успехами на новом месте, не упоминая о причинах переезда. Передал привет от главы клана, пристально следя за реакцией аристократов. Прежний глава западной ветви иначе как «самозванцем» возглавившего отступников двоюродного племянника не именовал.
В ответ Хитрый Нос также ничего не сказал о покойниках, вообще тему раскола старательно обходили стороной. Зато в его речи дважды прозвучало слово «предки», тонкий намек на неустойчивость, нелигитимность высшей власти восточных лис. Внешне послы не подали виду, что заметили содержащееся в речи оскорбление-предложение, однако сердечко у Облака застучало чуть чаще, дыхание ускорилось. Сосновый Лес так просто заерзал на месте, собираясь что-то сказать. Положение спас пристальный взгляд Полного Месяца, заставивший молодого коллегу натянуть на лицо бесстрастную маску и замереть в неподвижной позе. Обе стороны сделали вид, что не заметили легкого нарушения церемониала.
Старший посол рассыпался в очередных дифирамбах, минут пять потратив на восхваление красот города и окружающей природы. Говорил гладко, не прерываясь: у постороннего слушателя могло создаться впечатление, что иное место недостойно служить домом столь прекрасным созданиям, как Ступающая Мягко и ее правнучка. Заодно деликатно напомнил: идти остаткам потерпевшего поражения клана некуда, передышку они получили благодаря милости Звенислава. Практически без реверанса Облако плавно перешел на описание щедрости своего господина, приславшего драгоценным родственникам богатые подарки, каковые тут же преподнесли слуги из свиты. Действительно щедро. Помимо уже упоминавшихся урн с прахом, восточные поклонились хозяевам немалым количеством фонящих побрякушек, некоторые, на мой не слишком искушенный взгляд, производили впечатление древности и ценности. Во всяком случае, я опознал стрелу с характеристиками артефакта: похожая меня однажды ранила, — перстень с заключенным внутрь сильным духом, шлем-маску работы цу-аргша. Увидев последнюю, порадовался, что ее никто не собирался надевать — изделия давно исчезнувшей расы позволяли замечать присутствие любых духов, моя маскировка носителя маски не обманет. Тихий смешок Чистого Родника показал — девушка тоже заметила артефакт и при случае обязательно им воспользуется. Хотя ей-то как раз удавалось меня заметить практически всегда.
Хитрый Нос от имени своей повелительницы выразил благодарность за подарки, на что ушло еще минут десять. Надо полагать, в его речи содержалось огромное количество нюансов, ускользнувших от моего внимания и в полной мере понятных одним лишь старейшим лисицам. Слишком внимательно они слушали. По сути, имел место быть первый раунд переговоров, самое начало торга. Стороны представили свои аргументы, выслушали ответные, обозначили легкими штрихами намерения. Теперь в течение ближайшего времени последуют тайные маневры, шпионаж, попытки подкупа. Дипломаты станут прощупывать друг друга, стремясь узнать те границы, до которых партнеры согласны отступить. Вначале предполагалось, что родичи быстро найдут общий язык, однако перед самым приездом делегации выяснилось: договор обещает затронуть большее количество тем, чем планировалось изначально. Поэтому планы Чистого Родника погрузиться в долгий транс «накрылись медным тазом», выстраивать новую картину будущего ей придется после отъезда восточников. Когда же это произойдет, неизвестно никому.
Наконец Ступающая Мягко произнесла несколько доброжелательных слов, выразив удовлетворение от приезда гостей, после чего послы, кланяясь и пятясь, спиной вперед вышли из зала. Сначала свита, затем аристократы. Вслед за ними начали расползаться и рядовые лисы, вполголоса обсуждая все подряд — личности приезжих, их облик, одежду, количество подарков и нацепленные амулеты. Особому поруганию подверглись надетые всеми послами желтые шелковые шарфы — узенькие ленточки явно церемониального характера, — использовать которые, по мнению некоторых кицуне, раскольники права не имели. Наконец, в зале остались только аристократы и главы семей.
Не считая меня.
Ступающая Мягко посмотрела на спланировавшую на пол и потерявшую всякую маскировку тушу и раздумчиво произнесла:
— На территории поместья опасаться нечего, послы в любом случае не станут ни колдовать, ни воздействовать на родичей иными методами. Я вообще не жду инцидентов: срыв переговоров восточным невыгоден. Но на всякий случай, господин Максим, постарайтесь присматривать за нашими гостями, особенно в городе. Практически вся свита Облака состоит из сильных бойцов, однако я заметила пару специалистов в области отсроченных иллюзий. Нечто вроде гипноза — только результат достигается иными методами и более надежен, — пояснила она. — Вам выдадут досье на всех прибывших, ознакомьтесь со сведениями внимательнее.
— Как часто они будут выезжать в город?
— Когда захотят, — пожала кицуне плечами. — Придется повозить их по Питеру, чтобы выглядеть гостеприимными хозяевами. Звениславу представить, сильнейшим магам.
— С Жаном познакомить, — внес предложение Хитрый Нос.
Ступающая Мягко перевела вмиг потяжелевший взгляд на ближайшего помощника:
— Ты забудешь свою вражду с Полным Месяцем. — В коротком приказе прозвучало обещание жестоких мук любому, осмелившемуся нарушить волю госпожи. — Какие бы отношения ни связывали вас в прошлом, сейчас клан нуждается в союзниках. Любых союзниках.
Хитрый Нос молча склонился перед троном, хотя его аура выражала недовольство. Еще немного побурив взглядом демонстрирующего покорность родича, глава продолжила раздавать указания. На сей раз они имели форму запрета — я бы сказал, очень жесткого запрета. Чистый Родник даже осмелилась возразить:
— Но, госпожа, я не смогу в полной мере выполнять свои обязанности, безвылазно находясь в поместье.
— Принцесса не имеет права  покидать пределы дворца, — веско бросила любимая бабушка. — Или ты уже забыла, как жила раньше? Гостей не удивит доскональное соблюдение традиций в данном вопросе: иного от нас не ждут. Кроме того, твои обязанности на сегодняшний день заключаются в скорейшем определении возможных опасностей для клана. Тот спорный проект с недомагами вполне может подождать. Готовься к ритуалу, следи за послами и их свитой, помогай Белому Хвосту и Легкому Ветру — они часто станут обращаться к тебе с просьбами. Но с территории поместья без моего личного разрешения уходить не смей!
— Слушаюсь, госпожа, — надулась девушка.
Ее недовольство Ступающая Мягко проигнорировала, сосредоточившись на остальных подданных. Те покорно внимали советам практического свойства пополам с идеологической накачкой, у них и мысли о возражении не возникло — даром, что главы собственных семей. Я давно заметил сильную привязанность, даже благоговение простых кицуне перед своими аристократами, только до сих пор не могу понять, где истоки этих чувств. Преданность вышестоящим среди лисиц является чем-то обыденным, в результате «верхи» всегда имеют возможность опереться на послушные их воле «низы». Редкие исключения наподобие бунтарей-одиночек либо гибнут во враждебном мире, либо присоединяются к небольшим кланам. За примерами не нужно далеко ходить. Даже такое ужасное событие, как гибель большей части родичей, вызвало в семье Белого Хвоста лишь тихие шепотки на тему «а не стоит ли присоединиться к другому клану», которые удалось с легкостью подавить. Кстати сказать, Ступающая Мягко пересуды восприняла очень серьезно.
Подобная монолитность рядов, при всех достоинствах, обладала очень серьезным недостатком. Правом на самостоятельное мышление обладали немногие. Аристократы, или опытные старые кицуне, разменявшие не одну сотню лет. Я понимаю, что колоссальный опыт старших и воспитание, принятое в знатных семьях, позволяли возвыситься над общей массой, также объяснимо и желание защитить молодежь от враждебного мира. Однако не становится ли структура общества слишком жесткой? С другой стороны, все знакомые лисы демонстрировали удивительную личную приспособляемость к окружению…
Все, хватит. Нельзя мерить нелюдь человеческими мерками.

Как и следовало ожидать, почетная миссия по «выгулу» гостей легла на наши с Хитрым Носом хрупкие плечи. Со стороны стайка лисиц напоминала туристическую группу во главе с экскурсоводом, только объектами изучения служили не исторические достопримечательности, а интересные с точки зрения практического оккультизма места. Такие, как местный филиал Гильдии охотников (осмотрели издалека), магазин Сары (задержались на шесть часов, наполненных яростной торговлей и до хрипа сорванными голосами), Михайловский замок, осмотрели несколько наиболее значимых проколов реальности. Зашли в Петропавловскую крепость, послушали крики похороненных там мертвых финских шаманов. Пообщались с некоторыми магами из числа самых вменяемых. Ступающая Мягко представила послов Звениславу — правда, у вампиров кицуне не задержались: поклонились мастеру города и ушли. Горгула они не встретили: тот с разрешения хозяина подхалтуривал в Риге, Франциска в очередной раз посадили в клетку. Жаль — было бы интересно познакомить послов с этой парочкой.
Мой статус ученика Звенислава, пусть и не принятого в соответствии с каноном, позволял обходить некоторые ограничения и давал фору в переговорах с организациями магов, руководством охотников. Ну и личные отношения с детьми ночи сложились неплохие, что тоже влияло. Патрик, например, позволил лисам наблюдать за процессом закрытия одного из разрывов, Руслан вне очереди выделил пять столиков в своем ресторане.
Руслан являлся третьим по силе вампиром города и последним, схватку с которым я однозначно проиграю. Остальные подданные Звенислава, при всем к ним уважении, оставляли шанс на победу в бою. Кто-то в меньшей степени, как Патрик или Франциск, кто-то в большей, как Михайло, Женевьева или младшие, но в принципе выиграть у них можно. В отличие от того же Харальда, завалить которого без посторонней помощи для меня пока что нереально.
Руслан еще до революции увлекся ресторанным бизнесом и с тех пор любимому хобби не изменял. Слишком хорошие дивиденды оно приносило. Речь не о деньгах, конечно же: за понятным исключением оборотней и троллей, финансовых проблем нелюдь не испытывает. Клуб «Лунный мотылек» служил нейтральной территорией, на которой встречались, обменивались информацией, заключали сделки самые разнообразные существа. Помимо общего зала, имелось около десятка отдельных кабинетов, где можно было не торопясь обсудить вопросы, находясь в полной безопасности. Если переговоры не затрагивали интересов мастера города, сторонам не приходилось опасаться чужого подслушивания. Кроме того, здесь неплохо кормили, причем блюда готовили с учетом вкусовых пристрастий расы заказчика — хозяин по праву гордился изысканным и редким меню. В клубе пела сирена, заезжие актеры часто давали красивые представления.
Многие кицуне прямо или косвенно связаны с искусством. Практикуемая ими магия иллюзий требует хорошего эстетического чувства, поэтому сильные мира сего любят нанимать небольшие семьи в качестве придворных актеров, слабые маги заказывают украсить свой особняк или показать представление на вечеринке. Среди людей лисы нередко становятся известными актерами, художниками, дизайнерами, словом, их всегда легко встретить среди богемы. С появлением компьютеров и активным развитием компьютерной графики хвостатые хитрецы освоили и этот рынок, принадлежащие им фирмы считаются лучшими среди голливудских продюсеров.
Лисьи труппы только на моей памяти дважды давали свои представления в «Лунном мотыльке», неизменно вызывая восторг довольно-таки пресыщенной публики. Маги, люди из числа охотников, джинны и дварфы рукоплескали создаваемым прекрасным иллюзиям, рассказывающим о прошлом древних рас, Великой Войне, да просто возникающим картинам далеких стран. Глава одной труппы разговаривал со Ступающей Мягко о возможном присоединении к клану Расколотой Горы, но не сложилось.
Клуб помещался на девятой линии Васильевского острова, в тихом, уютном местечке. За добрый век своего существования он сменил множество вывесок, неизменным оставалось одно — чужие здесь не появлялись. Простых смертных не пускали как внушительные обереги, так и не менее внушительные ворота с охраной на входе, бдительно отсеивающей неподходящих. В роли бессменных часовых выступали шестеро големов, официантами служили заклятые духи. Поговаривают, когда-то Руслан использовал в качестве прислуги зомби, но эксперимент оказался неудачным, и от живых мертвецов пришлось избавиться. Иногда в клубе подрабатывали молодые маги, те же кицуне, проштрафившиеся оборотни, тролли, экзотические существа вроде ванов или наяд — кого здесь только не видали! Рассказывают, на заре существования клуба посетителей обслуживал проигравший в кости желание дракон.
Вот в такое место я и привел двенадцать кицуне — послы нигде не появлялись без сопровождения. Еще на входе к нам подскочил местный распорядитель из числа молодых троллей, проводивший всю толпу к столикам в левой части зала. Невысокие перегородки создавали ощущение уединенности, и в каком-то смысле ощущение верное — заклинания вампиров исключали возможность подслушать или прочесть по губам разговоры сидящих в разных концах зала. Правило не действовало на сильных чародеев, способных обойти наложенную защиту.
Еще на входе я ощутил пристальный взгляд: Руслан напоминал о недавней моей стычке с каким-то излишне горделивым магом. Тогда я случайно снес своей аурой несколько щитов в центральной части зала, и хозяин не желал повторения глупой истории. Драку затеял не я, претензий с этой стороны не возникло, однако крушить хрупкие барьеры действительно не стоило. Тем более в общепринятом месте переговоров. Следовало довериться владельцу клуба: он утихомирил буяна быстро, эффективно и без малейших признаков напряжения, да еще и компенсацию стряс за понесенный ущерб.
Официанты, два текучих духа воды и еще один молоденький тролль, быстро приняли заказ. Элементали с трудом поддерживали человеческий облик — их умишка только и хватало на простейшие операции типа подай-принеси, хотя оба инстинктивно старались ко мне не приближаться. Так что отвечал за нашу компанию тролль, что внушало некоторые опасения: как известно, понятия этой расы о возможно допустимой пище… находятся в некотором противоречии с общепринятыми. Иными словами, жрут они буквально все. Будем надеяться, мальца достаточно выдрессировали.
— Очень интересно, — оглядел зал Облако. — В Сан-Франциско нам принадлежит подобное заведение, но публика там куда менее разнообразна.
— Думаю, такие клубы есть в любом крупном городе. За исключением Нью-Йорка.
Послы вежливо покивали головами в ответ на небольшую шутку.
— Города без хозяина превращаются в источник раздора. — Полный Месяц сделал заказ и теперь лениво поглядывал в сторону помоста, где пристраивался с гитарой молодой бард. Прекрасно: давно в Питере не появлялись представители этой традиции. — Пусть бы ордены договорились между собой, чем тратили силы в бесконечной войне. Отголоски нью-йоркских событий долетают даже до нас, на другой конец континента.
— Ваш клуб не испытывает сложностей с клиентурой? И, скажем так, с посторонним влиянием?
— Инциденты случаются, — улыбнулся Облако. — Но, как я уже говорил, мы стараемся отсеивать опасных гостей, а они редко появляются больше одного раза. В случае же серьезных разногласий в дело вступают маги Зеленого Дома — они правят городом с середины девятнадцатого века. Между нами заключен союз.
— Очень удобно. Я слышал, неподалеку от Сан-Франциско расположен город, в котором живут одни кицуне?
— Севернее, почти на границе с Орегоном. В горах Сьерра-Невада расположен портал в мир драконов, — они предпочитают иметь соседями кицуне. Наши сородичи присматривают за порталом, отгоняют зевак, туристов, сообщают о появлении оборотней или других опасных существ.
В неформальном общении Облако резко отличался от увиденного в приемном зале дипломата. Шутил, смеялся, живо интересовался самыми разными вопросами. Совсем не похоже на того надутого индюка, каким он запомнился мне во время первой встречи. Причем, что интересно, в обоих случаях его аура демонстрировала искренность показываемых эмоций, равно как и физиология. Вот что значит по-настоящему старый лис благородного рода.
— Вы бывали в Сан-Франциско? Если нет, то мы с удовольствием покажем вам город.
— Благодарю, при случае воспользуюсь приглашением. Хитрый Нос наверняка нанесет ответный визит, постараюсь составить ему компанию. Если, конечно, переговоры пройдут удачно, на что я искренне надеюсь.
— О, мы будем рады видеть вас и одного, — вновь подключился к разговору Полный Месяц. — Наш клан всегда готов оказать гостеприимство хорошему другу западных родственников. Правда ли, что именно вы убили четверых магов Серебряного Озера в Хабаровске, а позднее победили оборотней под Парижем?
— Вы слишком добры. С магами сражалась Ступающая Мягко, во Франции же победа по праву принадлежит быстроте колес тех машин, на которых мы удирали.
— Позвольте выразить восхищение вашей скромностью, господин Максим. — Все трое кицуне слегка поклонились. — И выразить надежду на возможность поскорее показать наши владения. Вы не пожалеете, если приедете в Сан-Франциско. Это красивый и дружелюбный город с прекрасным климатом, в нем живет огромное число разных существ, с которыми очень интересно и полезно общаться.
— Боюсь, в ближайшее время мне придется общаться с не меньшим количеством разных существ, — усмехнулся я. — Звенислав полагает полезным мое присутствие в Москве.
— Разве вы уезжаете? Когда?
— Постараюсь дождаться окончания переговоров.
Тем временем Сосновый Лес закончил оглядываться по сторонам и включился в разговор. Его заинтересовал официант, обслуживавший группу магов в соседней части зала. Как и многие до него, высокородный кицуне принял подростка за молодого мага.
— Это ван, — развеял я его заблуждение. — Полукровка. У ванов расовые признаки полностью передаются через мать, и по закону Александр считается чистокровным. Однако его родня отказалась принять юношу, не объяснив причины. В результате в Санкт-Петербурге стало на одного слабого мага больше, а Руслан получил экзотического слугу.
В свое время именно кицуне донесли до затерянного в шведских скалах селения весть о существовании родственника, и они же передали Александру обескураживающий ответ. Подросток неожиданно оказался в положении изгоя, ему срочно пришлось искать защиты. Удачно поступив на службу к вампиру, он обрел кое-какой статус, получил возможность осваивать от рождения данные способности — глядишь, со временем станет учеником какого-нибудь мага, войдет в какой-либо орден. Или покажется полезным Звениславу: тому служили многие нелюди. Вариантов много, его будущее зависит исключительно от него самого.
— Удивительно. В наших краях ваны никогда не появлялись.
— Они недолюбливают теплые страны, предпочитают снег. И редко покидают родные деревни.
— Я слышал, они необычайно сильны в искусстве управлять ветром?
Впечатление принадлежности Александра к таинственной расе магов смазалось звоном разбившейся, несмотря на заклинание «летящего пера», посуды.
— Все зависит от индивидуального мастерства. Какими бы впечатляющими ни были задатки, их требуется развивать. Верно и обратное. Опыт, упорство позволяют преодолеть наложенные происхождением ограничения. На мой взгляд.
Сосновый Лес на мгновение задумался, затем, что-то вспомнив, уточнил:
— Полагаю, вы говорите в том числе о собираемых младшей госпожой тоях?
— И о них тоже.
— Не кажется ли вам, что в этом случае лучше оставить их положение без изменений? Недомаги получат знания, связи, в них будут вложены труд и время, результат же сомнителен. Ведь, согласитесь, передача знаний неизбежна. Дерево, растущее вблизи родника, обречено пить его влагу.
— Возможно. Однако глупо терять ценный ресурс, даже при учете его кратковременности. В ближайшие лет десять тои станут приносить пользу, а дольше они клану и не понадобятся.
В действительности Чистый Родник действовала с прицелом на более далекое будущее. Она проговорилась наконец-то о своих истинных планах, о которых предпочитала до поры умалчивать. Девушка планировала создать «карманный» орден магов, с тем чтобы по окончании срока вассалитета принести его в дар Звениславу. Существовала вероятность — достаточно крупная, по мнению Видящей, чтобы рискнуть, — что недомагам удастся соединить полученную от кицуне информацию с современными знаниями людского мира: в таком случае их ценность сильно возрастет. Не имеющие аналогов технологии в любом обществе ценятся очень высоко, так почему бы не попытаться создать таковые самостоятельно, благо возможность есть? И даже если сия попытка «гибридизации» окончится провалом, группа слабеньких магов в опытных руках может стать удобным инструментом. Звенислав, безусловно, оценит подарок. В случае удачи проекта клан Расколотой Горы получит около десятка обязанных ему существ и благодарность мастера Санкт-Петербурга, под чьим крылом лисам живется очень удобно. Ступающая Мягко не переставала лелеять планы по продлению срока договора: ей нравилось чувствовать себя в безопасности.

Присутствие в усадьбе Харальда заставляло послов нервничать. Они не привыкли к сложившемуся между местными вампирами и лисами стилю общения, воспринимая любого кровососа как источник угрозы. Еще больший шок вызвала подсмотренная сценка разговора между Белым Хвостом и представителями Гильдии охотников. Кицуне никогда не имели возможности общаться с представителями властей на равных, и панибратский тон разговора грозил обернуться крупными неприятностями. В других обстоятельствах, в другом городе. В Питере Белый Хвост несколько раз водил бойцов клана на помощь охотникам, и его воспринимали если не как соратника, то уж точно не в качестве врага.
Добило дипломатов появление Никифора. Вожак ввалился в усадьбу, вежливо поздоровался, почти не говорил гадостей и целый вечер терзал Шелковую Шубку вопросами относительно общих дел. Кицуне за долю малую помогали оборотням переправлять контрабанду в Прибалтику — не столько иллюзиями, сколько связями в таможне. Визит не вызвал у местных никакого беспокойства, охрана не волновалась, и это, как мне кажется, потрясло гостей больше всего.
— Еще пара дней — и переговоры закончатся. — Харальд облокотился на перила декоративного мостика, пересекающего маленький прудик во внутреннем дворе усадьбы. — Уезжать тебе надо уже завтра. За своих не волнуйся — я отправлю Патрика проводить послов, или сам присмотрю. Отправляйся со спокойной душой.
— Спасибо.
В Москве мне предстояло выполнить кое-какую работу. Брат Звенислава просил о помощи в борьбе с распоясавшимися орденами магов. Пошпионить за врагами вампиров, попытаться украсть пару вещиц из коллекции одного колдуна, еще несколько мелких поручений, не представлявших особой сложности, зато важных для Петра. Требовался кто-то, не оставляющий следов, и тут-то мастер Москвы вспомнил о таинственном убийце, действовавшем в его городе. Про существование Олега он, кажется, ничего не знал, а вот обо мне Звенислав ему рассказывал.
Кицуне всегда с готовностью выполняли просьбы своего господина, поэтому Ступающая Мягко ничуть не возражала против отъезда лучшего своего бойца. Мастер Санкт-Петербурга часто помогал своему ближайшему союзнику и родственнику, откликнулся на зов о помощи и сейчас. А дальше начинается интересное.
Мой статус несколько неопределенный. С одной стороны, я являюсь нанятым слугой клана Расколотой Горы и обязан выполнять все приказы старейшин. Но, во-первых, они многим мне обязаны, во-вторых, заключенное соглашение подразумевает защиту интересов кицуне и только кицуне, к коим верховный московский вампир никакого отношения не имеет. Или имеет косвенное. Звенислав, будучи верховным абсолютным правителем города, может на законных основаниях призвать на службу любого, живущего на его земле, но не более семи дней в году. Я в этом отношении, можно сказать, стахановец: норму давно перевыполнил. Еще тонкий момент: моя учеба. До тех пор, пока вампиры не закончат обучение меня всем техникам, которые они обещали передать в обмен на проведенный с Татьяной ритуал — и не только за него, — их долг считается невыплаченным. В их среде обязательства соблюдаются очень жестко, при других обстоятельствах еще раз просить об услуге они бы не стали.
Конечно, сравнивать меня и Звенислава глупо. На данный момент и в обозримом будущем наш уровень несопоставим, разница в силе, опыте, мастерстве слишком велика. Упрись я в нежелании уезжать из Питера — и мастер города сумел бы сломать строптивца. Или изгнать. При необходимости, которой сейчас не возникло.
У меня есть свои резоны хотеть этой поездки. Очень хотеть.

Пристанищем чародеев из Ложи Нового Востока служила маленькая церквушка на улице Островитянова. Большого помещения им пока что не требовалось: представительство этого ордена появилось недавно и численностью не блистало. Кадровым составом и защитой тоже.
— Козлы они все, — безапелляционно заявил молодой кровосос Серега. — Че здесь делают, непонятно, со старожилами дел не ведут, силенок кот наплакал. Борзые очень.
— Тогда почему они еще живы?
— А вот это, — тихо заметил второй сопровождающий, — вам и предстоит выяснить.
Ириэ родился в Японии, еще когда Нобунага и не помышлял об объединении страны. Вампиры недолюбливали островную страну за большое число магов-элементалистов и служащих им демонов, пожалуй, самых опасных врагов детей ночи, так что появлялись здесь редко. В Токио, одном из крупнейших мегаполисов мира, до начала двадцатого века проживало всего девять вампиров, только с началом эпохи Мэйдзи численность колонии начала расти. После Первой мировой ситуация кардинально изменилась. Ааркав, пятый из Повелителей Крови, счел город подходящим для создания собственного Гнезда. Предварительные переговоры с местными магами прошли успешно, ордены еще не оправились от заданной европейцами трепки и согласились отдать Токио в обмен на союзный договор. Местные вампиры с радостью приветствовали явление господина.
Ириэ какое-то время покрутился при дворе, но молодость дала о себе знать — на фоне старых, опытных аристократов неотесанный японец смотрелся не лучшим образом. Тогда он решил попутешествовать, познакомиться с огромным и чужим миром. Как и многие представители своей нации, долго пожившие на чужбине, обратно он возвращаться не желал. В конце концов, осел в Москве, где стал одним из приближенных Петра, соединив в себе черты боевика и специалиста по тайным операциям. Серегу Ириэ обратил совсем недавно — вероятно, чтобы выигрышно выглядеть на фоне неотесанного качка.
По крайней мере, другого объяснения поступку Высшего я не нашел.
— Внутри есть кто-нибудь?
— Нам известно о трех големах охраны и духе-защитнике божественной природы. Заклинание распалось, не успев сообщить ничего толкового, — извиняющимся тоном пояснил Ириэ. — Тогда господин и решил поручить эту проблему знающему специалисту, раз вы сочли возможным посетить Москву.
Иными словами, зданию Ложи предстояло стать экзаменом на профпригодность. Прекрасно. Немного побегав в собачьем облике вокруг, я вернулся к паре вампиров и поинтересовался:
— Три этажа под землей. Что там?
— Какие-то комнаты, — пожал плечами Ириэ. — Лаборатория, хранилище, библиотека. Сама церковь действующая, ремонт скоро закончат и начнутся службы, подвал тоже принадлежит простым людям. Два оставшихся этажа служат магам.
— Подвал я не считаю. Между первым и вторым этажами находится слой свернутого пространства, в котором находится как минимум одно помещение.
Вампир призадумался, затем с сожалением слегка склонил голову:
— Нам ничего не известно. Простите.
Буду надеяться, ты лжешь. Спрятать кусок пространства так, чтобы его существование осталось незамеченным, способен не всякий маг. Если быть точным — только элита, главы орденов и сильнейшие наставники. Неизвестно, что или кто находится внутри, верхушка чародеев способна на сюрпризы.
Проникнув внутрь кольца слабеньких внешних щитов, я методично принялся погружать отращенные тонкие щупы в землю. Впадать в транс не хотелось: эта методика уже дала мне достаточно. Следует наконец испробовать иные подходы, более материальные, не фиксируясь на одном. Глубокое погружение, при всех его многочисленных достоинствах, оставляло меня уязвимым для стороннего наблюдателя. Сейчас же заботливо питаемый червячок паранойи утверждал, что замеченные охранники — всего лишь приманка, истинные противники давно заметили вторжение и ждут подходящего момента для нападения. Глупость? Возможно, способностей Видящей у меня не может быть по определению. Но необходимость в тренировке никто не отменял.
Я с облегчением констатировал, что самый нижний этаж оказался пуст. Даже с учетом перераспределения полномочий внутри измененной нервной системы и высокой скоростью передачи импульса от рецептора к мозгу работать на большом расстоянии от основной массы тела представлялось неудобным. К тому же стены помещений оказались покрыты каким-то твердым материалом, на прогрызание которого потребовалось время. Пару щупалец пришлось бросить: они застряли в породе, вытаскивать их обратно не хватило времени. Чует мое сердце, придется сегодня восстанавливать потерянную массу. Поэтому, убедившись в отсутствии внизу чего-либо интересного — если не считать вездесущих крыс, одинокого неподвижного голема и сваленной груды пустой мебели, — я с облегчением перебрался выше.
Второй этаж служил лабораторией и хранилищем книг. Судя по всему, бывали здесь часто, прикидывающиеся католическими священниками волшебники занимались здесь «профильным» ремеслом. Попасть в лабораторию оказалось не просто, а очень просто: установленные здесь щиты предназначались против грубой силы, на случай взрыва или пожара. Маги Ложи Нового Востока редко занимались призывом, в отличие от большинства своих коллег, поэтому защита от проникновения духов не стояла. Почему тогда вампирское заклинание поиска распалось, самоуничтожилось? Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось очень осторожно исследовать барьеры вокруг библиотеки. На первый взгляд, они ничем не отличались от остальных, однако привычка к осторожности и ожидание подвоха заставили меня подольше задержаться, перед тем как прорезать тоненькую дырочку в стене.
Не знаю, кто ставил ловушку, но очень хотел бы знать. Без личной встречи, конечно же, я с удовольствием восхищаюсь мастерством творца на расстоянии. Все внутренне пространство библиотеки превратилось в единый чуткий датчик едва ли не на атомарном уровне, появление единственной чужой молекулы способно вызвать тревогу. Мое щупальце, продвигавшееся буквально по миллиметру, замерло на самой границе — я успел остановиться в последний момент. Проверять, что конкретно сделает спящее заклинание с нарушителем, как-то не хотелось. Перепробовав несколько вариантов, я со стыдом констатировал, что физически внутрь мне не проникнуть — аура пустоты не спасет. Тогда каким образом сюда заходят маги? Один спит сейчас этажом выше, его аура не впечатляет силой. Система настроена на посетителя или имеется какой-то амулет, ключ-код, нечто похожее? Проверив единственного на данный момент обитателя церкви, с сожалением склонился к варианту настройки защиты на ауру входящего. Побрякушки у мага были, и побрякушек много, но способных служить носителем пароля не нашлось. Спасибо Ступающей Мягко, научившей определять свойства артефактов по внешним признакам.
Еще большую проблему представлял «карман», как я начал называть свернутый кусок пространства. Впрочем, нет, не свернутый. Расслоенный, как кусок торта «Наполеон». Очень оригинальное решение, требующее тончайшей манипуляции с тканью реальности, — разгадку подсказало воспоминание о проделанном Дубравой фокусе. Сложность исполнения многократно окупается полной незаметностью со стороны. В прошлый раз меня выбросило из материального мира, — как действовать теперь?
Поразмыслив, с тоской пришел к выводу о необходимости ухода в транс. Нет у меня менее заметного способа точно прочитать окружающий мир, попытка сунуться в созданный неизвестным магом рисунок энергетических струн неизбежно приведет к изменению их положения друг относительно друга. Как следствие, меня заметят. Посему пришлось вытаскивать щупальца из грунта, матерясь и теряя куски плоти, опасливо поглядывая на розовеющий краешек неба. Времени есть полчаса — на короткую медитацию должно хватить. Погружаться же надолго я по-прежнему не решаюсь: чем больше я узнаю об этом месте, тем меньше оно мне нравится.
В очередной раз изменил форму — теперь внешне мое тело представляло собой нечто вроде кальмара. Мозг находился в одном из крупных щупалец и обладал собственными ногами, на тот случай если основная масса тела будет уничтожена. Бить-то будут по голове… Недавняя разработка выглядела обманчиво-неуклюжей, хотя на суше развивала неплохую скорость. Остается надеяться, москвичам не придется насладиться видом резво скачущего ранним утром осьминога.
Отползя подальше, принялся за успевшую стать привычной процедуру. Расслабиться, собрать сознание в точку, из которой оно начинает плавно распространяться, заполняя собой все вокруг. В прошлый раз я не осмелился «вглядываться» слишком глубоко — при всей условности данного термина, более точного не нашлось, — сейчас же в мои мысли начинал проникать все больший и больший поток информации. Постепенно стали возникать ненужные мне-нынешнему очертания библиотеки, содержащееся в книгах разнообразное знание пело тонкими голосами, повествуя о своей сути, лежащие в закрытых ларцах артефакты стали простыми и понятными. Иное дело «карман» — он по-прежнему оставался темным недоступным пятном. Присмотримся к нему повнимательнее…

— ….Вот и все, что я видел, господин.
В бытии карликом весом двадцать четыре килограмма есть свои преимущества. Незаметность, например. Несмотря на резкий шок от потери большей части массы, мне удалось сбежать, оставив неизвестному противнику трофей в виде распятой на земле туши. Локальное повышение гравитации, оригинальное решение, мое восхищение создателям ловушки. Если бы не пустотная оболочка — сидеть мне в комфортабельной камере: еле удалось погасить действие заклинания. От попытки запаять меня в кусок чистого льда я увернулся, еще помог запущенный покинутым телом процесс самоуничтожения. Искусственный интеллект, предназначенный специально для подобного случая, запустил хитрую химическую реакцию, раздавшийся взрыв распылил около восьмидесяти килограммов блокирующего магию вещества. Надолго остаточных свойств оболочки не хватит, но время я выиграл.
Серега давно ушел: в силу молодого возраста он нуждался в дневном сне. Ириэ же появление странного существа на четырех коротких лапках не удивило — он правильно связал мой внешний облик с происшедшими рядом с церквушкой событиями. Не желая выдавать свое местоположение и опасаясь силы напавшего, вампир не рискнул идти через нереальность, и посему до апартаментов мастера города мы добирались на машине. Быстро добирались. Очень. Не удивлюсь, если машину придется менять.
В данный момент Ириэ только что закончил доклад хозяину, в то время как я торопливо пожирал куски сырого мяса. Мне-то как раз есть что поведать. Оторваться от поглощения необходимого питательного материала удалось с трудом, и то по приказу Петра. Мастер Москвы желал услышать версию виновника происшествия.
— Я не знаю, на каком этапе меня заметили. Подозреваю, что с самого начала — хотели понаблюдать за действиями и захватить живьем. Во всяком случае, удар был нанесен в тот момент, когда я оказался наиболее уязвим, и направлен очень точно…
Чем дольше Петр слушал, тем гуще наливались темнотой его глаза. Под конец рассказа его облик сложно было назвать человеческим — скорее, он походил на мифического дроу: такой же злой и беспощадный. Ему требовалось огромное усилие, чтобы сдерживаться. Оставалось надеяться, его гнев направлен не на меня, — в нынешнем состоянии убежать от вампира не удастся. От мастера города в его владениях скрыться почти невозможно.
После долгого молчания существо в глубоком кресле разлепило губы:
— Возможно, вам будет интересно услышать, что одновременно с ударом неизвестного мага по вам, Максим, некто пытался уничтожить объединяющую сеть. Мой статус мастера подвергся самому серьезному испытанию за последние лет двести, ибо доселе не случалось попытки столь же внезапной, сколь разрушительной! Но кто бы это ни был, он поторопился, поспешность сослужила ему худую службу….
Возникло сильное желание присвистнуть. Одно хорошо — больно будет не мне. Кажется. Тем временем Петр продолжал:
— Лишь глупец не свяжет сии события воедино! — Его голос опустился до низкого шепота. Медленно, очень медленно ярость уходила, оставляя за собой холодный беспощадный расчет. — Подозреваю, вам удалось уйти лишь потому, что преступник не желал оставлять слишком явного следа. Мне нужно время, дабы вызнать, кто стоит за нападением… Максим! Вы сможете опознать ранившего вас мага?
— Да.
Существует множество способов обмануть смотрящего. Изменить облик легко, поэтому укрытые расы предпочитают ориентироваться на уникальные признаки ауры, подделать которые намного труднее. Методики маскировки ауры многочисленны, однако ни одна не дает стопроцентной гарантии неузнаваемости. Проще всего наложить иллюзию, чем пользуются кицуне, признанные мастера в области изготовления фальшивых личностей. Легкий и дешевый способ, предназначенный для короткого обмана и быстро разрушающийся под воздействием времени. Если маг желает провести более глубинное изменение, он меняет тело, использует определенные ментальные практики, меняет привычки и образ жизни. Посвященный огню волшебник осваивает стихию воды, друид погружается в постижение смерти — лишь для того, чтобы перестроить внутренние энергетические потоки. Тем не менее, прячущегося все равно можно отыскать — до тех пор, пока ядро личности, ее душа остается неизменной.
Проделывать операции с душой решаются немногие: слишком велика опасность повредить хрупкую субстанцию и слишком нездоровое внимание привлекают ритуалы такого рода. Боги ревниво берегут свои прерогативы. Куда проще обратиться за поддержкой к одной из высших сущностей, стать жрецом или оракулом, на худой конец, отдать душу в аренду и погрузиться в многолетний сон. Риск есть, но он куда меньше, чем в первом случае — плата же приемлема.
— Я рассчитывал с вашей помощью решить несколько мелких проблем. — Мастер наконец-то принял человеческий облик, чем изрядно нас успокоил. — И результаты вашей вылазки стали для меня почти полной неожиданностью. Мне следовало больше доверять мнению брата. Цель вашего пребывания в Москве изменилась: глупо заботиться о чистоте полов во время пожара. Здание Ложи Нового Востока опустело, но я не верю, что маги ушли из города. Зачем потребовалось портить отношения с детьми ночи, если не рассчитываешь получить ценный приз? Захватить власть здесь постороннему не удастся — слишком много игроков, враждебно относящихся к чужакам. Тем более Москву не сможет взять Ложа, их слишком мало. Пока что я не могу измыслить причину, по которой они могли начать войну. Надо искать.
Повисло молчание, которое рискнул нарушить Ириэ:
— Что, если действовал кто-то еще? Прикрывающийся Ложей, как маской?
— Это возможно, — признал Петр. — Как бы то ни было, главы всех орденов города уже знают о событиях минувшей ночи. Заключенные между нами договора позволяют рассчитывать на их помощь. Через два часа соберется совет — будем надеяться, маги поделятся собранными сведениями: изменение баланса власти не в их интересах. Если только никто из них не знает о происходящем намного больше остальных.

Подуспокоившись, мастер повеселел. Неудачно сделав первый ход, враг «раскрылся», — раньше о факте его существования никто и не подозревал. Оставалось, правда, неясным, зачем нападать на московских детей ночи. Вампиры давно служили посредниками между враждующими орденами и в таком статусе устраивали всех. Врагов у Петра, как и следовало ожидать, хватает, в основном среди магов, но встречаются и сородичи. За титул хозяина земли схватки ведутся иначе, так что вариант внутренних интриг отвергаем. Пока что основной целью поисков представлялись пропавшие члены Ложи.
Небольшой орден, созданный в середине восемнадцатого века, мало чем отличался от нескольких десятков организаций схожего толка. Как и подобные ему ордены, он старательно лавировал в мутных водах политики, предлагая свою службу более могущественным собратьям. Говоря начистоту, Ложа являлась обычной бандой наемников, разве что крупной и респектабельной. Нанять их мог кто угодно и для чего угодно. Из картины выбивались нападение на ментальную сеть и пространственный карман, слишком сложное для Ложи колдовство. Заказчик?
Вот его-то и надо поймать. Петр обмолвился, что его союзники в Европе обещали поделиться информацией, событиями в Москве заинтересовался Совет. Пока что высшие иерархи вампиров не вмешивались, уважая принцип «каждый да правит в своей земле», однако внимание ничего хорошего не сулило. Если расследование не даст результата, Совет может прислать своих следователей, что означает сильнейший удар по престижу и самостоятельности мастера города.
Полученный урон удалось восполнить за десять часов — физические раны восстановить намного проще, чем духовные. Поэтому вместе с Ириэ я прочесывал город, стараясь не попадаться на глаза настороженным магам. Идиоты. Вместо того чтобы хотя бы на время забыть о бесконечных распрях, они переругались между собой, и сейчас город стоял на пороге серьезной войны. Забавно: они считают себя избранными, с пренебрежением относятся к обычным людям. С возрастом их интриги становятся отточеннее и коварнее, мощь растет, пришедшая с возрастом мудрость учит не вмешиваться в чужую жизнь, избегать насилия. К сожалению, благие порывы разбиваются о подозрительность, желание властвовать и обычный страх. Главы орденов мало отличаются от руководителей современных стран, создающих оружие не из реальной необходимости, а на «всякий случай».
Посему мне пришлось использовать весь доступный арсенал маскировки и стараться не приближаться к штаб-квартирам орденов. Подобная тактика осложняла работу: напарник периодически терял меня из виду. Сам Ириэ совершенно не прятался, предпочитая в открытую проверять все мало-мальски подозрительные источники излучений. К его появлению маги относились спокойно — действия вампиров встретили у них понимание. Иное дело я, существо неизвестного вида. Память о недавних стычках жила в городе, совершенные Олегом убийства еще не забылись. Зачем шляться по улицам, заглядывая во все подозрительные места, я не совсем понимал — таинственный враг наверняка успел сбежать из города. Оставалось надеяться, что мы найдем нечто, способное пролить свет на события вчерашней ночи, и сумеем хотя бы вычислить личность нападавшего.
К вечеру напряжение слегка спало — маги наконец-то дали свое согласие на «тяжелый взгляд». Мастер города при необходимости может впадать в особое состояние наподобие моего транса. В числе возможностей, даруемых «тяжелым взглядом», находится способность отследить все источники силы в городе, невзирая на чары укрытия или защиты. В Москве или на тех землях, где власть мастера не абсолютна, вампирам приходится согласовывать проведение этого ритуала с главами местных орденов. В противном случае факт проведения обряда может посчитаться поводом для начала войны.
В чем достоинство жестких методов обучения, так это в их эффективности. Боль — самый лучший учитель: тяжелые уроки лучше всего запоминаются. Получив недавно хорошую плюху, я постоянно оставался настороже, опасаясь подлянки со стороны судьбы. Столица нашей Родины в первый же день жестко встретила заезжего питерского «командировочного», и если начало мне не понравилось, то что же будет дальше? Поневоле станешь оглядываться и подозревать первого встречного. Именно паранойя меня и спасла. Легкая рябь в пространстве осталась бы незамеченной, не наблюдай я вчера нечто схожее. Повинуясь инстинкту, я отпрыгнул в сторону, вплотную прижавшись к крыше, на какие-то доли секунды опередив вскипевшую чернотой сферу. Просто и элегантно — молекулы воздуха превращаются в вязкую тягучую жидкость, от материальных атак аура пустоты не спасает. Я протестующее взвизгнул.
Ириэ не отозвался: его присутствия поблизости не ощущалось. Бешеная скачка по крышам мешала сосредоточиться и попытаться выяснить, что произошло с вампиром, — все внимание тратилось на непредсказуемые рывки в разные стороны. Клянусь, никогда в жизни я не передвигался с такой скоростью. Влево, вправо, назад, зацепиться хвостом за трос и перевести прыжок в иную плоскость, пробежаться по отвесной стене… Летящие из ниоткуда иглы несколько раз вонзались в тело: несмотря на всю стремительность, враг оказался быстрее. Он целился по лапам, снижая скорость, а мне никак не удавалось его обнаружить. Создавалось впечатление, что вокруг расстилается густое облако, из которого время от времени высовывается рука с ножом. И бьет, раз за разом все точнее. Оставалось смещаться в сторону ближайшего оплота магов, молясь про себя всем известным богам в надежде, что вложенная Маликом живучесть позволит продержаться достаточно долго.
В какой-то момент я оказался недостаточно быстр. Или недостаточно ловок — разницы никакой. Вспыхнувшая белым пламенем лужа воды взметнулась вокруг ледяной клеткой, практически сразу заклинание рассыпалось под натиском ауры, но в меня уже летели куски кирпича, палки, сотни килограммов прочего мусора… Бурлящие в крови гормоны не позволили почувствовать боль, поэтому сломанные ребра и пробитые лапы в первое мгновение воспринимались как досадная помеха. Десятки собравшихся со всей округи железных прутьев пригвоздили мое тело к асфальту. Все, отпрыгался.
Что дальше?
Неприятное ощущение истончающегося пространства послужило ответом. Я забился, пытаясь вырвать все мешавшие двигаться предметы, одновременно лихорадочно раскидывая вокруг щупальца ауры. Надо удержаться в реальном мире: здесь есть хоть какой-то шанс сбежать. Там, за его пределами, маги сумеют заключить меня в своеобразный аналог пространственного кармана, остановить время и беспрепятственно доставить в лабораторию, или куда там они собираются поместить опасную тварь. Ну же, еще немного….
— В те немногие минуты, когда я не считаю Звенислава своей величайшей ошибкой, я искренне им горжусь.
Реальность застыла, чтобы спустя мгновение вернуться к обычному состоянию. Удивление вызывала разве что повисшая тишина, прерванная двумя гулкими шлепками. С таким звуком мокрое полотенце падает на пол. Хотя полотенце при этом не стонет. Мне оставалось выдернуть еще с десяток кольев, и я удвоил усилия.
— Я ведь не верил, что вы придете, но мой сын в который раз оказался прав.
Рядом медленно проступили контуры человека в длинном плаще, с черной густой бородой, на пальцах блеснули красным светом многочисленные перстни. Одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять — милосердие не принадлежит к числу достоинств незнакомца. Жестокость, готовность к насилию испугали меня даже больше, чем ощущение исходящей от него силы: я не сразу сообразил, с кем меня свела судьба. Только вдохнув вампирский запах и разглядев ауру, я вспомнил…

Звенислав удивленно вскинул брови. Мое внезапное появление нисколько его не удивило: спокойствие мастера Санкт-Петербурга нарушили услышанные слова: 
— Мне не понравилась настойчивость Ференца. Думаю, он не успокоится и захочет поймать одного из нас. 
— Ты почувствовал мое присутствие? — Кажется, его куда больше взволновала своя оплошка, чем мой разговор с врагом. Звенислав полагал остаться незамеченным. 
— Да. В тот момент, когда Ференц уходил, ты заколебался, стоит ли отпускать. Город обратил внимание на происходящее. 
— Ты не говорил, что можешь чувствовать неживое. 
— Только очень сильное и старое. 
Вампир удивленно хмыкнул, сцепил руки под подбородком. Помолчал. 
— Санкт-Петербург благоволит тебе — не знаю уж, по какой причине. Чем-то ты его привлекаешь. Отчасти по этой причине я не стал изгонять странного друга кицуне во время нашей первой встречи: желающий остаться таковым мастер заботится о выполнении желаний своего города. Но, естественно, следить не перестал, и правильно сделал. Орден Крылатой Ночи всего через неделю после твоего появления стал собирать информацию, его представители общались с живущими здесь магами. Довольно любопытный факт, не находишь? 
— Я ничего не знал об этом. 
Действительно ничего. До недавнего времени я полагал, что Крылатая Ночь слабо интересуется моим существованием — намного меньше, чем поисками Малика. 
— Вполне естественно. Я недолюбливаю этот орден, и живущие в городе маги предпочли сообщить о состоявшихся беседах мне. — Слово «недолюбливаю» слабо описывало чувства Звенислава. «Ночнушек» он ненавидел люто. Мастер вздохнул. — К сожалению, пойманные исполнители не обладали нужными сведениями, Жан так и не смог выяснить причин интереса. На какое-то время все утихло, последовали небезызвестные события в Москве, и вот заявился Ференц… 
— Моя поездка в Париж?.. 
— Никак не связана, — отмахнулся Звенислав. — Это личные дела кицуне. 
— Не могу понять, зачем я нужен ордену, — откровенно признался я. — Хотят разобраться в процессе сотворения для личных нужд? 
— Вряд ли. Мастер Адапа считает, таких, как вы, никогда не будет много. Не спрашивай, почему, добиться внятного ответа я не сумел. Что касается действий ордена… При всех своих талантах Малик не настолько стар и разносторонне образован, чтобы сотворить подобное тебе существо. Для него это слишком сложно. Значит, ему кто-то помогал. Крылатая Ночь хочет выяснить источник знаний, насколько он для них опасен. 
Вампир внезапно широко улыбнулся: 
— Им есть чего опасаться. — Мгновенно усмешка превратилась в оскал: — Ведь проще всего получить сведения от своих. — Лицо приняло обычное спокойное выражение, он слегка наклонился вперед. — Вот дабы прояснить сей вопрос, а заодно выяснить, насколько много знает Ференц и кому в действительности служит, я предлагаю тебе в скором времени съездить в Москву. Выполнишь для Петра небольшую работу — ему как раз требуется помощь. Только сначала я кое с кем посоветуюсь. 

Если бы я знал, что встречусь с Асархаддоном, сидел бы тихо в Питере.
— К вашему несчастью, ему все-таки удалось пробудить мое любопытство, и вот я здесь. Илия, как же я рад тебя видеть! Помнишь Дельфы? Не крути головенкой, остальных твоих шавок я отправил в свой замок. Детишкам в подарок. — Имей я в данный момент на голове волосы, они встали бы дыбом от той интонации, с которой говорил князь ночи. — Ференц, тебе не повезло. Раз у меня есть Илия, ты мне не нужен.
Ференц исчез. Второй маг, вздернутый неведомой силой вверх, захрипел, забился от боли. Асархаддон довольно улыбнулся:
— Максим, не так ли? Благодаря тебе я получил прекрасную игрушку. Чего ты хочешь?
Никогда с тобой не встречаться.
— Мне нужен Малик.
— Хорошо… — Вампир одобрительно кивнул. — Мне нравится твоя просьба, — я выполню ее. Петр, ты ни о чем не хочешь меня попросить?
— Я справлюсь сам, отец. — Мастер Москвы выступил из тени.
— Услышь я иной ответ — в городе сменился бы правитель. Все-таки какая удачная ночь!
Улица опустела, исчезли все следы схватки. Петр приблизился и начал выдергивать из меня оставшуюся арматуру — Асархаддон такими мелочами не занимался. Надо сообщить мастеру о его слуге.
— Я не чувствую Ириэ. — Раны начали зарастать, хотя броню восстанавливать придется не меньше суток. — Перед схваткой он…
— Он мертв.

Глава 13

Хмурый Звенислав встретил меня на вокзале. Без свиты. Лично.
Несмотря на полученные раны, еще не до конца залеченные, я счел необходимым вернуться в Питер. Слишком странными, на мой взгляд, вышли московские события — совсем не такими, как планировал мастер моего города. Он ждал появления Ференца с командой бойцов, надеялся на визит кого-либо из высших иерархов Крылатой Ночи. Но Звенислав никак не рассчитывал на появление одного из старейших членов Совета ордена и личного врага своего отца!
Кроме того, отправляя меня в поездку, вряд ли вампир ожидал столкновения с магами Ложи. Или не хотел пугать? Нет, от возможности спровоцировать Ференца я все равно не отказался бы, равно как и от попытки проникнуть в подземелье, — только действовать бы стал осторожнее. Звенислав достаточно успел изучить мой характер и не стал бы скрывать важную информацию. Тем более что нам пришлось приложить серьезные усилия, осторожно распространяя слухи и сплетни о моей скорой поездке в Москву. Весть об этом обязательно должна была дойти до Ордена Крылатой Ночи, особенно до тех его членов, которые подозрительно много знали о проводимых Маликом опытах.
Слишком много, даже с учетом захваченных в лаборатории записей.

— Москва никогда не была тихим городом, но в последнее время неладное что-то в ней творится. Год назад худое началось и с тех пор утихнуть не может.
Звенислав открыл портал прямо в свои покои и сейчас с комфортом расположился в любимом кресле. Или правильнее сказать, троне? Функции у массивного дубового изделия примерно те же, правда, в парадной зале — есть и такая, используется по особо торжественным случаям: у клана кицуне клятву верности принять, например — стоял монстр покруче, красного дерева, со вставками слоновой кости. Зато в личном кабинете защита наложена такая, что мне приходится сознательно ауру подбирать, дабы не обжечься.
Собственно говоря, кабинет — название условное. Кресло, дубовый же стол, на столе постоянно разложены бумаги, всякие безделушки, магические и не очень. Вдоль стола расположились простые деревянные скамьи, стул в стиле «хай-тек», у стены огромный шкаф с литературой. Вот и все убранство.
— Знаешь, для чего здесь лежит вся эта мелочь? — спросил вампир и тут же ответил: — Для гостей. Интересно наблюдать, что их привлечет. Кто-то в разложенные бумаги глаз косит, кому-то амулеты приглянулись — это в основном маги, коллекционеры предметы свой страсти разглядывают. Ты, когда сюда впервые пришел, стол один раз взглядом окинул, в руках ничего не вертел. Я потом проверил: ты ведь все запомнил. Где какая вещь лежала, какой фон у предметов, надписи на книжках — абсолютно все. Хорошее свойство. Или умение?
— Нечто среднее. Если требуется фиксировать детали, лучше сосредоточиться. — Я внезапно почувствовал легкое неудобство, хотя и понимал: вины никакой за мной нет. Словно сделал нечто не совсем приличное, например, тайком принес диктофон на дружескую вечеринку.
— Память хрупка, особенно если хранится на материальном носителе. Если планируешь долго жить, приучайся переводить воспоминания в духовное тело, — посоветовал мастер. — Иначе сойдешь с ума лет через триста: все в голове перемешается. Ну, а пока что воспользуемся сим даром со всей возможной полезностью, ибо вельми много туманного в недавних событиях, коим свидетелем ты стал. Мне интересны подробности, если что-то кажется странным, не так уж важно почему, — тоже рассказывай.
Речь Звенислава всегда отличалась некоторой «разбросанностью» по эпохам, слова и выражения века девятнадцатого соседствовали с современными, перемежаясь архаичной терминологией. Только в моменты волнения он начинал тщательно следить за собой, говоря короткими фразами, используя понятные всем присутствующим выражения. Значит, сейчас он спокоен, никуда не торопится и намерен тщательно проанализировать всю доступную информацию. Одним из источников которой являюсь я.
По понятным причинам, на вопросы мастера города отвечают все, или почти все. Вот и мне пришлось рассказывать о своей короткой работе на благо Петра, в очередной раз сожалея о невозможности дать просмотреть свои воспоминания. Вместо того чтобы за пару секунд узнать в точности все, что видел и чувствовал я, Звениславу пришлось в течение трех часов задавать интересующие его вопросы. Сначала он просто выслушал рассказ, не перебивая, затем начал досконально разбирать каждую сцену — от момента приезда на Ленинградский вокзал до посадки в идущий обратно в Питер поезд. Спрашивал абсолютно все, и не по одному разу, постоянно возвращаясь к уже вроде бы окончательно разобранным сценам. Под конец допроса вампир удовлетворенно откинулся в кресле, кивая в ответ на какие-то свои мысли и время от времени морщась — «картинка» происшедшего сложилась не до конца. Лично я запутался окончательно: мне и в голову не приходило рассматривать происшедшее с такого количества позиций. Простая вроде бы ситуация превратилась в нечто мутное и непонятное.
— Я не предполагал настолько быстрого и неожиданного развития событий, — неожиданно признался Звенислав. Видимо, захотелось поделиться итогом размышлений, или просто счел меня заслуживающим ответов. — Ждал приезда Ференца с сопровождением, но чтобы Илия…
— Кто он такой?
— Один из сильнейших магов Крылатой Ночи и личный враг отца. Это чудо, что его удалось так легко схватить. Он ведь прятался до последнего, тебя атаковала свита, иначе все закончилось бы намного быстрее. Илия высунулся из-под щита один раз, когда попытался отправить тебя в нереальность: тут-то его отец и подловил.
— Почему Асархаддон появился в Москве? Насколько мне известно, он любит в своих детях самостоятельность?
— Правильнее сказать, он ненавидит слабость во всех ее проявлениях, — сухо заметил мастер. — Поэтому все его птенцы, являясь прекрасными бойцами, крайне редко могут рассчитывать на помощь родителя. А в Москве он появился потому, что захотел лично разобраться со сложившейся там ситуацией. Видишь ли, в последние года полтора столица превратилась в форменный вертеп, причем без видимой причины. Петру удалось ухватить за кончик нити — он поделился своими сомнениями со мной, но знали мы, в общем-то, немного. Помогли кицуне. Ступающая Мягко после знакомства с тобой стала собирать сведения о Крылатой Ночи и обнаружила кое-какие странности в действиях магов ордена, постепенно маленьких кусочков информации становилось все больше. В конце концов она пришла ко мне, поделилась найденным. Я переговорил со своими прознатчиками, отправил послов ко дворам родни — и убедился в правоте старой подруги.
У всех потомков Асархаддона, кроме меня, возникли какие-то проблемы. Активизировались старые враги, откачнулись союзники, взбунтовались вассалы. За моим городом следит Совет: малейшее изменение обстановки зело крепко расследуется. У Петра, например, ситуация иная — его город бурлит, и постоянные стычки никого не удивляют. Поэтому я обратился к отцу, предоставил собранные факты. Тот поначалу рассмеялся, но решил все-таки проверить информацию. Судя по тому, что он приехал в Москву сразу после попытки сломать ментальную сеть, его шпионы подтвердили мою правоту. Отец встревожен.
— Но зачем ордену воевать с князем Марселя?
Звенислав слегка пожал плечами:
— Отец всегда был самым последовательным их врагом, даже более жестким, чем сам Повелитель. Ты не совсем правильно поставил вопрос. Лучше скажи: «Зачем ордену воевать именно сейчас?»
— А зачем?
— Не знаю. — В голосе прозвучало явное недовольство. — Видимо, есть что-то еще, какой-то неизвестный фактор. Ведь мага, ударившего по сети мастера Москвы, так и не нашли.
— Разве это не Илия? — Я искренне удивился.
— Нет, поэтому его поимка еще более удивительна. Бил кто-то другой, кого мы так и не определили. И это тоже медяк в копилку неясного. Все сильные маги известны, на каждого ведающего выше определенного уровня имеются многочисленные досье с характеристиками ауры, описанием достоинств и слабостей, даже хобби фиксируют.
Мне стало непонятно:
— На драконов, дагонов, сидов тоже есть записи?
— По мере возможности. Но напавший маг был человеком или бывшим человеком — это точно, слишком характерные следы в энергетике.
Честно говоря, несмотря на информативность и в чем-то даже полезность, рассказ Звенислава у меня особого отклика не вызвал. Пусть высокой политикой занимается мастер Питера, Ступающая Мягко, другие «шишки» оккультного мира. Мне нужен Малик, все. Существовало обоснованное подозрение, что бывшие соратники колдуна знают о его местонахождении и делах куда больше, чем говорят, может быть, даже поддерживают контакт. Подтвердить это или опровергнуть мог Ференц: ради него-то я и согласился послужить приманкой. И, кажется, своей цели добился, — Асархаддон известен привычкой держать свои обещания, как и массой других качеств, не столь приятных.
Мастер Питера попутно решал еще какие-то задачи? Его право.
— Что теперь делать?
— Ждать. Посольство ордена требует выдать захваченных членов, в Марселе тем временем собрались лучшие палачи со всего мира. Рано или поздно катам удастся снять печати молчания с магов, и тогда мы узнаем массу интересного. Неясно, когда — завтра или через сотню лет: заклинания уз считаются самыми изощренными.

Чистый Родник встретила меня демонстративным облегченным вздохом:
— Хвала Небу, наконец-то будет на кого скинуть Полного Месяца! У меня уже от него голова болит. Или, — лисичка на короткое мгновение застыла в неловкой позе, — ты предпочтешь отдохнуть с дороги?
Иными словами, кицуне спрашивала, не ранен ли вернувшийся воин и не требуется ли помощь. Тонкий язык намеков, на котором предпочитали изъясняться аристократы, слишком сложен для усвоения за жалкий год, но такую малость я научился понимать. Странно, что девушка с ходу не засыпала меня вопросами, а предпочла спросить о здоровье. Куда делось ее обычное любопытство?
— Я не устал. Почему Полный Месяц? Мне казалось, тебе больше досаждает третий посол…
— Сосновый Лес не видит ничего, кроме достоинств Шелковой Шубки, — фыркнула Чистый Родник. — Вот что бывает, когда родители слишком балуют свое чадо. Иное дело старикан, бредящий восстановлением величия клана и живущий вчерашним днем. Понимаешь, нам нужен долгосрочный договор, то есть выгодный обеим сторонам. Заключать иной не имеет смысла: неравноправные партнеры обязательно разойдутся. Полный Месяц предлагает слишком хорошие условия, которые в дальнейшем приведут к конфликту. Он искренне хочет помочь, но делает только хуже. Кроме того, некоторые его речи, высказанные в приватной обстановке, можно трактовать как крамолу… Короче говоря, лучше мне с ним вообще не общаться, с таким другом.
— Они еще долго здесь пробудут?
— Нет, дня три-четыре. Основной текст договора уже согласован, осталось утрясти детали. — Кицуне прикрыла лицо веером, глаза алчно блеснули. — Ты расскажешь, зачем ездил в Москву? До нас дошли одни глупые слухи, которым нет смысла верить… Кругом лжецы.
После разговора с мастером города всего лишь мысль о том, что придется еще раз пересказывать свои похождения, вызывала тошноту.
— Потом, когда появятся старейшины. Где они, кстати?
— Госпожа на переговорах, дедушка отъехал в Финляндию: скупает товар у тамошних троллей. К вечеру обернется. А ты правда видел хозяина Марселя?
— Правда. Вечером расскажу.
— А он действительно такой страшный?
— Ве-че-ром.
Раз она позволяет себе дурачиться, значит, дома все в порядке.

Напряжение ощутимо витало в воздухе целую неделю, маги и вампиры ходили хмурые. Захват старейшины одного из сильнейших орденов мира грозил полномасштабной войной, к чему всерьез готовились все — наемники, малые сообщества магов, кланы и племена нелюди, все. Если бы Илию не поймали во время попытки свергнуть Петра, на стороне Крылатой Ночи выступили бы даже те ордены, которые традиционно придерживались нейтралитета. Сейчас весы общественного мнения колебались. Пока что Повелитель и Совет отказывались выдать пленника и требовали объяснений, тем не менее, пытку прекратили.
По доходящим обрывкам сведений, Асархаддон остался недоволен полученным приказом, но спорить не стал. Обстановка и так накалилась.
Счастливые кицуне на фоне происходящего смотрелись странно. Послов проводили, до родного клана добрались еще трое беглецов. Радость от подписанного выгодного договора подкреплялась монументальным спокойствием Чистого Родника, без малейших признаков тревоги следящей за развитием событий. Видящая отмахивалась от вопросов о грядущей войне, только раз, в узком кругу глав семей, заметила: «Эту партию ведут Совет и Повелитель, и ведут успешно. Нам опасаться нечего». В ответ Ступающая Мягко выбранила внучку за излишнюю самоуверенность. Глава клана больше доверяла своему чутью, которое вовсю предупреждало о возможной опасности, хотя подданным демонстрировала уверенность и спокойствие. Практически сразу после этого разговора Чистый Родник погрузилась в долгий сон — у нее наконец-то появилось время для глубокого изучения будущего.
И вот затишье взорвалось целым ворохом событий. Во-первых, Асархаддон отпустил Илию. Без выкупа, без условий, даже в относительно целом виде. Поступок настолько не вписывался в манеру поведения Марсельского Палача, что сообщению сначала не поверили. Если бы он предпочел убить старого врага, никто бы не удивился, но освобождать?.. Короче говоря, все подозревали подвох. Сошлись на том, что Асархаддону приказал так поступить Повелитель, тем более что вскоре из состава Совета вышла княгиня Нгава, и вакантное место занял именно марселец. Обе стороны «сохранили лицо». Конфликт вроде бы притих, из-за остальных захваченных в Москве магов орден войну начинать не собирался.
Вторым, а если по значимости, то первым, событием стало согласие вампиров на создание портала в Другой мир. Оккультный мир, после короткого осмысления, забурлил, каждый орден стремился застолбить за собой право участвовать в будущем проекте. Чем-то происходящее напоминало так называемый аукцион в современной России: сначала пакеты акций распределяются между наиболее влиятельными лоббистами, потом сделка оформляется юридически. Торговля с сидами, несмотря на опасность и различные сложности, сулила слишком хорошие барыши, чтобы их можно было игнорировать. Речь шла не столько о товарах, сколько о влиянии, новых источниках знаний.
На фоне разгоревшейся свары между орденами почти незамеченным прошло сообщение о мятеже в Крылатой Ночи.
Я узнал о бунте части магов от Звенислава — он вызвал меня в свои покои. Выглядел вампир довольным, причем не считал нужным свою радость скрывать.
— Лепо, как же лепо! Стоило рисковать, дабы увидеть мажескую свару!
— Рисковать?
— Отпускать Илию, — пояснил мастер. — Мы не сразу разобрались, что происходит, почему орден действует противоречиво. Только после переговоров со Светлой Водой и другими создателями порталов в сидский мир стали понимать, откуда лихо берется и что вообще происходит. Все оказалось очень просто.
Влияние детей ночи растет. Наша раса, несмотря на междоусобные войны между отдельными князьями и мастерами, едина. У нас существует четкая иерархия, царская семья пользуется авторитетом, правители могущественны и мудры. Кроме того, каждый высший — сильный боец, можно сказать, вся раса состоит из прекрасно обученных воинов, способных за считанные часы сформировать грозную армию. И наша численность с каждым десятилетием увеличивается: если раньше «птенцы» встречались редко, то теперь никого не удивляет, если у мастера одновременно учатся двое молодых детей. Причем, обрати внимание, в междоусобицах гибнут дети ночи редко: у нас не принято убивать своих. В большинстве случаев.
В то же время ордены магов разобщены, зачастую скованы устаревшими догмами. Старые общества дробятся, непрерывно образуются новые школы, их подтачивают внутренние противоречия. Если взять картину в целом, то станет ясно — магов становится больше, их знания растут, причем влияние отдельных орденов неуклонно падает. Такое положение дел не может не волновать их лидеров: им не нравится видеть, как власть утекает из рук. Особенно встревожены главы Крылатой Ночи, наши старые враги…
Мы не знаем точно, кто разработал теорию портала в Другой мир — таких подробностей прознатчикам выяснить не удалось. Но то, что Светлая Вода получила разработки именно от «ночнушек», сомнению не подлежит. Беспроигрышный ход, мое восхищение создателями сей комбинации! Светлые маги неизбежно попытаются опробовать ритуал — и так же неизбежно вступят в контры с детьми ночи! Начавшуюся замятню легко использовать в своих интересах, объединив магов — из всех орденов, всех направлений! — против общего врага. Заодно, дабы не складывать все яйца в одну корзину, Крылатая Ночь ослабляет ключевые позиции ряда князей по наиболее важным регионам мира, особенно тяжело пришлось потомкам князя Массилии. Прекрасный план, почти беспроигрышный.
Они не учли всего пары моментов.
Мы, потомки фоморов, сидов ненавидим. Птенцы теряют голову от одного вида остроухих, заложенная создателями программа заставляет молодежь бросаться в самоубийственные атаки. Надо быть Высшим, чтобы преодолеть идущие из глубины сущности чувства и сдержать желание вырвать горло вековечному врагу. По этой причине Повелитель Крови не желал пускать сидов в наш мир, да еще потому, что не верит обещаниям живущих-в-холмах! Мы веками держали Землю закрытой — маги полагали, так будет и дальше. Они ошиблись. Портал нового типа намного проще защитить, Совет уверен в своих силах и готов рискнуть.
Кроме того, внутри самого ордена давно зрели разногласия. Так всегда бывает — пока дела идут хорошо, конфликты улаживаются мирным путем, но стоит появиться врагу, как начинаются разброд и шатание. Беда сплачивает сильных и разобщает слабых. Часть старейшин ордена недовольна занимаемым местом. Кто-то считает проводимую политику ошибочной, кто-то презирает собратьев, кто-то просто жаждет власти. Раздоры в общинах темного толка считаются неизбежными, Крылатая Ночь оставался единым удивительно долго.
Илия и его сторонники не рассчитывали полностью подчинить себе орден, но часть ресурсов всерьез надеялись захватить. С этой целью они повели свою игру, постепенно создавая в Польше будущую цитадель и подбирая ключи к сокровищнице с редкими артефактами. Вот тогда-то и возник вопрос о надежной охране, солдатах, способных помочь в грядущем противостоянии, — в то, что их с миром отпустят, ренегаты не верили. Исполнителем стал Малик, хотя замысел и проработка отдельных качеств принадлежали, по-видимому, не ему. Тем не менее, о его опытах стало известно лояльным руководству магам, на колдуна донесли. Дальше идут мои предположения. Старейшины ордена не особо встревожились, кроме того, ренегаты затягивали рассмотрение дела, и по большому счету Малику ничего не угрожало. Вопрос должен был лечь под сукно, и лег бы, если бы не случайность и честолюбие одного из командиров боевых отрядов. Эмиссар решил выслужиться, действовал без согласия старших. Боевики штурмом взяли лабораторию, — остальное тебе известно.
О существовании заговора стали подозревать, но фортуна на сей раз повернулась лицом к отступникам. Расследование поручили Ференцу. Он не знал, что именно известно выжившим при штурме опытным образцам — извиняюсь за худое слово, но в украденных документах ты и твои соплеменники именуются так, — и инициировал ваши поиски. Но вот беда — найти не смог. Когда же нашел, выяснилось, что взять вас не так-то просто: вольно или невольно у беглецов появились серьезные покровители.
В конечном итоге заговорщики допустили ряд серьезных ошибок. Ференц и Илия попали под подозрение, поэтому сразу по возвращении в Марокко Илию посадили в камеру и начали задавать неприятные вопросы. Отступники решили, что терять им нечего, освободили старейшину и бежали в свою тайную крепость, где сейчас и сидят безвылазно. Готовятся к неизбежной войне. Кстати сказать, среди них есть очень сильные маги: победа дорого будет стоить ордену.
— Победа?
От обилия свалившейся информации мысли слегка запутались. Единственное, на что меня хватило, так это вяло усомниться в последней фразе Звенислава.
— Скорее всего, — кивнул вампир. — Все-таки разница в силах слишком велика.
Он замолчал, позволяя мне осмыслить услышанное. Наконец, минут пять спустя, я отбросил все лишнее и сосредоточился на единственном по-настоящему важном для меня аспекте:
— Малик в Польше? С остальными заговорщиками? — Об остальном подумаю потом.
— Скорее всего.
Что делать? Для начала надо сообщить собратьям, потом… Попытаться присоединиться к войскам Крылатой Ночи? Даже не видя крепости мятежников, можно уверенно сказать — соваться туда в одиночку глупо: нужна армия.
— Не торопись, — с легкостью угадал мои мысли вампир. — Все только начинается.

Мир следил за происходящим в Южных Бескидах с вялым любопытством. Орден Крылатой Ночи намерен покарать отступников? Прекрасно, он имеет на это право. В другое время судьба раскольников послужила бы прекрасным поводом для вмешательства, теперь же куда выгоднее казалось греть руки у другого костра. Только вездесущие отряды наемников слетались в Польшу, дабы предложить свои услуги одной из воюющих сторон. Наемники, да еще наблюдатели от оккультных сообществ. Пусть сейчас никто и не собирался вмешиваться в междоусобицу, — позднее ситуация может измениться. Кто знает, вдруг война затянется? Информация о состоянии боевых отрядов, подготовке отдельных воинов, используемых методах ведения войны тоже не станет лишней. Будет полезным заранее выяснить, не ослаб ли Орден Крылатой Ночи…
Осада началась через два дня после бегства Илии. По меркам нелюди — очень долго, мобилизация крупнейших сообществ занимает максимум сутки. У бессмертных есть время на подготовку воинов, оружия и планов. Первый штурм отступники отбили. Собственно, им только и оставалось, что упорно сидеть в своем замке, отбивать атаки и тянуть время. В конце концов старейшинам ордена, если они не желают крупных потерь, придется как-то договариваться с бывшими собратьями. Илия сотоварищи могут надеяться выторговать свободу, в обмен на обещание молчать о тайнах ордена старейшины предпочтут оставить предателей в покое. Если же осада затянется — кто знает, не захотят ли вмешаться враждебные ордену силы?
На третьи сутки прибыл Альберт. Его теперь вполне можно называть бомжем, ибо возвращаться ему, скорее всего, некуда. Вступающий в ряды Братства Щита клянется отринуть все старые привязанности и долги, в идеале брат забывает о своей прошлой жизни. Альберт, откликнувшийся на мое сообщение о возможном местонахождении Малика, тем самым пошел против закона, и не известно, примут ли его обратно. У меня есть кицуне и вампиры, у Олега — Никифор и его стая, а что останется у третьего нашего сородича? Только мы сами.
Из города мы не отлучались, ждали новостей. Не знаю, предупреждал ли Звенислав старую подружку насчет меня, или Ступающая Мягко сама что-то почувствовала, но никаких заданий она мне не давала. Думаю, все-таки вмешался мастер города, потому что Михайло на время поселился в усадьбе.
Действовать вампиры начали вечером четвертого дня. Харальд вызвал нас на встречу в малоприметном углу Васильевского острова — есть там такой узенький дворик, куда никто не заходит. Местечко примечательное, старейший действующий портал города, причем не фиксированный. Опытный маг легко отправит отсюда целую армию в любую точку планеты и усилий почти не затратит. Помимо Харальда, у активированного перехода стояли Звенислав и Руслан. Нужна очень веская причина, чтобы сильнейшие вампиры города покинули Питер, и, кажется, я ее знаю. Вампиры смерили нас оценивающими взглядами, особенно задержавшись на мне.
— Идемте. — Звенислав активировал портал. — Все объяснения получите на той стороне.
Запах моря, теплая южная ночь, неподалеку слышится французская и итальянская речь… Ощущение обволакивающей тебя силы — такое же, как в Париже, и слегка отличное. Намного жестче, старше, беспощаднее. Марсель.
— Асархаддон, князь Массилии, обещал отдать колдуна по имени Малик аль-Фатах Насер бен Ибрагим магу-метаморфу, посвященному сущностям Бездны, по имени Максим, — официально заговорил Звенислав. — Асархаддон, князь Массилии, готов сдержать слово, посему приглашает мага-метаморфа Максима быть его гостем во время предстоящего штурма замка ренегатов Ордена Крылатой Ночи. Асархаддон, князь Массилии, не возражает против присутствия сородичей упомянутого мага-метаморфа Максима. Я, Звенислав, хозяин города Санкт-Петербург, что в Гардарике, буду вашим сопровождающим.
Харальд и Руслан куда-то исчезли — мы остались вчетвером.
— Держитесь поближе ко мне, — уже нормальным тоном заговорил вампир. — Ни с кем первыми не заговаривайте, чтобы случайно не допустить оскорбления. Мы пойдем со свитой князя, в случае чего вас защитят, но вы все-таки держитесь настороже. Именно защитят, и не спорьте.
Я спорить и не собирался — меня интересовали подробности:
— Почему вы решили помочь ордену?
— Помочь? — сухо усмехнулся Звенислав. — Этой ночью Крылатая Ночь перестанет существовать. Князья Марселя и Парижа займутся ренегатами, Праги, Вены, Пекина, Мехико и Дели — армией, штурмующей крепость, войска Повелителя и Совет уничтожат главную цитадель ордена в Марокко, остальные займутся менее значимыми целями. В эту минуту в Польше отступники отбивают второй приступ, самый удачный момент для атаки.
— Но… это же всеобщая война. — подал голос Альберт.
— Нет, — отрицательно качнул головой вампир. — Все мало-мальски значимые общества магов предупреждены и не возражают. Мы купили их согласие на уничтожение Крылатой Ночи, дав свое разрешение строить портал в Другой мир. Никто за орден не вступится.
Невольно вспомнились слова Чистого Родника, сказанные не так давно. Да, эту партию действительно ведут вампиры.
Следующий переход привел нас в огромную пещеру, точнее говоря — сеть пещер. Послушавшись совета Звенислава, мы явились в боевых формах, чем сразу привлекли внимание собравшихся детей ночи. Не особо пристальное, ибо собравшаяся публика повидала за свою долгую жизнь — или после-жизнь? — много всякого, удивить ее трудно. Я тоже с интересом огляделся. Из знакомых не увидел никого, только Петр вежливо наклонил голову, приветствуя. Атмосфера в пещере напоминала не военный лагерь накануне сражения, а какой-то светский раут, вампиры переговаривались тихими голосами, собирались в группы, что-то обсуждали, вежливо улыбались друг другу. У дальней стены, на массивной каменной плите, стояло единственное в зале кресло, в котором восседал Асархаддон. Повинуясь знаку князя, мы приблизились.
— Ты можешь радоваться, дитя, — улыбаясь, обратился ко мне князь. — Твоего врага заметили, ему не сбежать.
— Благодарю, прародитель… — Ну, кое-какие начала этикета в меня вбили.
Я стану радоваться, когда Малик окажется у меня в руках. Но сказать такое вслух — означает усомниться в силе князя и верный путь к неприятностям. Асархаддон благосклонно кивнул и перевел взгляд на сына:
— Наш господин доволен твоей службой и желает вознаградить. Мало кто так радовал его в последнее время! Повелитель уверен, что сумеет найти лучшее применение твоим талантам, чем управление одной не самой крупной общиной.
— Благодарю, прародитель. — Звенислав опустился на одно колено. — Однако я предпочел бы остаться мастером Санкт-Петербурга.
— Так я и думал. Поэтому и отказался — от твоего имени, попросив взамен поддержку иного рода. Повелитель дарует тебе пятерых Высших из числа своих вассалов, столько же потомков пришлет княгиня Нгава. Двести лет они станут верно служить! Или награда плоха, ты не согласен с моим решением?
Мой наставник слегка пожал плечами:
— Как могу я соглашаться или не соглашаться с волей отца моего?
— Никак, — довольно кивнул Асархаддон. Я внезапно обратил внимание, насколько тихо стало в зале: все прислушивались к разговору. — Но ты, непослушное дитя, вполне можешь придерживаться собственного мнения. Если желаешь оставить город на того же Харальда, я не стану возражать.
— Я не заслуживаю такой доброты прародителя. Меня устраивает титул мастера города, большего мне не надо.
Князь помолчал, как-то особенно рассматривая сына. Затруднюсь описать его эмоции: у прошедшего короткого разговора слишком глубокое дно. Не все так просто в отношениях Звенислава и его отца. Наконец, коротким взмахом руки нам позволили отойти.
Подходили некоторые вампиры, здоровались, обменивались парой фраз. Звенислав нас никому не представлял, да мы и сами не стремились общаться. Слишком уж общество подобралось опасное. Вообще-то по местным меркам мы считались несовершеннолетними, что и было доведено до сведения всех присутствующих, и правила хорошего тона требовали относиться к молодняку со снисхождением. Кроме того, Асархаддон явно благоволил ко мне, так что задирать не должны. Однако у мастера Питера и здесь нашлась пара врагов, которые не отказались слегка испортить ему настроение. Вежливый обмен уколами прервал невысокий светловолосый вампир с горбатым профилем, голубыми глазами и коротким мечом на правом бедре: при его появлении окружающие поспешно ретировались. Свита незнакомца плотной кучкой следовала за ним.
— Крылатая Ночь отступает, отец! — Светловолосый приблизился к креслу, опустился возле ног князя на пол. В такой позе человек должен казаться слабым, исполненным покорности — этот же каким-то образом сумел сохранить достоинство. И смотрел он на Асархаддона не как раб: скорее, как ученик на любимого учителя.
— Прекрасно. — Хозяин Марселя прикрыл глаза, практически сразу в зале началось шевеление. Вампиры сгруппировались в каком-то строго определенном порядке, хаотично разбросанными кучками разместившись по залу. Асархаддон поднял голову — в его глазах плескалась темнота. Я почувствовал легкую щекотку: таким образом организм реагировал на применение поблизости ментальной магии. Один за другим собравшиеся склоняли головы, в мгновение ока получив знание о текущей обстановке, силах врагов, плане штурма и своих задачах. — Теперь вы знаете, что делать. Начинаем, и пусть враги умрут этой ночью!
В тот момент, когда пространство поплыло, немыслимым образом меняя структуру, вампиры разом исчезли. Мои чувства говорили о колоссальной силе, потребовавшейся для прорыва, но князь не прогадал — его подданные оказались внутри обороняющегося замка. Я даже приблизительно не представляю, как ему удалось. Могу сказать, что с магией настолько высокого порядка мне встречаться не доводилось, прежде речь шла о чем-то понятном. По крайней мере, в теории. Может быть, князь вырвал кусок реальности и изменил ее свойства? Нет, даже гадать не хочу.
Вокруг Асархаддона сферой расположилось пятеро вампиров из свиты светловолосого — сам он исчез, — рядом стояли Звенислав и мы, грешные. В отдалении оглядывались еще трое детей ночи, но уходить не спешили. Разглядывали разгромленную комнату.
Замок беглецов представлял собой укрытое в складке пространства строение довольно приличных размеров, точнее оценить сложно. Отовсюду раздавались звуки битвы — крики, стоны, вой, звуки взрывов, звон металла, треск огня… Энергетический фон непрерывно колебался, прокатываясь по телу вязкими волнами, аура пустоты постоянно ощущала поток мелких случайных уколов. Все происходило слишком быстро для восприятия. Князь Марселя собрал сильнейших своих потомков — самых быстрых, опытных и могущественных, защитники не успевали отреагировать на появление стремительных убийц. Сопротивление вторжению оказывали немногочисленные старейшие маги, способные на равных с вампирами оперировать личным временем, духи и големы. Кажется, дух-хранитель замка еще оставался цел и руководил оборонявшимися. Руководил, как и следовало ожидать, безуспешно: слишком неравны оказались силы. Асархаддон не торопясь шествовал к одной ему известной цели, с удовольствием вдыхая запахи гари и крови, мы пристроились следом за ним.
Могу предположить, что при внешней беспорядочности нападение было прекрасно организовано и постоянно контролировалось. Ничем иным не объяснить постоянную щекотку, ощущаемый мною невнятный зуд. Асархаддон все время поддерживал связь со своими потомками, координировал их действия, посылая подкрепления в нужные места. Время от времени следовавшая вместе с нами троица вампиров исчезала, чтобы спустя пяток секунд появиться вновь — потрепанными, принеся с собой ощущение яростной схватки. Их скорость умопомрачительна…
Дух-хранитель дважды пытался уничтожить командующего. Первый раз на наш отряд напали какие-то невнятные существа, — их настолько быстро сожгли, что я даже подробностей рассмотреть не смог. Во вторую атаку бросились три мага с поддержкой каких-то двух мощных духов. Магов порубили охранники, одного духа исторг в нереальность Звенислав, второй прорвался и напоролся прямо на Альберта. Тот не растерялся. Чем-то похожая на гигантского богомола тварь раскрыла усаженную острыми лезвиями пасть и исторгла из нее поток липкой дряни, облепившей тело чуждой сущности. Нематериальность духа ничуть не помешала неизвестной жидкости действовать подобно кислоте, в считанные секунды уничтожив атаковавшего. Любопытно. Частицы моей плоти тоже обладают свойствами целого и несут в себе заряд пустоты, но действуют не столь радикально.
На этом попытки сопротивления, по сути, закончились.
По моим внутренним часам, с начала вторжения прошло не больше минуты.
Мерные шаги Асархаддона закончились в большой овальной комнате, разгромленной, как и все попадавшиеся по пути помещения. Везде лежали трупы — в основном люди и твари, пару раз попались выжженные участки, отмечавшие места гибели вампиров. Возле стены парило облачко, к которому от стоявшей рядом группы потрепанных кровососов текли тонкие струйки силы. Этого еще можно воскресить, остальным не повезло.
— Фраат. — Рядом возник светловолосый. — Отправляйся в Сеул, помоги Захарии. С армией ордена поможет справиться Диомед. — Старший птенец князя исчез так же неожиданно, как и появился, вместе с ним пропало ощущение присутствия почти половины вампиров. Из тех, что поблизости. И у меня не было никакой уверенности, что в комнате находится тринадцать существ, а не намного больше. Одно слово: элита.
Потребуется не одна сотня лет, чтобы встать с ними вровень.
Оставшиеся вассалы марсельца шустро забегали по всему зданию, периодически появляясь и сразу исчезая. Добивали оставшиеся очаги сопротивления, занимались иными малопонятными вещами. Мародерствовали, стаскивая в комнату трупы, избавляя покойников от излишних украшений и амулетов, куча которых неуклонно вырастала. Интересно, как будут делить трофеи? И нет ли среди тел того, что интересует меня особо? Я нервно хлестнул хвостом по полу.
— Не беспокойся, Малика уже нашли, — внезапно вспомнил о своем госте Асархаддон. — Сейчас его сюда при…
Внезапно лицо его закаменело.
— Идите за мной!
Вампир быстрым шагом вышел из комнаты, мы едва поспевали следом. Встреченные по пути воины шустро убирались в сторону при виде своего господина, окружавшее его облако тьмы служило явным признаком недовольства. Наконец князь остановился перед тремя вампирами — те немедленно рухнули на колени:
— Разве я не приказал взять колдуна живым? — От четко выговоренной фразы воинов затрясло. Тем не менее, старший упрямо вскинул голову:
— Прародитель, мы не посмели бы ослушаться! Когда мы нашли колдуна, его аура была невредима! Мы немедленно наложили на него «клетку опеки» и не знаем, каким образом он смог ускользнуть!
В дальнейший разговор я не вслушивался. Взгляд, как привязанный, не отрывался от привалившейся к стене фигуры. Я столько раз вспоминал это лицо — прямой нос с небольшой горбинкой, презрительно изогнутые, идеальной формы губы, слегка вытянутые скулы, черные, как смола, волосы. Пронзительно-голубые глаза, и после смерти смотревшие с надменным превосходством. Малик. Мертв.
Одетая в темный плащ тень заслонила от меня колдуна. Асархаддон пристально изучал мертвое тело, заклинания сменяли друг друга с умопомрачительной быстротой. Труп подергивался, на грани сознания возник тонкий жалобный вой. Какой-то вампир сунулся было к князю, но легким движением кисти тот заставил потомка замолчать. Наконец он обернулся ко мне:
— Мне жаль, Максим. Мои слуги позволили твоему врагу умереть, и я не могу их винить: колдун оказался слишком хитер. Тем не менее, я не отказываюсь от своего обещания. Малик не настолько опытен, чтобы скрыться от меня. — Князь жестко ухмыльнулся. — Решай сейчас, и решай быстро. Я готов убить колдуна окончательной смертью, пока он не спрятался в мире мертвых. Либо я укажу место его возвращения, когда он воплотится обратно среди живых. Поторопись, времени немного.
Я растерялся, не зная, что ответить. Сбоку раздался голос Альберта:
— Надо кончить с колдуном. Вдруг он и в следующий раз уйдет, сука хитрый?
— Ну, нет, — прорычал с другой стороны Олег. — Пусть возвращается, я подожду!
Подожду? Как долго придется ждать?
— Когда он сможет вернуться?
Асархаддон игнорировал моих сородичей, но мне ответил сразу:
— Первая подходящая ночь наступит через три цикла.
Вот и ответ.
— Я не уверен, что кто-либо из нас троих проживет почти двести лет. Убей его.
Князь изучающе наклонил голову:
— Не пожалеешь? Или, быть может, согласишься пойти ко мне на службу? Даже если ты погибнешь, я не забуду о твоем долге. Малик умрет в муках.
— Нет, прародитель. — Я ответил сразу, не раздумывая. — Прости, но месть — слишком личное дело, его я не доверю никому.
— Что ж, ты выбрал.
Не оглядываясь, Марсельский Палач вышел из комнаты, следом за ним потянулась свита. Молчавший все время штурма Звенислав подошел поближе к мертвому телу колдуна, посмотрел, обернулся к нам. Олег рычал, ругался, что колдун слишком легко отделался — надо было соглашаться на предложение Асархаддона. Я уже и сам начал сомневаться, правильно ли поступил. Альберт, вытянувшись, лежал рядом, каменной неподвижностью он напоминал искусно выполненную художником-абстракционистом статую. Его глаза не отрывались от трупа.

В усадьбу я не поехал: предпочел остановиться в принадлежащем кицуне ресторане. В маленькой комнатке на втором этаже, удивлявшей посетителей скудостью обстановки. С какого-то момента понятие «уют» перестало иметь для меня значение, уступив место слову «безопасность», исчезла необходимость в красивой мебели, письменном столе с радующими глаз памятными безделушками, мягкими коврами и не менее мягкой постели. Идеальный метаморф, привыкший довольствоваться малым: вот кем я стал.
Звенислав увел нас из взятой крепости, как только Альберт немного пришел в себя. Особой необходимости в спешке не было — просто какой смысл оставаться? Малик умер, а присутствие посторонних действовало вампирам на нервы. Все-таки район боевых действий, армия ордена еще продолжала сопротивление. Поэтому мы вернулись в Питер и, не сговариваясь, отправились к Олегу. Тот слегка утих и перестал ворчать, может быть, потому, что перед уходом щедро облил тело колдуна кислотой, с наслаждением наблюдая, как оно разлагается в смердящую лужицу. Пусть хоть так утолит свою жажду мести. Забавно, но мы так и не сменили боевую форму, напугав внезапным появлением выставленного Никифором охранника. Прибежавший вожак внимательно осмотрел трех жутковатых монстров, сплюнул и приказал своим не беспокоить.
Следующий день провели в каком-то странном оцепенении, вяло лежали рядом, лишь изредка перебрасывались короткими фразами. Вспоминали, думали, что делать дальше. Сам не ожидал от себя такой хандры — слишком неожиданным вышел финал. Конец ничегонеделанию положил заявившийся Дир, «взбодривший» ученика крепким пинком. Альберт мокрой тряпкой врезался в недовольно затрещавшую от такого обращения сосну, вслед за ним зашевелились и мы с Олегом. Братство Щита не стало исключать Альберта из своих рядов: по просьбе Дира нашли лазейку в законах. Старый маг, похоже, обладает нешуточным влиянием.
После торопливого прощания, следом за скрывшейся в портале парой, засобирался и я. Почувствовал необходимость привести мысли в порядок. Определиться, наконец, что делать дальше. Остаться с кицуне на положении то ли друга, то ли наемника? Как бы хорошо лисы ко мне ни относились, все-таки я не связан с ними кровными узами, а значит, чужой. Так уж устроена эта раса: на первом месте для кицуне стоит клан. Всегда.
Предложение Асархаддона всерьез я не рассматривал. Князь Марселя жесток, могущественен, заботлив к своим детям и, как показала короткая сценка с упустившими Малика воинами, справедлив. Идеальный правитель, наилучший господин для всех, кто любит служить. А меня раздражают ограничения. Служить Асархаддону честь, но пусть он найдет себе другого вассала. К тому же, он слишком силен и слишком беспощаден: такое сочетание качеств пугает. Нет, если я и стану вассалом князя, то не скоро.
Звенислав считает, его отец не рассердился на меня за отказ, формулировка которого соответствовала древним представлениям о чести. Сам мастер Питера тоже будет рад видеть меня в числе своих подданных — он даже согласен официально назвать не принадлежащее к роду детей ночи существо своим учеником. Редкое событие: вампиры не любят допускать посторонних к внутреннему кругу знаний. Очень щедрое предложение. Звенислава я уважал — наши оценки добра и зла имеют много общего. Если через тысячу прожитых лет я стану таким же — буду только рад. Только почему-то хочется плюнуть на все и уехать, куда глаза глядят.
Мир нелюди и магов, мир укрытых рас опасен, его обитатели лишены прекрасных иллюзий, правящих миром людей. Милосердие, гуманность, всепрощение… Здесь все это есть. Равно как и жестокость, подлость, предательство. Тысячелетиями со снисходительным интересом наблюдающие за жалкими потугами смертных существа следуют множеству путей — загадочных, пугающих, манящих. А я же ничего не видел. Ни подземных городов дварфов, ни ритуальных боев драконов, травящей лося стаи оборотней, надменных и прекрасных сидов — ничего. Впрочем, я видел демона и бога, говорил с князем вампиров и общался с духами мертвых, этого тоже не следует забывать. Так что, уйти? Найти Татьяну, посмотреть, как она устроилась. Навестить Братство Щита: им всегда нужны хорошие бойцы. Попробовать сунуться к дагонам — мастер Адапа оставил нечто вроде адреса, поговорить с последними представителями мудрой расы. В любом деле важен первый шаг: нужно лишь решить, в какую сторону идти. А чего я хочу?
В данный момент — покоя.
Видимо, я хочу слишком многого.
— Не стой у двери. Входи.
Прошло еще несколько секунд, прежде чем раздался щелчок открывающегося замка. Чистый Родник не сразу переступила порог — почему-то замешкалась. Не напрягаясь, слух легко улавливал ее учащенное сердцебиение и дикую смесь запахов, выдававшую смущение, решительность, неуверенность и десятки других испытываемых чувств. Мне даже не пришлось оборачиваться.
— Что это за артефакт? — неловко завязала разговор девушка.
— Подарок Асархаддона.
Маленький шарик темного стекла, который я бездумно вертел в руках, раньше принадлежал Малику. С его помощью находили людей, подходящих для инициации в тварей. Чем ярче светится шар, тем больше носителей нужной комбинации крови, подходящей ауры, иных соответствующих параметров. Вблизи от искомого объекта шарик теплел, менял цвет на ярко-алый. Сейчас он даже не мерцал.
Во всем мире нет никого подходящего. Сколько там миллиардов людей?
— Крылатая Ночь уничтожена, — тихо сказали сзади. — Если кто и остался, их скоро добьют.
— Да. Вампиры не боятся войны. — Я отвернулся от окна. Кицуне сидела на коленях, проигнорировав низкий табурет.
— Звенислав не все рассказал тебе. Орден совершил ошибку. Старейшины хотели использовать вражду между княгиней Нгавой и князем Марселя, но не учли всех последствий. На мастера Москвы напал сын княгини. Если бы покушение закончилось удачно, разгоревшаяся распря ослабила бы Повелителя, а Крылатая Ночь объединила бы вокруг себя несколько малых орденов. Мятежники спутали все планы.
Нгава стала пешкой в чужих руках и потому утратила статус. Ее место в Совете отдали марсельцу, ее воины расплачиваются службой за ошибку прародительницы.
Я слегка пожал плечами. Судьбой проигравших магов и внутренней грязью вампиров пусть занимаются другие — те, кому она интересна.
— Разве ты не должна сейчас лежать в трансе?
— Из-за войны пришлось прерваться: слишком много переменных. — Видящая слегка улыбнулась. — Я выяснила главное — остальное подождет. Ты сердишься?
— Сержусь? За что?
— Клан не нашел твоего врага, не сдержал клятвы.
Вот уж о чем совсем не задумывался.
— В каком-то смысле вы меня к нему привели. Косвенным путем.
— Я рада. Тогда… С моей стороны не будет дерзостью задать вопрос: что ты собираешься делать дальше?
Хороший вопрос, — знать бы ответ. Чистый Родник неправильно истолковала мое молчание и съежилась еще больше, безуспешно пытаясь держать спину выпрямленной. Пальцы непроизвольно смяли натянутое на колени платье, голова девушки поникла.
— Было бы очень хорошо, если бы ты остался. С тобой в клан пришла удача.
— Вы прекрасно справитесь своими силами. Как справлялись раньше.
— Не обязательною — Видящая помедлила, прежде чем продолжить. Говорила она тихим шепотом. — Во всех вариантах благоприятного будущего ощущается твое влияние. Если же узор свободен от твоей тени, некоторые нити заводят в тупик, обрываются. Ты очень нам нужен. Поэтому я хотела предложить тебе войти в клан, как когда-то вошел Хитрый Нос.
— Хитрый Нос — кицуне, а я нет.
— Раса не важна. Значение имеет только согласие главы клана, а она не будет против. Ступающая Мягко высоко тебя ценит.
— Родник, ты сама-то веришь, что твои сородичи примут меня как своего?
Голова наклонилась еще ниже. Еле заметно, но наклонилась.
— Тобой восхищаются и уважают. Но ты не позволяешь приблизиться — отталкиваешь. Даже с Маленьким Драконом держишься слегка отстраненно. И со мной. Прошу, дай нам возможность доказать, что мы действительно станем твоей семьей, если ты только разрешишь.
С такой точки зрения я свои отношения с кицуне не рассматривал. Знал все обо всех, заботился и защищал, с интересом наблюдал за нелепыми проделками и коварными планами, и все-таки никогда не рассматривал лисиц как возможную семью. Маленький клан, члены которого любят и помогают друг другу. Случаются неурядицы, отдельные лисы ругаются, ссорятся, иногда ненавидят родственников, — все они забавляли меня. Но интерес всегда был чуть-чуть холодным.
— Ты предлагаешь мне обрести большое число сильных врагов.
— Без врагов ты в любом случае не останешься! — сорвалась Чистый Родник. Вздохнула, нервно глянула, закашлялась, зачем-то поправила длинные рукава. — Зато если ты войдешь в клан моим мужем, то сразу займешь высокое место. Практически второе по статусу, на одной ступени с Хитрым Носом…
Последнюю фразу она проговорила очень тихо, мрачно зыркая глазами. Девушка умеет удивлять, ничего не скажешь.
— Разве Видящим…
— Нет, партнерами Видящих всегда становятся только кицуне. И то, что я несовершеннолетняя, тоже правда. Ну и что? Наши дети унаследуют дар, остальное не имеет значения.
Дети?
— Я же говорила, что выяснила главное.

Эпилог

Жизнью правит случай, что бы там ни говорили философы всех мастей. В который раз убеждаюсь.
Месяцев шесть назад в гости к Никифору заявился его родственник, просил помощи в одном неприятном деле. Стая оборотней умудрилась рассердить живущего поблизости болотного духа — следовало успокоить разгневанную сущность. Из любопытства я участвовал в поездке: хотелось оценить, чего достиг Олег за прошедшее время. С болотником пообщались, принесли в жертву местного браконьера, спокойно долетели до дома. Никифор, в отличие от большинства сородичей, самолетов не боялся, поэтому путешествовали быстро и с комфортом.
Ступающая Мягко выслушала рассказ о поездке, посмеялась, подумала. Долго думала, целую неделю. После чего озвучила свое мнение: что не стоит складывать все яйца в одну корзину, а мнение главы клана — это мнение всего клана. Лисицы всерьез планировали остаться в Питере — и со временем уверенность в согласии Звенислава росла, — но им хотелось иметь собственные, не дарованные владения. Земля с чистым воздухом и водой, укрытая от посторонних глаз, надежно защищенная от врагов не милостью покровителя, а своими силами. Место, где при необходимости можно отсидеться в тиши, пока жизненные бури не стихнут. Так уж устроен мир: надеяться в нем можно лишь на себя. Приоритеты меняются, завтра власть может смениться, и маленький клан вышвырнут из полюбившегося уютного гнездышка. Именно на такой случай надо иметь «запасной аэродром».
После коротких поисков нашли неплохой участок. Безлюдный, стаи оборотней, которые в Сибири живут деревнями по сотне голов, обитают на почтительном расстоянии. Теперь понемногу лисицы занимаются строительством, осваивают новые владения. В качестве охранников мы пригласили небольшое племя троллей. Постепенно вырастает поселок. Впрочем, мы не торопимся и не рискуем отправлять слишком большое число работников одновременно. Вражда с Серебряным Озером никуда не делась: враги могут совершить налет. Придется в ближайшем будущем озаботиться этой проблемой.
Слово «мы» проскальзывает в моей речи все чаще, когда речь идет о делах клана. Пока что жалеть о принятом предложении Чистого Родника не приходится — я действительно нашел среди лис новую семью. Новый смысл жизни, если хотите. Мне потребовался год на осознание простой истины: одному плохо. Да, одиночка свободен, может идти куда угодно и делать что угодно. И что с того? Ему не с кем разделить радость счастливых событий и горечь поражений, на мир одиночка взирает как на пристанище чужаков. А среди чужаков нельзя быть счастливым. Рано или поздно возникает потребность в родственной душе, в ком-то, на кого можно излить живущую в глубине души любовь и нежность. Возможно, я не прав, и существуют самодостаточные личности, не нуждающиеся ни в ком. Возможно.
Но когда я вернулся в Питер, мне до одури хотелось попасть к своим. То есть к тем, кто не предаст, примет в любое время, постарается укрыть от врагов, кем бы те ни были. За спиной осталась Филадельфия, стоившая мне потери двух третей массы тела, недели в лихорадочном бреду и объявленной Обществом Третьего Лепестка Лотоса награды за излишне непокорную голову. Взамен я приобрел славу существа, убившего за ночь восьмерых подготовленных магов разом, а также стойкую симпатию к проектировщикам городских канализаций. Оказывается, путешествие по шею в дерьме бывает спасительным. Затем была Мексика, знакомство с древним призывателем духов — еле ноги унес. Потом я крепко влип на Гаити: тамошних боккоров привлекла пустотная оболочка. Точнее, на эту мою особенность обращали внимание все маги, но некоторые интересовались особенно активно. Иными словами, пытались пленить интересный экземпляр любой ценой. Побегать пришлось и в Бразилии: местные шаманы приняли на мой счет какое-то замшелое пророчество и попытались принести в жертву местному божку. Идиоты. Короче говоря, Новый Свет принял гостя неласково.
Африка оказалась более дружелюбна, особенно арабская ее часть. Здесь во многих городах правили потомки Марсельца. Конфликты, конечно, возникали — куда без них, — но разрешались быстро и просто: во владениях вампиров всегда можно было рассчитывать на защиту. Тем не менее, здесь мои знания по части боевой магии тоже обновились — на собственной шкуре испытал несколько неприятных изысков туземной мысли, — так что по прошествии короткого времени я воспользовался подвернувшимся случаем и отправился в Индию.
Индия поначалу показалась страной мирной и тихой. Никто не нападал, не приставал с глупыми вопросами. Целых четыре дня. Потом пришлось спасаться от трех охотничьих команд разом, избежать гибели помогла привычка заранее планировать лишние пути отхода. Травили меня профессионально, с тщательной подготовкой, — при других обстоятельствах их действия вызвали бы восхищение слаженностью и быстротой реакции. Одна из групп заручилась негласной поддержкой местного мастера вампиров, и пока я не выбрался из города, имела возможность отслеживать все мои трепыхания. Зато позднее, когда мы забрались поглубже в джунгли, ситуация изменилась в обратную сторону. Последователей зеленого пути среди них не оказалось, с друидами пришлось бы повозиться, а так — я убил всех. Последний наемник перед смертью сознался, что их наняли кицуне. А я ведь раньше не задумывался, скольким кланам насолил своей помощью Расколотой Горе. Почти фатальная ошибка. Поездку в Китай пришлось отменить, равно как и все остальные планы на ближайшее будущее. Полученными в «ознакомительном турне» впечатлениями я накушался досыта, — в новых не нуждался, спасибо.
Загнанным зверем я себя не чувствовал, но от постоянных схваток устал. Можно сказать, решение войти в клан лисиц «созревало» весь этот наполненный кровью год и наконец-то созрело окончательно. Причем руководствовался я не только логикой и рассудком: личность предполагаемой невесты тоже сыграла свою роль. Я с удивлением обнаружил, как мне не хватает Чистого Родника. Не хватает ежедневного общения, серьезным тоном высказываемых шуток, любви к совершению мелких пакостей, стремления раздвинуть рамки придворного этикета, наполненного пониманием молчания… Пусть мои чувства любовью не назовешь, но по девушке соскучился.
Хотя следовало бы предвидеть, что в жизни все просто только на словах. Свадьба вышла быстрой и бурной.

— То есть ты согласен? — по лицу Чистого Родника расплылась широченная улыбка. 
— Если предложение еще в силе. 
— За-ме-ча-тель-но! — довольно похлопала кицуне в ладоши. Потом задумалась, на короткое время взгляд ее затуманился. Девушка глубоко вздохнула, выпрямилась и выдала: — Тогда раздевайся, или что там тебе делать надо. 
От подобной скорости я опешил. Не слишком ли круто? 
— Прямо сейчас? 
— Угу. — Чистый Родник выплюнула изо рта неподдающуюся тесемку на платье и пояснила: — Через полтора часа здесь появится бабушка, нужно успеть м-м-м… консуммировать брак до ее приезда. Она в вопросах моего замужества очень консервативна и будет против нашего альянса. Стоит ей что-то заподозрить — и меня запрут в дальних покоях. 
За время объяснения она успела полностью снять одежду и лечь на кровать. Собственная нагота девушку не смущала: нелюдь лишена человеческих моральных запретов, — однако аура и запах демонстрировали сильное волнение. Которое Чистый Родник и не собиралась скрывать. Мне раздеться намного проще — достаточно слегка ослабить прилегание внешнего слоя брони, потянуть кое-какие мышцы, и. 
— Ой! — Девушка слегка погрустнела. Поначалу я подумал, что ее испугал мой внешний вид: броня собралась на спине и задней части бедер, как два неправильной формы крыла. Потом заметил, куда устремлен ее взгляд. — Ты не мог бы для первого раза действовать чуток деликатнее? 
— Что значит «для первого раза»? Когда мы созванивались, ты упоминала о визите женихов. 
— Я их прогнала, — смутилась кицуне. Правда, смущение ее длилось недолго. — Чем ты недоволен? Мужчина радоваться должен, если невеста досталась нетронутая! 
— Мужчина в первую очередь должен думать головой, а не членом. Так. — Внезапно захотелось выпить чего-нибудь покрепче. Знаю, что не поможет, а все равно хочется. — Если я сейчас тебя возьму, какими будут последствия? Для тебя, твоей силы? 
— Да ничего со мной не случится! Способности Видящей имеют немагическую природу, они не пострадают! Может быть, даже усилятся! Но не ослабнут, это точно. — Чистый Родник слегка обиделась. Я поставил под сомнение ее преданность клану. 
— Остальное? Магия иллюзий, наложение удачи? 
Девушка вздохнула: 
— Магия вероятности ослабнет. Иллюзии… ну, у меня ведь есть опытные слуги. От врагов ты защитишь. Так что я считаю обмен равноценным. 
Мне потребовалось минуты три на обдумывание новостей, во время которых лисичка успела обкусать все ногти на правой руке. Ну, как говорится, нет худа без добра. За переживаниями она совсем забыла о собственных страхах, и первая брачная ночь прошла с удовольствием для обеих сторон. 
Было весело. До тех пор, пока, в полном соответствии с предсказанием Чистого Родника, не примчалась разъяренная Ступающая Мягко. 

По прошествии двух лет любимая теща успокоилась и смирилась с выбором наследницы. Немалую роль сыграл тот факт, что прогноз Видящей подтвердился: она действительно стала сильнее. А в тот день мы чуть не подрались — старейшина пришла в неописуемую ярость. К счастью, Чистый Родник сумела кое-как успокоить Ступающую Мягко, долгий разговор закончился относительно мирно. Хотя последствия будут сказываться еще долго: все-таки мы серьезно посягнули на власть главы клана.
Все складывается настолько удачно, что даже подозрительно. Ордены магов, получившие свободный доступ в Другой мир, заняты изучением новых технологий, Звенислав нам благоволит, крупных войн не предвидится. Лет через сорок Чистый Родник достигнет возраста деторождения, — к этому времени я надеюсь создать носитель моей генетической информации. Клан понемногу восстанавливает утраченные позиции, чему в немалой степени способствует договор с восточными родственниками. Кроме того, установились неплохие связи с окрестными стаями оборотней, вожаки мохнатых начали заказывать у нас товары и информацию. Другим кицуне остается только бессильно щелкать клыками, глядя на такое дружелюбие.
Проект моей супруги, карманный орден недомагов, тоже развивается успешно — настолько успешно, что некоторые их изделия преподнесли в дар мастеру города. Звенислав благосклонно кивнул, организация не-пойми-кого получила «прописку». Посмотрим, чем дело кончится.
У моих собратьев тоже все более-менее гладко. Правда, Альберт недавно провалился в нереальность, а когда его вытаскивали, не хотел уходить. Сейчас пришел в себя, но все еще находится под наблюдением целителей. Олег продолжает учебу у Никифора, мы часто видимся, помогаем друг другу.
Вроде бы все сказал.
О смерти Малика не жалею. Ненависть к моему создателю истаяла, иссякла, и я рад освобождению от этой ноши. Нельзя жить местью. Если, конечно, хочешь жить, а не существовать наподобие мрачных призраков мертвых магов. Никогда не жаждал великих свершений — просто хотел получить маленький кусочек счастья. Что ж, я своего добился. Пусть не так, как планировал, пройдя через муки изменения, кровь и ярость жестоких боев, но получил. Спасибо, творец, ты многое дал мне. Покойся с миром, прости и прощай. Твои жестокие уроки помогли мне защитить себя и своих близких.
И когда понадобится — помогут вновь.